Шея ее, всегда закрытая широким гофрированным воротником из плоеных кружев, была покрыта морщинами, а лицо без белоснежной маски и краски на щеках и губах было словно смятый лист бумаги. Он не мог скрыть ужас, увидя ее без всегда пышного и аккуратно уложенного парика и роскошных одежд. А она, увидев отвращение в его глазах, закричала и попыталась закрыть лицо руками, но все было бесполезно.
«Жалкая, какая же она жалкая, — думал молодой Роберт Девере, граф Эссекс, — словно потрошёная курица, которую готовят к рождественскому обеду, такая же скукоженная и лысая, белая и в складках». Королева Елизавета, которой он всегда восхищался и которую почитал как родную мать, отныне и навсегда была для него лишь жалкой старухой. Как же мог он не замечать этого раньше, целуя ее руку… Впрочем, за кожей рук Елизавета следила особенно тщательно, и они оставались мягкими и гладкими, словно у молодой девушки.
Такова была сила образа, который она создавала десятилетиями. Не смертная женщина, но ожившая богиня на троне Англии, великолепная и величественная, разве можно заподозрить в ней слабости, присущие роду человеческому, а тем более женщине.
И теперь она прогнала всех своих служанок и рыдала, закрыв лицо руками, только чтобы случайно не увидеть отражения в зеркале, не увидеть того, что только что предстало взору молодого графа Эссекса.
Он был так хорош, этот юноша, во взоре его горел столь неистовый огонь, что Елизавета, как женщина страстная и чувствительная, просто не могла не обратить на него внимание. О, Роберт Дадли, граф Лестер, знал, что делает, представляя королеве своего пасынка.
А ведь он рисковал, о, как он рисковал! Ведь этот мальчишка был сыном женщины, которую королева ненавидела больше других, ее самой заклятой и счастливой соперницы. Елизавета Тюдор была бы самой счастливой женщиной, если бы могла выйти замуж за Роберта Дадли, но тяжесть короны не позволяла.
Годами она держала его у своих ног, а когда узнала, что фаворит тайно женился на Летиции Ноллис, гневалась так, что близкие опасались за ее рассудок. Но со временем гнев королевы поутих, она призвала Роберта к себе, а его жене приказала держаться от двора подальше и не напоминать о своем существовании.
И теперь перед ней стоял высокий стройный юноша с такими же мятежными глазами, как у его матери. Но как он хорош, как хорош! С возрастом королева Елизавета I стала испытывать особую нежность к привлекательным молодым красавцам, что годились ей если не в сыновья, то уже во внуки. Она протянула графу Эссексу руку, и тот коснулся ее своими нежными, как у девушки, губами.
Его тоже звали Роберт, этого несносного юнца. Елизавете это даже нравилось. У нее был Роберт первый, и теперь будет Роберт Второй. Но пусть делом докажет, что достоин монаршей милости. А потому Роберт Второй получил как бы по наследству от Роберта первого должность королевского шталмейстера, обеспечивающая двадцатидвухлетнему красавцу возможность постоянно находиться рядом с королевой и сопровождать ее во всех поездках.
Однажды, гуляя по саду, королева столкнулась с неприятностью. Перед ней простиралась большая грязная лужа. Эссекс, не задумываясь, бросил свой плащ к ее ногам, чтобы ее величество не запачкала роскошного платья и туфелек.
Уже в первый год службы в качестве королевской милости Елизавета I даровала Роберту Девере исключительное право на покупку и продажу сладких вин, что обеспечивало его необходимыми средствами. Позже получит он и право на торговлю шерстью и оловом… Королева сделала своего любимчика очень богатым человеком.
Она выделяла его среди других, ужасно ревновала к молодым женщинам, шутя, что лишь принцесса достойна стать его супругой, и она ему таковую найдет, но сама не лишала себя удовольствия наслаждаться вниманием и других молодых придворных. При дворе уже хорошо знакомы были с галантными играми, которые так любила ее величество. Елизавета умела быть щедрой и милостивой, если ей доставляло удовольствие общество молодого человека, но еще лучше, если он проявил себя на государственной службе.
Однажды Девере увидел золотую шахматную фигурку королевы, прикрепленную к перевязи своего соперника за внимание ее величества, Чарльза Маунтджоя. Он тут же понял, что это подарок Елизаветы, и оскорбительно высказался, за чем последовал вызов на дуэль. В тот раз ее величество свела все к шутке, и граф Эссекс со своей ревностью получил новые доказательства королевской милости.
После смерти Роберта Дадли, графа Лестера, она чувствовала себя несчастной и одинокой. Вся тяжесть прожитых лет, все ее воспоминания о их любви ночами преследовали королеву. Оттого еще дороже ей становился этот смелый мальчик, такой дерзкий, красноречивый, такой красивый. Елизавета не позволила Эссексу отправиться на войну с Испанией, она не переживет еще одной потери!
Но Роберт Девере желал покрыть свое имя славой, амбициозный и с горячей головой, он тайно покинул двор, чтобы присоединиться к войскам. Когда Елизавета Тюдор прочла его письмо с объяснениями, пришла в неистовую ярость. Но, быстро загораясь, она столь же быстро остывала в своих страстях, а потому, когда через три месяца граф Эссекс предстал перед ней, то после короткой демонстрации холодности, королева простила его.
— Вы еще так молоды и так горячи, что еще не раз ослушаетесь меня и навлечете гнев ваших врагов. Они и теперь уже нашептывают мне против вас. А я слишком дорожу вами, поэтому вручаю вам этот дар. Если вы когда-нибудь окажетесь в беде или я разгневаюсь так сильно, что королева во мне победит любящую женщину, пришлите мне этот перстень, и я все вспомню. Это ваш оберег!
И ей еще не единожды пришлось прощать фавориту его своеволие. Но главным ударом для Елизаветы стало известие о том, что граф Эссекс тайно женился на ее фрейлине, дочери ее начальника тайной разведки Френсиса Уолсингема. Все повторялось! Когда-то ее Роберт Первый ранил ее точно так же, обманул, предал! А теперь и Роберт Второй… Что ей делать? Отправить наглеца в Тауэр? Или проявить милосердие? Когда вспышка гнева утихла, Елизавета вызвала Эссекса к себе и пожурила, что он поторопился, ведь она хотела женить его на принцессе королевских кровей.
На время молодоженов отослали от двора, а потом Эссеску позволено было вернуться… Как и Роберту Дадли когда-то. Последняя любовь Елизаветы должна была испить столь же горькую чашу, как и первая.
Но теперь казалось, что Роберту Девере позволено все. Он не стеснялся крутить романы за спиной королевы и все больше убеждался в своей исключительности. Амбиции толкали его доказать, не только милость королевы, но собственные таланты дают ему право на занимаемые должности. Однако раз за разом его проекты оборачивались крахом. Когда Елизавета I собирала делигацию, чтобы усмирить мятежных ирландских лордов, граф Эссекс потребовал, чтобы его поставили во главе. А когда королева отвергла его кандидатуру, схватился за кинжал на поясе.
Это была государственная измена! Елизавета отхлестала фаворита по щекам и покинула залу, но отныне она помнила то липкое чувство страха, когда он надвигался на нее с оружием в руках.
Королева отпустила Эссекса в Ирландию, понимая, ему не достигнуть там успеха. Враги графа не теряли времени даром, и к моменту его возвращения Елизавета полна была сомнений и разочарований. Она не желала принимать его по возвращении, и тогда Роберт ворвался в ее покои.
Он застал ее в врасплох, беззащитную, в одной сорочке, без парика и макияжа, без королевского облачения. Жалкую старуху, а не богиню увидел Роберт Девере. Отвращение промелькнуло в его глазах, жалость цветущей молодости к увядающей старости. И этого Елизавета ему простить уже не могла.
В тот же день ему было предъявлено обвинение в невыполнении приказа, оскорблении короны и нанесении ущерба власти. Эссекс заболел, и рассмотрение дела отложили до лета 1600 года.
С нежностью матери или бабушки сидела Елизавета у постели больного, но все же лишила его прав на беспошлинной. Торговлю вином и выслала на время от двора.
Теперь в доме графа Эссекса собирались все недовольные правлением королевы, мятежники и заговорщики. В их горячих головах созрел замысел поднять жителей Лондона на восстание и сместить королеву. Собранный Эссексом отряд выдвинулся на дворец, но восстание потерпело крах, а его зачинщик оказался в Тауэре.
С тяжелым сердцем Елизавета I подписала смертный приговор. Он был предателем, лжецом, неблагодарный мальчишка, она дала ему все, а он… Да и как могла она простить его, не подписать указа, чего бы стоила тогда ее власть, ее жизнь.
«Но ведь у него есть мой перстень», — вздохнула Елизавета, отложив перо. Пусть не торопятся строить эшафот, пусть он успеет передать ей этот залог любви. И тогда она великодушно простит глупого злого мальчишку прямо в тот момент, когда он уже будет стоять у плахи.
Королева нетерпеливо ждала посыльного, а когда тот вошел, готова была сама вырвать у него из рук письмо. Но в бумаге было лишь донесение о том, что казнь совершилась.
— А перстень?! — воскликнула Елизавета, заливаясь слезами.
— Никакого перстня у графа не было, — отвечал ей посыльный.
С тех пор придворные стали замечать, как резко постарела королева. Всегда моложавая и полная сил, теперь она все реже устраивала празднества и не веселилась как раньше, проводя все больше времени в своих покоях.
Теперь она все чаще прощалась со своими друзьями. Дадли, Сесил, Уолсингем, Эссекс… Ушла из жизни ее верная нянюшка, а теперь вот умирает Кэтрин Говард, графиня Ноттингем. Сидя у ее постели, Елизавета грустно смотрела на огонь в камине, когда подруга вдруг заговорила:
— Я должна покаяться, ваше величество. Это я виновата в смерти графа Эссекса.
— Что за чепуха, Кэтрин, при чем здесь ты.
— Он отдал мне то кольцо, — запинаясь, говорила герцогиня, — просил передать вам…
Королева вскочила на ноги, щеки ее горели:
— Почему он отдал его тебе? Почему ты не выполнила его просьбы?
— Я любила его… Приходила к нему в тюрьме. А потом мой муж узнал об этом и запретил! Запретил идти к вам и забрал перстень.
Елизавета по-старчески вздохнула. Теперь уже ничего нельзя поделать. Перстень королевы не помог графу Эссексу избежать плахи.
Последняя из Тюдоров, Елизавета I, скончалась 25 февраля 1603 года.
