— Вика, я не думала, что ты такая… мелочная, — заявила свекровь.
— Мелочная? Татьяна Ивановна, мы договаривались…
— Договор — это когда чужие люди. А тут родня!
Женя, слава богу, поступил благородно, отказался от денег.
Но я понимаю, что тебе эти деньги покоя не дают. Ты же теперь мужа запилишь.
— Я никого не пилю. Я просто хотела, чтобы по справедливости…
— Не хочу, чтобы моя дочь и внучка чувствовали себя обязанными. И не хочу, чтобы ты попрекала их куском хлеба.
На твоем месте я бы постыдилась так себя вести с родственниками!
Вика носилась по квартире и спешно собирала все, что не успела или забыла утрамбовать в чемоданы.
Дети возились в своей комнате, муж торчал на балконе. Скоро нужно было выезжать, а у нее еще не все готово!
Женя заглянул в спальню:
— Вик, там Оля звонила, — сказал он, прислонившись к косяку. — Спрашивала, во сколько выезжаем.
— В десять утра, как и планировали. А чего она спрашивает? Они же вроде не едут?
— Они-то не едут, — Женя замялся, отвел взгляд. — Слушай, тут такое дело. Она попросила Полинку с нами взять.
Вика замерла с футболкой в руках.
Полина — это двенадцатилетняя племянница мужа, дочь золовки Оли. Девочка с характером.
— Жень, ты шутишь? Куда мы её возьмем? Машина битком, сзади девчонки наши. Им там и так тесно будет.
— Да ладно тебе, потеснятся. Полинка ж худенькая.
Олька говорит, у них совсем с деньгами туго, младший болеет, на море вообще никак.
А девчонке иммунитет поднять надо. Жалко ведь.
Вика швырнула футболку в чемодан.
Жалко. Ей всех было жалко, но себя жальче.
Они копили на этот отдых по копейке, отказывали себе в лишнем походе в кино, и чужой ребенок в их весьма скромный бюджет точно не вписывался.
— На какие шиши, Жень? У нас расписано всё: бензин, жилье, еда. Я не потяну пятого человека.
— Оля сказала, они всё оплатят. Еду, развлечения — всё за их счет.
— Точно?
— Обижаешь. Естественно. Сказала: «Как же иначе, не на шею же вам сажаем».
Вика выдохнула. Если оплатят — ладно. В тесноте, да не в обиде.
— Ладно. Звони, говори, чтоб вещи собирали. Но деньги пусть сразу переведут, мне закупаться продуктами в дорогу надо.
Сюрпризы начались у подъезда Оли.
Золовка, растрепанная, в домашнем халате, вывела сонную Полину с огромным рюкзаком.
— Ой, ребятки, спасибо вам огромное! — затараторила она, едва Женя открыл багажник. — Вы нас просто спасаете. Полинка так мечтала!
— Оль, а что с деньгами? — Вика решила не ходить вокруг да около. — Мне рассчитывать бюджет надо.
— Викусь, тут такое дело… — золовка скуксилась. — Моему зарплату задержали. Вот прям вчера должны были дать, и тишина.
Но вы не переживайте! Как только приедете, мы сразу переведем.
Не кредит же мне брать, честное слово! Мы же свои люди.
Оля сунула в руки Жене пакет.
— Вот, тут картошки немного, огурцы с дачи, печенье. В дорогу перекусить.
Вика почувствовала, как внутри закипает раздражение.
Она выразительно посмотрела на мужа, а Женя лишь развел руками — мол, ну не высаживать же ребенка сейчас, когда она уже в машине сидит!
— Поехали, — сухо сказала Вика, садясь на переднее сиденье.
Дорога превратилась в ад уже через два часа — сзади началась дележка территории.
— Твоя нога на моей половине! — шипела тринадцатилетняя Настя, старшая дочь Вики.
— Я не виновата, что тут места мало! — огрызалась Полина. — И вообще, убери локоть, ты меня пихаешь.
— Девочки, тихо! — рявкал Женя, не отрываясь от дороги.
— Мам, она мой телефон взяла! — ныла девятилетняя Катя.
Вика массировала виски. Впереди было еще десять часов пути…
Полина оказалась на редкость привередливой.
Бутерброды с сыром, которые Вика наделала в дорогу, ей не понравились — «сухие какие-то».
Огурцы, переданные Олей, оказались горькими.
Всю дорогу племянница демонстративно вздыхала и спрашивала, скоро ли они приедут и когда ее нормально покормят.
Жилье они сняли скромное — две комнаты в частном секторе, общая кухня во дворе.
До моря минут двадцать пешком. Зато дешево.
— Фу, здесь муравьи, — скривилась Полина, заходя в комнату, где ей предстояло спать с девочками.
— Это юг, Полина, здесь насекомые, — отрезала Вика, разбирая сумки. — Кровать твоя у окна. Располагайся.
На следующее утро началось «веселье».
Вика, верная режиму экономии, встала пораньше, чтобы наварить большую кастрюлю супа на пару дней.
— Обед! — позвала она всех с веранды.
Дети прибежали с пляжа голодные. Настя и Катя принялись уплетать суп, макая в него хлеб. Полина повозила ложкой в тарелке.
— Я такое не ем.
— Какое «такое»? — удивилась Вика. — Куриный суп. Обычный.
— Там лук плавает. Я вареный лук не люблю. И вообще, я думала, мы в кафе пойдем. Или пиццу закажем.
— Полина, — Вика начала раздражаться. — Мы не планировали питаться в кафе каждый день. У нас бюджет ограничен.
Не хочешь суп — ешь бутерброды. Или яблоки.
Полина демонстративно отодвинула тарелку, достала телефон и уткнулась в экран.
— Мама говорила, что на отдыхе надо отдыхать, а не у плиты стоять.
— Ну так позвони маме и скажи, пусть переведет деньги на кафе, — не выдержала Вика. — Я с удовольствием там поем.
Женя, сидевший тут же, молча жевал хлеб, стараясь не смотреть на жену.
Его нейтральная позиция начинала бесить Вику больше, чем капризы племянницы.
Денег от Оли так и не поступало.
— Жень, ты звонил сестре? — спрашивала Вика вечером, когда дети уснули.
— Звонил. Говорит, пока глухо. Начальство завтраками кормит. Вик, ну потерпи. Отдадут они, куда денутся.
Терпеть, впрочем, надоело быстро. На пляже грохнул первый ска.ндал.
— Горячая кукуруза! Чурчхела! Пахлава! — разносилось над головами отдыхающих.
— Мам, купи кукурузу! — тут же заныла младшая, Катя.
Вика вздохнула. Одна кукуруза — сто пятьдесят рублей, две кукурузы — триста.
А денег в обрез. Но дети есть дети… Она полезла в кошелек.
— Мне тоже! — тут же оживилась Полина. — Только мне сладкую и с солью. Каждой по две!
Вика замерла. Отказать? Сказать: «Твоя мама не прислала денег, сиди глотай слюни»?
Это было бы справедливо по отношению к Ольге, но жестоко по отношению к ребенку.
Как это будет выглядеть? Настя и Катя едят, а Полина смотрит?
Вика молча достала деньги и купила три початка.
— Спасибо, теть Вик! — буркнула Полина, вгрызаясь в желтые зерна. — А сладкую что, зажали?
Ладно, мороженое потом купите, так уж и быть.
К концу отпуска Вика чувствовала себя развалиной.
Она не отдыхала, она работала — поваром, аниматором, психологом и банкоматом.
Полина любую заботу воспринимала как должное.
Экскурсия на водопады? Конечно, она едет.
Аттракционы в парке? Ну, она же тоже ребенок, ей тоже хочется. Да везде, на каждый аттракцион!
В день отъезда Вика села подсчитывать расходы. Она выписала всё, что потратила на племянницу, стараясь быть честной.
Она не включала жилье — за комнату платили фиксированно, неважно, четверо их там или пятеро.
Но питание, мороженое, входные билеты, вода, перекусы… Сумма набежала приличная.
По приезде домой денег им никто не перевел. И на следующий день — тоже.
Золовка появилась только через три дня.
— Ну как отдохнули? Загорели-то как! Полинка в восторге, рот не закрывается, всё рассказывает.
— Отдохнули нормально, — сухо ответила Вика, доставая блокнот. — Оль, давай посчитаем расходы.
Ольга тут же скуксилась.
— Да-да, конечно. Сколько там с нас?
Вика назвала сумму. Оля округлила глаза.
— Ого! А чего так много? Вы что, икрой её кормили?
— Оль, ты цены видела? — Вика открыла страницу с записями. — Вот смотри. Парк аттракционов — тысяча. Аквапарк — полторы.
Питание — я считала по минимуму, только продукты.
Мороженое, кукуруза на пляже…
— Погоди, — перебила Оля, нахмурившись. — Какая кукуруза? Зачем вы ей покупали кукурузу?
Это же баловство. Можно было и обойтись.
— То есть как? Мои дети едят, а твоя смотрит?
— Ну, могла бы объяснить, что денег нет. Полина понятливая.
— Понятливая? — Вика усмехнулась. — Она каждый день просила то сок, то чипсы. Я не могла ей отказывать, пока мои едят.
— Ну не знаю… — протянула Оля, листая блокнот. — А бензин ты зачем включила? Вы же все равно ехали.
Машина-то едет, какая разница, сколько там людей?
— Разница в расходе, Оль. Лишний вес — больше бензина. Плюс мы делали крюк, чтобы завезти её на водопады, она просила.
— Ой, ну вы же тоже на водопады смотрели! Не специально же для неё ехали.
Как-то это… не по-родственному, Вика. Считать каждый литр бензина.
Вика разозлилась.
— Не по-родственному — это отправить ребенка без копейки денег и обещать всё возместить, а теперь торговаться за каждую мороженку!
Евгений, присутствовавший при разговоре, решил вмешаться.
— Девочки, хватит, — сказал он, поднимая руки. — Оль, не надо ничего.
— В смысле? — Вика резко повернулась к мужу.
— В прямом. У Полинки скоро день рождения, в сентябре. Считай, это наш подарок. Пусть будет так. Не будем мы из-за денег ругаться.
Оля тут же расцвела.
— Ой, Женька! Ну ты настоящий мужик! Спасибо тебе, братик!
А то я уже расстроилась, думала, последние штаны снимать придется.
С этим ремонтом, школой… Сами понимаете. Ладненько, пока!
Она чмокнула брата в щеку, схватила свою сумку и выскочила в коридор.
— Вик, не дуйся! — крикнула она уже от двери. — Спасибо за Полинку!
Вика плюхнулась на стул.
— Подарок, значит? — тихо спросила она. — Жень, а ты не обор..зел? Мы на эти деньги могли бы Катю к ортодонту записать. Или тебе куртку на осень купить.
Я там каждую копейку считала, на себе экономила, чтобы «подарок» сделать?
Женя виновато пожал плечами.
— Вик, ну она ж сестра моя, не могу я с неё трясти эти копейки.
Она одна тянет двоих, муж там тоже не особо…
Забудь. Заработаем.
Вика молчала два дня. Она просто делала домашние дела, отвечала односложно и спала, отвернувшись к стене.
Женя ходил на цыпочках, пытаясь загладить вину, покупал её любимый шоколад, но и это не помогло.
И дело было даже не в деньгах. А в том, что на мнение ее наплевали.
На третий день позвонила свекровь, Татьяна Ивановна.
— Вика, здравствуй, — рявкнула она. — Я поговорила с Олей. Она мне всё рассказала.
— И что она рассказала? — устало спросила Вика, зажимая телефон плечом и нарезая овощи.
— Что вы устроили торги из-за ребенка. Что ты выставила ей счет за каждую крошку хлеба.
Никогда тебе этого не прощу, ясно?
Свекровь бросила трубку, а через минуту телефон звякнул — пришло уведомление от банка.
Вика посмотрела на экран и горько усмехнулась.
Входящий перевод, отправитель: Татьяна Ивановна К. Сумма: ровно та, которую Вика насчитала в блокноте, до копейки.
И сообщение в приложении: «За Полину. Чтобы никто не думал, что мы нахлебники. Надеюсь, тебе станет легче».
Вике действительно стало легче.
Ни с золовкой, ни со свекровью Ольга не общается. Те не звонят и не пишут, и она не навязывается.
И уж извиняться, как намекает муж, она не собирается. Она забрала свое, за что прощение просить?
