— Что они себе позволяют?! Приструни их! Ты же мать! — возмущалась по телефону Яна.
— Ага, вот прямо сейчас побегу. Терпи, кумушка, не всё коту масленица. Любишь кататься, люби и…
— Хватит!!! — заорала Яна так, что Татьяне пришлось отодвинуть телефон от уха. — Хватит мне тут пословицами сыпать! Они сделали мою жизнь невыносимой!
— И, при этом, заметь, они не совершают ничего противозаконного, — не удержалась от колкости Татьяна. — Так что, остаётся тебе только терпеть. Либо съезжать.
Татьяна притворно вздохнула и с удовлетворением нажала на телефоне кнопку окончания вызова.
— Терпи, сестричка, — уже самой себе говорила Татьяна. — А я что? Я тут вообще не при чём. Жить тебя там никто не заставляет.
Телефон молчал. Она решила занести номер сестры в чёрный список. Хотя бы на время. А то в последние две недели Яна взяла моду, названивать и портить нервы. И что ей спокойно не живётся?
Примерно за двадцать лет до того, как состоялся этот разговор, Яна, младшая сестра Татьяны, вместе со своим мужем, счастливо въехала в просторную трёхкомнатную квартиру. Радовались молодые невероятно, ведь они собирались долго копить на свою отдельную жилплощадь, а тут… Тут случилось несчастье: умерла бабушка Яны и Татьяны по маминой линии, Ольга Ильинична, которая и жила, до поры до времени в той самой трёшке.
Татьяна плакала, вспоминая бабулю, к которой часто ездила и в детстве, и в юности, а Яна, наоборот, даже не думала о бабушке и не грустила по ней, ведь они с ней совсем не общались.
Квартиру Ольга Ильинична завещала своей дочери Инне, матери Яны и Татьяны.
Татьяна к тому моменту была уже замужем, жила на жилплощади мужа Ивана, ждала ребёнка, сына. И Иван очень переживал за неё, ведь Татьяне скоро рожать, а она плачет и грустит по бабушке, днями напролёт.
Яна всю жизнь жила с матерью (отца давно не стало) в трёхкомнатной квартире, и выйдя замуж, два года жила там уже с мужем, в комнате, которую некогда делила со своей старшей сестрой Татьяной, пока та не переехала в другой город.
— Я вот что решила, — заявила Инна на за столом, на поминках, на девятый день после того, как не стало её матери. Они собрались в узком семейном кругу, чтобы помянуть Ольгу Ильиничну. — Я решила квартиру мамы, после того, как пройдёт положенный срок, подарить Яночке. Пусть она едет туда с мужем, и они живут там отдельной семьёй. Наконец-то мы разъедемся. Но! Поступить я хочу по справедливости, чтобы никого из вас, дочерей, не обидеть. Потому эту мою квартиру я завещаю Тане. Так будет поровну. Ведь тут трёшка и там тоже.
Татьяна, которая из-за огромного живота (ведь она была на девятом месяце) едва помещалась за столом, грустно вздохнула. Она подумала о том, что ещё не прошло и десяти дней, как бабушки не стало, а тут уже идёт делёжка наследства. Ей стало стыдно. За всех. За мать, которая слишком рано завела этот разговор про наследство, и особенно, за сестру Яну. Которая сияла, как начищенный самовар, словно находилась не на поминках, а на дне рождения. Конечно! Ведь она терпеть не могла бабушку Олю, однако её освободившаяся просторная квартира им с мужем была очень даже кстати.
Таня помнила, как не сложились у бабули отношения с Яной с самого раннего детства. Яна всегда была капризная, упрямая, своенравная. Родителям под неё приходилось подстраиваться, чтобы не нарываться на конфликт, главным образом, для своего же спокойствия.
Татьяна видела, как мать бегала за Яной, уговаривая и угождая ей. А той всё мало было. В подростковом возрасте сестра шантажировала родителей тем, что шагнёт в окно, если… Дальше шёл список требований. Татьяна диву давалась, как сестре удавалось так манипулировать родителями. Отец не особо вмешивался, он много работал и его почти никогда не было дома, но мать… Мать выполняла все капризы Яны.
Другое дело, Ольга Ильинична. Та пыталась воспитывать Яну, объясняла, стыдила, ругала. За это Яна её быстро возненавидела и в её присутствии вела себя ещё ужаснее, чем обычно.
Инна ругалась с матерью, шикала на неё, призывая не обижать девочку, быть терпимее, идти на уступки. Иначе у девочки могла начаться истерика, а это чревато нехорошими последствиями для детской психики.
На самом деле, Татьяна понимала, что это, скорее, было чревато последствиями для самой матери. Ведь бабушка уйдёт к себе домой, а матери потом улаживать конфликт, умасливать и уговаривать бьющуюся в истерике Яну, не обижаться на бабушку. Словом, трепать себе нервы, вместо того, чтобы спокойно посмотреть сериал или выпить кофе.
Так и вышло, что Ольга Ильинична постепенно перестала приходить к ним в гости. Инна приходила к матери сама, без дочерей. Татьяна тоже приходила к бабушке в гости, ведь она была уже большая девочка, способная одна проехать три остановки на автобусе.
Дома же имя Ольги Ильиничны даже не произносилось. Ведь это портило настроение Яны.
— Культ Яночки, — саркастически произносила Татьяна, когда её никто не слышал.
Как только Татьяна окончила девять классов, она поступила в колледж и уехала в другой город учиться. Потом поступила в вуз, потом нашла работу и жила всё в том же городе, снимая квартиру. Изредка она приезжала в родной город и всегда заходила, сначала к бабушке Оле, а уже потом в родительский дом.
Там было всё по-прежнему. «Культ Яночки» продолжался. Отца не стало, он рано ушёл в мир иной. Татьяна полагала, что отца сгубила беспрерывная работа, почти без выходных, и отсутствие возможности нормально отдохнуть. Скорее всего, работая так много, он старался не только хорошо заработать, но и как можно меньше находиться дома.
Прошло время. Сёстры почти не общались, лишь вежливо переписывались, а виделись только на семейных праздниках, когда собирались у матери в гостях за столом.
Дети у Яны и Татьяны выросли. Женился сын Татьяны, Олег. Молодые решили жить отдельно, стали снимать квартиру.
— Да ну, мам! — заявил Олег, обнимая жену Полину. — Перессоримся тут на бытовой теме, будем друг на друга косо смотреть. Не хотим мы так. Хотим копить деньги на свою квартиру. Хотелось бы, конечно, без ипотеки обойтись, но тут уж, как получится. Обещают мне зарплату хорошую, надо только постараться. Да и у Полины повышение наклёвывается.
Татьяна, стоя рядом с мужем, любовалась сыном и невесткой. А также, с удовольствием слушала толковые рассуждения Олега. Они с Полиной были отличной парой, всё было хорошо и должно было стать ещё лучше. А потом, может, и внуки родятся… Татьяна поймала себя на мысли, что мечтает о внуках. Хотя сын ещё ничего о таких планах не говорил, да и с квартирой надо было бы сначала вопрос решить.
«Пусть копят деньги, это хорошо, — думала Татьяна. — А потом… Потом когда-нибудь я подарю мамину квартиру Олегу. Ох… Не буду пока об этом думать, не люблю эту тему. Мать, слава Богу, жива и здорова, и, дай Бог ей долгих лет жизни…»
Через два года вышла замуж дочь Яны, Софья. Яна уступила молодым свою квартиру, где они уже несколько лет жили вдвоём с дочерью: муж от Яны ушёл.
— Поеду я к матери жить, не буду вам мешать, — заявила Яна своим молодоженам. — Матери досмотр нужен, а вам простор, ведь скоро родится малыш.
Софья была беременна и потому молодые расписались очень поспешно, без пышных торжеств, да и не на что было торжества устраивать, лишних денег у них не было. И копить на свою квартиру было некогда.
Софья тогда подумала о том, что мать говорит странные вещи. Бабушке Инне досмотр был не нужен абсолютно точно. Она была очень активна и вполне здорова.
Однако вскоре случилось то, что никто не ожидал. Инна заболела, попала в больницу и через два дня её не стало.
— Батюшки… — вырвалось у Татьяны, когда она узнала печальную новость. Женщина беспомощно присела на диван и заплакала. Она никак не могла поверить, что матери больше нет.
Но, спустя время, Татьяну ждало ещё одно удивление. Оказалось, что мать написала завещание, согласно которому, свою квартиру она делила поровну между дочерьми.
— Так будет справедливо, — вспомнила Татьяна слова матери, которые та произнесла двадцать с лишним лет назад, на поминках бабушки Оли. — Ага. Очень справедливо получилось. Янке полторы квартиры, а мне половину.
— И бабушку Олю Яна, ведь, никогда не любила. Наверняка, бабушка не отдала бы ей свою квартиру, — сказал Иван, обнимая супругу за плечи.
— Но бабуля же написала завещание на мать. А мать распорядилась наследством по-своему, — сказала Татьяна. — И теперь Яне досталась, помимо бабушкиной квартиры, ещё и половина квартиры матери.
— Ох, неспроста Яна год назад отправилась «дохаживать» бодрую и полную сил Инну Андреевну, — задумчиво произнёс Иван. — Завещание-то составлено совсем недавно. Поделила мать поровну, ничего не скажешь!
После кончины матери, Яна продолжала жить в её квартире. Она отказывалась её продавать целиком или по частям. Вообще от всех предложений отказывалась.
— Ну, Ваня, ну что с ней делать?! — сокрушалась Татьяна, разговаривая с мужем. — Я узнавала, что по долям продавать квартиру невыгодно, надо целиком. А Яна ничего и слышать не хочет о продаже, упирается. Ей-то что! Дочь с мужем и внуком в трёшке живут, сама в трёшке тоже, поди плохо? А наш Олег с Полинкой живут на съёмном жилье и всё копят. И детей поэтому не хотят рожать, куда рожать, когда жить негде!
Спустя время, Олег и Полина приехали в гости к родителям на выходные. Татьяна, сидя за столом, снова принялась сокрушаться по поводу квартиры матери. Эта тема волновала её, и она очень злилась на сестру.
— Мам… — обратилась к Татьяне Полина. Она звала её мамой и Татьяне это обращение было очень приятно. — А, может, мы с Олегом переедем на время в ту бабушкину квартиру? Будем жить с тётей Яной и копить на свою. По крайней мере, нам не придётся платить за аренду, только коммунальные платежи. Места нам хватит, там же три комнаты раздельные!
— А если бытовая тема нас поссорит, то ничего страшного, — улыбнулся и подмигнул матери Олег, вспомнив давний разговор с родителями, когда он съезжал от них после свадьбы. — Тётю Яну я, если честно, с детства не перевариваю. Дюдюка Барбидокская…
Услышав про Дюдюку, Татьяна заливисто рассмеялась, а за ней засмеялись и все остальные, кто сидел за столом. В самом деле, Яна была чем-то похожа на эту злюку из детского мультфильма.
— Они всё время слушают музыку, это невыносимо! — кричала по телефону Яна, когда в очередной раз позвонила Татьяне с претензиями.
Олег и Полина переехали к ней совсем недавно, и с тех пор она стала звонить сестре почти каждый день.
— Музыку они включают ночью? — деловито поинтересовалась Татьяна.
— Днём! Да какая разница?! Бесит!
— Днём, значит всё в порядке. Днём же можно. У тебя что, маленькие детки спят?
— Издеваешься?! — вопила Яна и бросала трубку.
В следующий раз она позвонила с другими претензиями.
— Они завели огромную псину! Знаешь, сколько от него грязи, шуму и шерсти? А ещё воняет собачатиной, хоть из дома беги, да ещё и рычит на меня! Лишний раз в туалет выйти боюсь, — жаловалась Яна.
— Это Лесси! — засмеялась Татьяна. — Добрейшее существо, она и мухи не обидит. Это собака моей подруги! Она уехала на месяц к своей матери и попросила присмотреть за питомцем. Олег и Полина обожают собак, вот потому я им и предложила.
— Они вчера пожарили селёдку и ушли гулять на целый день! Я чуть не задохнулась! Еле выветрила вонь, все стены и занавески пропитались! Зачем им понадобилось её жарить, если они её даже есть не стали, оставили на кухне на сковороде?! Пришлось выбросить. Выходной же, хочу отдохнуть, книжку почитать, а тут такое! — продолжала возмущаться Яна.
— Слушай, да как у тебя язык вообще поворачивается возмущаться и высказывать мне претензии? — вскипела Татьяна, хотя на самом деле, в тот момент ей было смешно: она представила себе запах жареной селёдки. — Эта квартира вообще должна была принадлежать мне целиком! У тебя есть своя квартира, вот и езжай туда. Ты отказалась от всех вариантов продажи. Сама виновата, кушай теперь, не обляпайся.
Яна снова бросила трубку, а Татьяна заблокировала её номер.
Последней каплей стало известие о беременности Полины.
— Всё, я съезжаю от твоих прuдуpoчных детей! Довольна?! — вопила Яна, снова позвонив сестре, ведь та её разблокировала, пожалела. — Если тут ещё будет и ребёнок орать, я вообще рехнусь. У моих, по крайней мере, та же трёшка, да только ребёнок уже подрос. А вообще, нужно побыстрее рассмотреть вопрос с продажей этой квартиры. А то устроили тут вертеп! Возьму себе однушку и заживу спокойно.
Татьяна положила на стол резко замолчавший телефон и улыбнулась. Олег с Полиной справились с задачей. Это оказалось не сложно. А про беременность Полины они наврали, Олег рассказал ей об этом.
Деньги сын с невесткой всё ещё копили, и потому, после продажи квартиры и получения половины денег (Татьяна планировала отдать эти деньги сыну) им должно было хватить на покупку своей квартиры. Без ипотеки, именно так, как они и хотели.
Татьяна держала на руках долгожданного новорожденного внука и не могла налюбоваться на его личико. Рядом столпились все домашние: сын Олег, муж Иван и, конечно же, молодая мама — Полина. Все они любовались на младенца и каждый мечтал подержать его своих на руках.
Квартиру Олег и Полина купили хорошую, просторную двушку. И только когда полностью обустроились, порадовали родителей новостью о скором пополнении. Теперь это было правдой.
— Мам, забыл тебе сказать, — произнёс Олег, неохотно отрываясь от созерцания личика сына. — Тётя Яна нам подарок прислала.
— Подарок?! — удивилась Татьяна.
— Да! Игрушечный барабан…
— Барабан?! Новорожденному малышу?! — удивилась Татьяна ещё больше.
Вместо ответа Олег молча развёл руками. Иван засмеялся, Полина тоже улыбнулась.
— Вот тебе и Дюдюка… — произнесла она.
— Отправьте ей этот подарок обратно, — проворчала Татьяна. — Добренькая нашлась.
— Ещё чего! Он дорогой, красивый, — возмутился Олег. — Вырастет наш сынок и будет играть, стучать по нему.
— Отправь, я тебе говорю! Пусть она им лучше себе по голове постучит, — рассердилась Татьяна.
Она никак не могла простить сестре то, что та умудрилась, впрочем, как и всегда, склонить мать на свою сторону.
