Толпа вокруг становилась все больше, голоса испуганно передавали друг другу: «Она потеряла ребенка», «Не может быть!», «Врача, скорее врача!». Елизавета ощупывала живот и ей хотелось закричать.
Сильный удар отбросил ее назад, герцогиня инстинктивно закрыла руками живот, стремясь защитить свое еще не родившееся дитя. Резкая боль пронзила все тело, Елизавета стала звать на помощь, водитель с трудом смог открыть покорёженную дверь лимузина, чтобы помочь герцогине выбраться, и звал на помощь.
Это произошло январским днем 1926 года. Елизавета, герцогиня Йоркская, была на пятом месяце беременности своим первенцем, когда произошла эта автомобильная авария. Безрассудный водитель обогнал и подрезал машину Елизаветы, когда она приближалась к крикетному стадиону Лордс на севере Лондона по пути домой после визита к друзьям в Хэмпстеде.
Ее шофер, пытаясь увернуться, врезался в припаркованный автобус. Когда во дворец доложили о происшествии, король Георг V и королева Мария Текская замерли в страхе. Ребенок, которого носила герцогиня, был первым и единственным возможным наследником короны, пока принц Уэльский не женится и не обзаведется собственными детьми. Но тридцатиоднолетний Эдуард не торопился осчастливить нацию, предпочитая проводить время с замужними женщинами, питая особую склонность к американкам.
Тем временем его брат Альберт проявил необыкновенную для самого себя настойчивость, раз за разом повторяя предложение руки и сердца обаятельной девушке из аристократический семьи с шотландскими корнями. В конце концов Елизавета Боуз-Лайон согласилась стать женой принца, и на свадьбу им был дарован титул герцога и герцогини Йоркских.
Тот факт, что принц Альберт выбрал в жёны именно Елизавету — дочь пэра, а не члена королевской династии, как это было принято ранее, — рассматривался как начало эпохи политической модернизации. Нация ликовала и обожала свою новую герцогиню, в то время как другие братья Альберта пока что развлекали подданых лишь сплетнями о собственных похождениях.
Только на третий год после свадьбы Елизавета смогла обрадовать мужа счастливой новостью. Она ждала ребенка и просила королевскую семью держать это в секрете, не объявляя официально. Это была первая ее беременность, столь долгожданное, волнительное и тревожное время.
Чем ближе становилась дата родов, тем больше Елизавета тревожилась. Она дважды меняла место жительства: сначала она покинула семейный дом Уайт Лодж в Ричмонд-парке и переехала в Керзон Хаус на Керзон-стрит, а затем поселилась в Гросвенор-сквер в Мейфэре.
Вскоре она решила, что будет чувствовать себя в большей безопасности в лондонском доме своих родителей на соседней Брутон-стрит, и переехала туда — авария лишь усилила ее опасения по поводу предстоящего события.
Но случившаяся автомобильная авария не позволила и дальше скрывать положение герцогини Йоркской. К счастью, она не пострадала сильно, отделалась испугом и несколькими ушибами. Незамедлительно доставили ее в больницу, где врач подтвердил – с ребенком все в порядке.
Букингемский дворец, отказавшись подтвердить беременность Елизаветы, всячески старался преуменьшить масштабы произошедшего.
Было опубликовано заявление, в котором обвинялся совершенно невиновный водитель автобуса, утверждавший, что его автобус столкнулся с королевским лимузином, а не наоборот. Они высокомерно добавили, что слишком много шума было поднято из-за «пустяка».
Однако этот несчастный случай потряс Елизавету, она теперь с удвоенной тревогой ждала появления младенца на свет и даже наняла акушерку Энни Биверс, чтобы та сопровождала ее повсюду неотлучно. Они так хорошо поладили, что оставались подругами до смерти Энни много лет спустя.
Роды должны были состояться в конце апреля 1926 года, но к началу месяца королевские врачи решили, что роды следует стимулировать.
*
Маленькая девочка, которой в будущем суждено было стать самой долгоправящей правительницей страны, родилась после трудных родов путем кесарева сечения в 2:40 утра 21 апреля.
Новоиспеченный отец, Берти, «очень обеспокоенный и встревоженный», расхаживал по дому, раздраженно натыкаясь на министра внутренних дел сэра Уильяма Джойнсона-Хикса, который, согласно королевскому протоколу, должен присутствовать при рождении ребенка в прямой линии престолонаследия, чтобы исключить любую замену – нелепую традицию, уходящую корнями на три столетия назад.
Король Георг V и королева Мария, жаждущие узнать новости, были разбужены в 4 часа утра в Виндзорском замке – ведь даже за десять лет до отречения от престола его старшего сына Георг чувствовал, что вполне возможно, что тогдашний принц Уэльский недолго пробудет на троне, и поэтому первенец Берти и Елизаветы однажды может взойти на престол.
Ребенка должны были назвать Елизаветой (в честь матери), Александрой (в честь прабабушки) и Марией (в честь бабушки, королевы-консорта), и грохот орудий в Гайд-парке возвестил о ее появлении на свет в истинно королевском стиле.
Тем временем где-то в Европе – никто не мог точно сказать, где именно в тот или иной день – бесприютный светловолосый, красивый четырехлетний мальчик переходил от одних родственников к другим, пока его отец был со своей любовницей, а мать находилась на принудительном лечении. Принц Филипп Греческий так и не обрел комфорта и безопасности семейной жизни, пока наконец не женился на этой девочке 21 год спустя.
Всё могло бы сложиться совсем иначе, если бы та автомобильная авария в январе 1926 года закончилась гораздо серьёзнее.
