Подол сарафана взлетел до самой головы, и Аглая упала, не в силах устоять на ногах. Понеслась вниз, больно ударившись об землю. А там ее уже ждали. Барин стоял, нахально усмехаясь. «А ну-ка, повтори!», — приказал грубо.
Унижения и стыд в усадьбе Борок только начинались…
Вера родилась в бедной семье в 1804 году. Отцом ее был 35-летний отставной подпоручик Егор Алексеевич Алексеев. Все то немногое, что имел Егор Алексеевич, досталось ему в буквальном смысле потом и кровью.
В возрасте 14 лет Егор был зачислен в школу для солдатских детей-сирот, в семнадцать служил в линейном полку. Во время службы проявил недюжинную храбрость, благодаря чему был включен в свиту императора Павла I.
В 1801 году Егор получил звание обер-офицера, а также, по указу Петра I от 16 января 1721 года, — наследственное дворянство.
Став дворянином, Егор Алексеев женился на дочери разорившегося помещика, и задумался о том, как бы ему заиметь хоть какое-нибудь имение.
Лишь в 1807 году, когда Вере исполнилось три годика, Егору Алексеевичу удалось получить в государственном Земельном банке заем на двадцать пять лет.
Подходящее имение Алексеев искал недолго. Ему понравилось село Верхне-Никульское Мологского уезда Ярославской губернии. Село принадлежало графине Анне Николаевне Мусиной-Пушкиной, в пух и прах разоренной своим управляющим и жившей в унизительной для ее положения бедности.
Мусина-Пушкина с удовольствием согласилась продать Алексееву село, приложив к нему 530 крестьянских душ обоего пола.
Став владельцем имения, Егор Алексеевич немедленно вывез супругу и дочь на новое место жительство.
Отставной подпоручик надеялся на счастливую жизнь, но сразу по приезду в имение случилась трагедия: в родах скончалась супруга новоиспеченного помещика.
Егор Алексеевич остался один с 3-летней дочкой Верой на руках. К счастью, хороших нянек и кормилиц в селе было хоть отбавляй, так что без женского тепла малышка не осталась.
Поначалу Алексеев с дочерью жили в маленьком доме, лишь немногим больше крестьянской избы.
Егор Алексеевич мечтал со временем построить настоящую помещичью усадьбы — с большим домом, с садом, с прудом и тенистыми аллеями. Место под строительство отставной подпоручик определил быстро — пожарище деревни Борок в шести верстах от Верхне-Никульского.
Борок был окружен широким ровным полем, которое плавно сменялось красивейшим лесом — настоящими охотничьими угодьями. Сгоревшая деревенька стояла на Борокском холме, с которого открывался великолепный вид на реку Мологу, приток Волги.
По документам Борок принадлежал Егору Алексеевичу, но землями теми пользовались вольные хлебопашцы деревень Дьяконово и Григорево, получившие волю и право пользования наделом еще от предыдущей владелицы.
Новый барин поступил жестко: Егор Алексеевич отобрал у вольных хлебопашцев Борок, а вместо него передал им заболоченную землю, почти не пригодную ни для покоса, ни для выпаса скота. Григорьевские и Дьяконовские крестьяне подали жалобу, но судья занял сторону помещика.
Егор Алексеевич собирался было начать строительство усадьбы, но грянула Отечественная война 1812 года. Алексеев отправился в действующую армию, где проявил себя с наилучшей стороны.
Лишь после окончания войны Егор Алексеевич собственноручно разработал проект усадьбы. Лицевая сторона барского дома высотой в два этажа была обращена в сторону реки Мологи. Здание предполагалось окружить парком в «англицком стиле».
На строительство усадьбы необходимы были большие деньги, и помещик получал их от крестьян, страдавших от непомерного оброка. Времена графини Мусиной-Пушкиной казались крепостным сущим раем.
Усадьба была построена достаточно быстро. Егор Алексеевич забрал дочь и отправился в Борок. Здесь, под сенью темных аллей, в живописном парке и в беседках у красивейшего пруда, и проходила юность Веры.
Но вот Вере исполнилось семнадцать лет, и она превратилась в настоящую красавицу. Барышню необходимо было вывозить в свет, тогда как от усадьбы Борок до Ярославля было 140 верст пути. Егор Алексеевич ленился совершать столь длительное путешествие и говорил дочери, что «жених сам сыщется».
Но годы шли, а жених все не появлялся. В 1826 году Вере стукнуло 22 года, что по тем временам считалось возрастом старой девы. А батюшка все равно не стремился вывозить барышню в свет!
Вера ужасно горевала, каждый день плакала, но Егор Алексеевич лишь пожимал плечами — недосуг.
Однако вскоре отставному подпоручику понадобилось срочно ехать, да не в Ярославль, а в Москву.
К тому времени долг Егора Алексеевича Земельному банку превысил 50 тысяч рублей, и проценты по кредиту пора было выплачивать. Денег у помещика не было, и в Белокаменной он надеялся отыскать новых кредиторов.
Алексеев отправился в Москву, прихватив с собой дочь. Финансовые дела помещику удалось успешно решить: друзья заняли денег, и часть долга перед Земельным банком была погашена.
Кроме того, решилась и еще одна большая проблема семьи Алексеевых — у Веры появился жених!
С 24-летним Алексеем Петровичем Щепочкиным барышня познакомилась на балу. Красавец-военный очаровал Веру. Егор Алексеевич также был доволен: Щепочкин был представителем родового дворянства, сыном рязанского помещика Петра Григорьевича Щепочкина и Екатерины Алексеевны Нарышкиной. По материнской линии Алексей Петрович находился в родстве ни много ни мало — с царем.
Вскоре после знакомства Щепочкин попросил руку и сердце Веры, и Егор Алексеевич с большой радостью благословил молодых.
18 июля 1827 года Алексей и Вера торжественно обвенчались в Москве, и тут же выехали в Ярославскую губернию. Туда же отправился и Егор Алексеевич.
В марте 1828 года в усадьбе Борок Вера родила девочку, которую нарекли Екатериной.
Вера хотела счастливо жить с мужем и дочкой, но уже в апреле началась война с турками. Алексею пришлось ехать в действующую армию.
Вскоре судьба нанесла Вере новый удар. Пока муж был на войне, скончался отец молодой помещицы: Егора Алексеевича хватил удар, когда он узнал о новом преследовании со стороны кредиторов.
В 1829 году Щепочкин вернулся в имение Борок. В сражениях с турками Алексей Петрович был дважды ранен, за героизм удостоился ордена Святой Анны.
Теперь Щепочкин стал единоличным владельцем не только Борка, но и всех владений покойного Егора Алексеевича. И все бы хорошо, да вот только и долги тестя достались молодому помещику.
Кредиторы потребовали немедленно выплатить им 50 тыс. рублей. После того, как Щепочкин не смог этого сделать, обратились в Ярославскую палату гражданского суда. Суд постановил:
«Для уплаты долгов дворянскую усадьбу Борок продать с молотка. Продаже подлежит также село Верхне-Никульское и 13 деревень с проживающими в них крестьянами — мужчин 530 человек. Продаже не подлежат деревни Вольных хлебопашцев Григорево и Дьяконово.»
Это был страшный удар. Щепочкин немедленно выехал в Ярославль для встречи с Николаем Дмитриевичем Соковниным, предводителем Мологского уездного дворянства.
Алексей рассказал о молодой жене, о дочери, чем смог растрогать Соковнина. Предводитель отправил в Московский опекунский совет бумагу с просьбой о помощи Щепочкину в его тяжбе с кредиторами.
В опекунском совете пошли навстречу герою минувшей войны. Часть долга Щепочкина была погашена из государственной козны, другую помещику и его наследникам предстояло выплачивать на протяжении многих десятилетий.
Долговое бремя наконец-то перестало мучить семью Веры. Алексей Петрович занялся хозяйством: закончил строительство нового барского дома, соорудил мельницу, вырыл новый пруд.
В 1832 году Вера Егоровна родила супругу второго ребенка, сына Петра. Еще через два года в семье появилась дочка Варвара.
Жизнь в Борке, казалось, наладилась, и была совершенно счастливой. Однако это только казалось…
Алексей Петрович, став барином и получив над крепостными огромную власть, проявил свои дурные наклонности.
Началось все с реализации странных «прожектов»: так, Щепочкин вздумал осушить окружавшие борок болота. Помещик направил на эти работы крестьян с лопатами, и несколько из них утонули.
За малейшее непослушание Алексей Петрович приказывал пороть провинившегося крестьянина на конюшне: иной раз бедолагу забивали до смерти.
Были у барина и другие «развлечения»:
«Щепочкин чрезмерно увлекался развлечениями с крестьянскими девками и бабами, а последней каплей, переполнившей чашу терпения его крепостных, оказалось придуманное барином необычное развлечение. Он приказал согнать дворовых и крестьянских девок, велел им раздеться донага и раз за разом съезжать с горки, построенной для барских детей. А сам наблюдал за этим представлением».
Во флигеле усадьбы Алексей Петрович создал крепостной гарем, поселив в нем самых красивых крестьянских девушек.
Вера Егоровна ужасно страдала из-за беспутства мужа, но ничего с этим поделать не могла.
Вскоре Щепочкин обратил внимание на крестьянскую девчонку по имени Аглая, и немедленно потребовал привести ее. На этот раз Борокские мужики заартачились — больно юна была девка.
Однако Щепочкин с помощью верных ему крепостных «опричников», Аглаю доставил во флигель и черное свое дело свершил. После этого родственники оскорбленных барином крестьянок и задумали ужасную месть.
Мужики достали откуда-то бочонок с порохом, прикрепили к нему пропитанную спиртом веревку, и поместили самодельную бомбу в печи барского дома.
21 сентября 1840 года в господском доме в Борке произошел чудовищный взрыв. Злой барин Алексей Петрович и ни в чем неповинная страдалица, 36-летняя Вера Егоровна, погибли на месте, придавленные рухнувшей стеной.
Трое детей Щепочкиных спали в другом крыле дома и, к счастью, не пострадали.
Взрыв в имении Борок прогремел на всю империю. Дело в том, что именно в это время по всей стране прокатилась волна нападений крестьян на помещиков.
В Верхне-Никульское на похороны супругов Щепочкиных прибыл сам губернатор Ярославской губернии, приехали многие чиновники и дворяне, включая князей Волконских и графов Мусиных-Пушкиных.
Прибыли и родители Алексея Петровича Щепочкина. Все возмущались: как же посмели крестьяне поднять руку на своих благодетелей? На робкие заявления крепостных о творившихся во владениях барина бесчинствах чиновники предпочли закрыть глаза. Гарем в Борке, правда, был расформирован, а Аглая отправлена к своей матери.
Над убийцами супружеской четы состоялся суд — дворовых мстителей приговорили к пожизненной сибирской каторге.
Дети Щепочкиных — 12-летняя Екатерина, 8-летний Петр и 6-летняя Варвара остались сиротами, их опекуном был назначен дядя Николай Петрович.
Петр Щепочкин, став взрослым, унаследовал от отца любовь к крестьянкам. Так, 16-летняя дворовая девушка родила от него незаконнорожденного сына Николая Морозова, будущего ученого, революционера и писателя.
В среде народовольцев Николай Морозов особо рьяно отстаивал необходимость нападений на помещиков — такая вот ирония судьбы. Свои взгляды на борьбу с угнетателями Морозов изложил в книге с говорящим названием — «Тер-рори-стическая борьба».
Кровавые методы внука в деле освобождения народа едва ли понравились бы доброй Вере Егоровне, но она, к счастью для себя, о них не узнала.
