Этот странный роман повлечет за собой такую цепь событий, что его последствия трудно представить в самом страшном сне…
Журналист Уильям Годвин с трудом сдерживал бешенство, овладевшее им. Ему вполне хватает забот и без амурных переживаний дочки Мэри, а она как ни в чем ни бывало, продолжала упрямо теребить бахрому накинутой шали.
Дела Уильяма с каждым днем идут все хуже и хуже. Зачем он уступил уговорам жены и вложил все средства в книгоиздание, от которого сейчас одни убытки… А ведь пятеро детей в его семье — это большие расходы!
Ему не следовало взваливать на себя заботы о таком большом семействе. Но куда ему было деваться с двумя крошечными девочками на руках? Если бы он не потерял жену при рождении Мэри, то все бы было по-другому. Мать малышки, писательница Мээри Уолстонкрафт, одна из первых женщин, боровшихся за равные права с мужчинами, умерла на 11 день после родов.
Одинокому вдовцу, обремененному новорожденной Мэри и падчерицей Фанни, дочкой от первого брака жены, казалось, что сватаясь к вдовой соседке миссис Клермонт, у которой на руках было двое собственных ребятишек, он делает верный шаг. Потом родился их общий ребенок и детей стало пятеро. Годвин уныло уставился в окно.
Наконец мистер Годвин разразился гневной тирадой в сторону Мэри: «Ты только подумай, что тебя ждет. Подумай о своих сестрах, своей семье, которые не вынесут позора! Подумай о жене мистера Шелли, которая ждет ребенка… Мы же принимали ее в нашем доме. За все придется платить по счетам!»
Мэри подняла сверкавшие решимостью глаза на отца: «Папа, но я ведь люблю его! Мы созданы друг для друга. И он любит меня…»
В шестнадцать лет Мэри влюбилась в женатого поэта Перси Шелли. Как романтична была их первая встреча! Красивый голубоглазый юноша с льняными пепельными кудрями сидел в гостиной их дома на Скиннер-стрит. Мэри только что вернулась из Шотландии, где год гостила у друзей. Перси участливо спросил: «Как вам понравилась Шотландия, мисс Мэри?»
Ей вдруг захотелось рассказать ему о прекрасной свободолюбивой стране, о пустынных горах, о бескрайних равнинах. Среди них Мэри была впервые в жизни так восхитительно свободна, свободна от ворчания нелюбимой мачехи, от мелочных придирок, от претензий, вечно царивших в доме. Мечтательная девушка к концу обеда она была полностью уверена, что Перси Шелли и есть тот принц, явившийся чтобы освободить ее от всего, что тяготило.
А сейчас, выходя из отцовского кабинета, Мэри громко хлопнула дверью. Уильям Годвин от досады не хотел признавать, что время упущено, и ему надо было раньше заметить, какими пылкими взглядами обмениваются украдкой его дочь с этим юнцом.
Перси Биш Шелли, богатый наследник, пылко увлекся философскими идеями мистера Годвина о свободе личности и обещал помочь его издательству, а на самом деле за его спиной завел шашни с его дочкой. Надо завтра же потребовать у него объяснений, а сейчас пора спать…
Спалось плохо, Годвина будил шум улицы, цоканье копыт и только под утро он провалился в крепкий сон. Утром 28 июля 1814 года его разбудил встревоженный голос жены: «Они убежали! Ваша ненаглядная любимая Мэри и моя дочь Клэр. Я уверена, что эта девчонка подбила на побег мою бедную Клэр. Извольте, теперь соседи будут показывать на нас пальцем!»
А тем временем экипаж уносил Мэри, ее возлюбленного Перси и Клэр подальше от отчего дома в Лондоне. Мэри, которой убегать из дома было немного страшно, подбила мачехину дочку Клэр на совместный побег. Перси пришлось выдержать скандал с женой Гарриет, которая заклинала его остаться: «Ты еще пожалеешь об этом! Не оставляй меня!»
Троица, обуреваемая жаждой приключений, направлялась в Швейцарию. Не беда, что денег в обрез, а ночлег иногда под открытым небом. Полтора месяца они блуждают по свету, занося в дневник милые подробности тех безоблачных дней.
Сводная сестрица Клэр им не мешает. Мэри никому не позволит погубить ее любовь. В номере дешевой гостиницы Мэри слушала, как дышит во сне ее любимый, как падает за окном осенняя листва и наслаждалась своей любовью, нежными объятиями, страстными поцелуями.
На завтрак они угощались восхитительным сыром, свежим хлебом и молоком, гуляли по дубовым рощам, катались на лодке. Все замечательно, но только вот эта мерзкая тошнота. Мэри ждет ребенка. Она гордо представляется супругой Шелли, зная, что у него есть законная жена Гарриет. Попытка возвращения домой для Мэри неудачна, отец слышать о беспутной дочке ничего не хочет.
У Мэри и Перси рождается сын. Молодые люди направляются снова в путешествие, прихватив с собой Клэр и малыша. Опять ускользнув от лондонских туманов, семейных дрязг и кредиторов, преследующих Перси, они снова обманули судьбу. Как замечательно путешествовать!
Поселились они в Сешероне, предместье Женевы. Вскоре в гостиницу, где они остановились, волей случая въехал навечно покинувший Англию Байрон. В первый же день ничего не подозревавший поэт оказался в объятиях Клэр Клермонт.
…Мэри, надвинув на лоб широкополую шляпу, и поцеловав на ходу сынишку, сообщает: «Лорд Байрон пригласил нас сегодня на ужин!»
Как все-таки здорово, что Шелли познакомился с Байроном, а все благодаря Клэр, влюбленной в лорда. Мэри очень нравится вилла «Диодати», снятая Байроном — притаившийся за виноградником белый трехэтажный дом с просторным крытым балконом, обращенным в сторону Женевского озера.
Компания каталась на лодках по Женевскому озеру, занималась творчеством, обсуждала недавно вышедшие произведения. Тут начинается самое интересное.
От крошечного домика, где поселились Мэри, Перси и Клэр, к вилле вела крутая тропинка, протоптанная среди виноградных кустов. По ней Клэр бегала по ночам на свидания к Байрону со своей назойливой любовью. Байрон изначально относился к девице как к простолюдинке, удовлетворявшей его физиологические потребности. Клэр же влюбилась.
«Чем сегодня займемся, господа?»- лорд Байрон вопросительно посмотрел на Шелли. Развалившись на разбросанных на ковре подушках, хозяин виллы продолжил: «Погода портится, может продолжим читать вчерашнюю книгу «Призраки Германии»? Впрочем, у меня есть предложение поинтереснее. Что, если каждый из нас попробует сочинить свою историю. Что скажете на это, Шелли?»
Огонь в камине жарко пылал, бросая зловещие отблески на всех присутствующих. Всем выданы перо, чернильница, бумага.
Поэма, которую написал Перси Шелли, была неплоха, но, в общем-то, все понимали, что поэма Байрона будет лучше. Сам Байрон сделал ироничное замечание, что сочинительство — слишком тяжела работа для хорошеньких женщин.
Мэри захотела доказать, что ее прелестная головка не только для ношения шляпок, и написала нечто невиданное: книгу о том, как собрали из частей и оживили нового человека, который по замыслу должен был быть «совершенным», но этот зомби, способен был только мстить и убивать. На спор она написала историю доктора Виктора Франкенштейна и его монстра, навсегда вошедшую в классику литературы ужасов.
Байрон, читая творение Мэри, сказал: «Пока не поздно, вам следует прекратить подобные игры. Вы слишком много думаете об ужасном, тем самым притягивая к себе несчастья и страх …»
Ее роман «Франкенштейн, или Современный Прометей» вскоре вышел в Англии и стал пользоваться огромным успехом.
Мэри почему-то охватили неясные и томительные предчувствия. Неужели они начнут сбываться? А потом пришло письмо от Фанни, ее единоутробной сестры. Фанни, знавшую о том, что Мэри задумала сбежать с возлюбленным, совсем затюкали домашние.
Фанни писала о том, что пыталась устроиться учительницей и ей отказали в связи с тем, что ее семья скомпрометирована побегом Мэри с женатым мужчиной: «Мне никогда не вырваться из этого дома. Но я уверена, выход есть…»
22-летняя Фанни Годвин, тихая Фанни, всеобщая падчерица, всегда державшаяся услужливой тенью, никогда не принимавшая участия в шумных проделках Мэри и Клэр, отравилась. Мэри судорожно мерила шагами гостиную. Так значит, прав был отец, сказавший, что за все придется платить по счетам…
А через некоторое время Шелли протянул Мэри газету «Таймс», в которой сообщалось, что его брошенная жена Гарриет прыгнула с моста в реку и утонула. Мэри утешала своего Перси, гладила его кудри, но ей это только на руку. Перси теперь вдовец и она станет его законной супругой и отныне будет называться Мэри Шелли.
Мэри совсем было не жаль утонувшую Гарриет: глупая дочь трактирщика, со своим кокетством и кружавчиками была недостойна красоты и таланта ее несравненного Перси. Но цепь ужасных загадок ядовитой змеей вползла в сердце Мэри: а что если Гарриет все же любила Перси и не смогла жить после его ухода?
Суд лишил Перси опеки над его и Гарриет детьми, передав их на воспитание священнику.
Смерть, начавшая очерчивать вокруг Мэри очередной неумолимый круг, подбиралась все ближе. По дороге в Венецию осенью 1818 года умирает их годовалая дочь Клара.
В гостинице, сразу после похорон малышки, Мэри обратилась к Перси: «Мне кажется, я не должна была писать этот роман. Байрон предупреждал меня…» Перси упокоил ее: «Не говори глупостей, просто у Клары была лихорадка. Вблизи Венеции слишком сырой климат. Не убивайся так, у нас есть Уильям. Будут и другие дети».
Черед Уильяма пришел через восемь месяцев. Славный мальчуган, уже начавший бегло болтать по-итальянски, метался в бреду, а под утро затих навсегда… Супруги, когда-то понимавшие друг друга с полуслова, теперь все чаще ссорились. Мэри казалось, что монстр из ее романа стал реальным и преследовал ее, отнимая самых близких людей.
Потускневшая, истерзанная, опять беременная Мэри не могла дать Перси вдохновения, которое давала раньше. В его жизни появлялись все чаще мимолетные музы. В ноябре 1818 года Мэри благополучно разрешилась от бремени сыном, которого назвали Перси Флоренсом.
Весной 1822 года супруги осели на Сицилии, на вилле Каза-Магни. Это было странное место: дом был построен по чьей-то прихоти в непосредственной близости от моря и стоило ветру чуть усилиться, как на мозаичном полу первого этажа появлялись волны.
Этой же весной супруги Шелли узнали о смерти от тифа пятилетней Аллегры, девочки, рожденной Клэр от связи с лордом Байроном. Ребенок, по сути не был нужен ни отцу, ни матери и был отдан в католический монастырь.
Тем временем, Перси Шелли приближался к порогу тридцатилетия, но его шалости и чудачества уже стали утомлять окружающих. Порой его находили сидящим в дупле дерева или купающимся нагишом в волнах, а потом в таком же виде заявляющимся в дом.
Ко всем чудачествам, Шелли, не умевший плавать и не имевший понятия о морском спорте, страстно полюбил море и вместе с Байроном приобрел шхуну, названную «Ариэль» в честь духа из пьесы Шекспира «Буря». Когда прибыла шхуна, у Шелли было несколько видений: ему привиделось, что недавно умершая дочь Байрона Аллегра зовет его из морской пучины, то какая-то фигура поманила его за собой в гостиную и там, сняв покрывало, оказалась его двойником…
1 июля 1822 года, спустя шесть лет после памятного вечера у камина на вилле Байрона, Шелли с другом и мальчиком-матросом вышел на яхте в море. Даже бывалые моряки не могли припомнить в здешних местах такого стремительно короткого и сокрушительного шторма, в водоворот которого попала их яхта. Старый рыбак, перекрестившись, сказал: «Как будто сам дьявол обрушился с неба…»
Тело Шелли волны через несколько дней прибили к берегу. Перси Шелли опознали по волосам, стройной фигуре, томику Софокла и поэме Китса, найденных в его карманах. Его сожгли на пляже возле деревеньки Виареджо, как сжигали тела столь любимые Перси древние греки. На этом круг замкнулся.
«Восемь лет, которые я провела с ним, » писала Мэри через месяц после смерти мужа, — значили больше, чем обычный полный срок человеческого существования».
Потеряв мужа, Мэри с ребенком еще год прожила в Италии, а летом 1823 года вернулась в Лондон. Сын стал смыслом ее жизни и последней надеждой на счастье. К Мэри сватались многие, в том числе американский писатель Вашингтон Ирвинг, но Мэри, загадочно улыбаясь, вежливо говорила: «Мне слишком нравится мое имя — Шелли. Не хочу его менять».
Не было ни дня, чтобы сердце Мэри не заходилось от страха за любимое дитя, единственное оставшееся у нее сокровище. И Перси Флоренс полностью оправдал ее надежды. Флоренс стал наследником своего отца, к нему перешло обширное поместье Филд-Плейс.
Трогательно преданный матери, Флоренс до конца своих дней нежно заботился о Мэри. Его жена Джейн полюбила свекровь и ухаживала за ней, когда Мэри разбил паралич. Мэри пережила своего Перси почти на тридцать лет.
О жизни четы Шелли было снято два фильма: «Готика» Кена Расселла (1986), где как раз отражено их пребывание в гостях у Байрона на вилле Диодати, и не вполне удачный байопик «Красавица для чудовища» (2017, в оригинале название — «Mary Shelley»).
