— Это что, котлеты? — Константин брезгливо ткнул вилкой в тарелку, даже не взглянув на жену. — Олесь, ну серьезно. Они сизые какие-то… Ты их варила или жарила?!
Олеся стояла у раковины, прижимая плечом телефон — пыталась быстро заказать подгузники, пока действовала скидка.
На руках у нее ерзал полуторагодовалый Андрюша, отчаянно пытавшийся дотянуться до блестящего крана.
— Кость, это на пару. Полезно. И тебе, и малышу можно дать, — она выдохнула, пытаясь перехватить ребенка поудобнее. — Я целый день кручусь, зажаривать до корочки просто времени не было.
— Времени у нее не было, — хмыкнул муж, резко отодвигая тарелку. — Сидишь в четырех стенах, из развлечений только пыль протирать, а на нормальный ужин сил не хватает?
Посмотри на себя. Халат в пятнах, волосы как пакля. Ты в зеркало когда последний раз заглядывала, «хозяйка»?
— Я Андрюшу мыла, он меня облил, — тихо ответила Олеся. — И я не просто сижу. Я убрала всю квартиру, два раза гуляла с ним, приготовила этот ужин…
— Ой, началось. Подвиг совершила. Все так живут, — Константин встал, выудил из холодильника сыр и начал резать его прямо на столешнице. — Только другие ба..бы как-то умудряются и выглядеть нормально, и дома порядок держать.
А ты… колхозница, гл..пеешь на глазах! О чем с тобой говорить? О подгузниках и скидках на гречку?
Он развернулся и вышел из кухни, бросив нож в раковину.
Через минуту в комнате раздались бодрые звуки футбольного матча.
Андрюша, почувствовав мамино напряжение, захныкал.
Четыре года назад, когда они только познакомились, Костя называл её «своим солнышком» и восхищался её умением планировать дела.
Она тогда работала, сама себя обеспечивала и ни от кого не зависела. А сейчас…
Раз в месяц она выбиралась «в свет» — два часа на маникюре, где она просто сидела и смотрела в окно, пока мастер пилила ногти, и еще пару часов с Лерой в кофейне.
— Слушай, ну он же у тебя всегда такой был, — Лера размешивала сахар, внимательно глядя на подругу. — В смысле, порядок любил. Но чтоб так… «колхозница»? Это уже перебор, Лесь.
— Он говорит, что я деградирую, Лер. Что со мной скучно. А когда мне книжки читать? Я вечером ложусь и вырубаюсь раньше Андрюхи.
— А он что? — Лера прищурилась. — Помогает хоть немного?
Олеся горько усмехнулась.
— Он со смены приходит, устает. У него футбол, у него друзья, у него личное пространство.
Вчера вообще до часу ночи где-то пропадал, сказал, что имеет право расслабиться после работы.
А у меня когда смена заканчивается? В три часа ночи, когда сын крепко засыпает?
— Так, мать, — решительно заявила Лера. — Надо что-то решать. Он уходит в отпуск, говоришь?
— С завтрашнего дня, — Олеся кивнула.
— Ну вот и посмотришь. Либо ты его прогнешь, либо он тебя окончательно в амёбу превратит. Давай, борись за свою свободу!
Олеся промолчала. Легко сказать, да сложно сделать…
Первый день отпуска Константина начался в полдень — в это время он проснулся. И сразу начал высказывать претензии.
— Олесь, ты можешь потише? Чего он кричит? И ты громыхаешь кастрюлями!
— Ребенку нужно есть, Кость. Время обеда, я готовлю.
— Могла бы заранее приготовить, — он прошел в ванную, а через пять минут оттуда донесся крик: — Где мое полотенце? Почему оно мокрое?
Олеся пошла к мужу.
— Оно не мокрое, оно влажное. Ты его сам вчера бросил на пол после душа. Я не успела просушить.
— Господи, вечно у тебя отговорки, — Константин выдернул из шкафа чистое кухонное полотенце. — Бардак в голове — бардак в доме. Я в душ, потом поеду к пацанам.
— Кость, подожди. Ты в отпуске. Я думала, мы вместе в парк сходим… Или ты с сыном посидишь, а я хоть в парикмахерскую заскочу. А то ты сам вчера говорил про «паклю» на голове…
Муж остановился в дверях, глядя на неё с искренним недоумением.
— Лесь, ты не путай. Мой отпуск — это мой отдых от работы. Я пахал весь год! А ты от чего отдыхать собралась? От безделья?
Сиди дома, занимайся делом. Дома убери наконец!
Муж умотал, а через три часа пришла свекровь.
Валентина Степановна заходила редко, обычно по делу — принести банку соленых огурцов или проверить, не обижают ли её «кро..виночку» Костика.
— Ох, Олеся, — Валентина Степановна привычно провела пальцем по верху телевизора. — Пыльновато у вас! Грязно прям… Где сыночка мой?
Олеся упрек пропустила мимо ушей.
— Здравствуйте, Валентина Степановна. Костя уехал к друзьям.
— Ну и правильно, — свекровь присела на край дивана. — Мужчине разрядка нужна. Он у нас кормилец.
А ты, деточка, что-то совсем расклеилась. Лицо бледное, синяки под глазами. Неужто сложно за собой следить?
Костик жаловался, говорит, кушаете одно и то же постоянно.
Мужику мясо нужно, разнообразие.
Олеся медленно повернулась к свекрови.
— А Костик не жаловался, что он ребенку за месяц ни разу подгузник не поменял? Что он даже не знает, где лежат домашние штаны сына?
Валентина Степановна поджала губы.
— Ну, милая, это не мужское дело. Наше женское предназначение — уют создавать. Ты не злись, я же как лучше хочу. Вот мой покойный муж…
Олеся перестала слушать. Конечно, мать всегда на стороне своего сына.
Умелась свекровь через два часа, основательно вымотав невестке нервы.
Вечером Константин вернулся в отличном настроении.
— О, мать заходила? — он заметил банку огурцов на столе. — Чего сказала?
— Сказала, что я плохая хозяйка, — ровно ответила Олеся.
Она сидела на стуле, сложив руки на коленях. Андрюша уже спал.
— Ну, мамка врать не будет, — Костя хохотнул открывая холодильник. — Слышь, а что на ужин? Опять те несъедобные котлеты?
— На ужин ничего, Кость.
Он замер с открытой дверцей.
— В смысле?
— В прямом. Я сегодня весь день думала над твоими словами. Поняла, что ты прав. Я амёба. Ты где видел бактерию, стоящую у плиты?
Константин медленно закрыл холодильник.
— Ты что, из..де..ваешься? Я голодный пришел.
— А я устала, — Олеся встала. — Я устала быть для тебя и твоей мамы обслуживающим персоналом, который еще и критиковать можно.
Ты в отпуске? Отлично. Я тоже.
— Ты? Какой у тебя может быть отпуск? — он шагнул к ней. — Ты на моем иждивении сидишь, если ты забыла!
— Я сижу в декрете, Костя. Это работа. 24 на 7. И раз ты считаешь, что это отдых и безделье — давай поменяемся.
С завтрашнего утра ты остаешься с Андрюшей. А я уезжаю.
— Куда это ты уезжаешь? — он осекся.
Олеся пожала плечами.
— К маме на неделю. Деньги на карте у меня есть — мои личные накопления, которые я еще до декрета сделала.
Справишься? Тут же всё просто. Пыль протереть, котлеты пожарить, за ребенком присмотреть.
Ты же умный, не чета мне, «колхознице».
— Да никуда ты не поедешь! — гаркнул Константин. — Кто тебя отпустит?
— Мне не нужно разрешение, Костя. Я взрослый человек. Вещи я уже собрала. Машина у подъезда будет в шесть утра.
Костя попытался схватить её за плечо, но она резко отшатнулась.
— Не трогай меня. Если ты завтра не справишься — вызывай свою маму. Она, мудрейшая женщина, тебе все объяснит!
Олеся приехала к матери, выключила телефон и проспала двенадцать часов.
Мама ничего не спрашивала — только подсовывала тарелки с едой и накрывала ноги пледом.
На второй день Олеся включила телефон.
48 пропущенных. 115 сообщений в мессенджере.
«Ты где?»
«Вернись немедленно, он орет без остановки!»
«Где его каша? Он не ест ту, что я сварил!»
«Олеся, это не смешно, у меня планы были на вечер!»
«Мать приехала, поругались. Она сказала, что ты специально это устроила. Вернись, я всё прощу».
Олеся усмехнулась, и ничего не ответила.
На третий день пришло еще одно сообщение:
«Лесь, пожалуйста. Он разбил мой телефон. Я не знал, что он такой активный.
Я не спал двое суток. Мама ушла, сказала, что у неё давление.
Я не могу больше. Приезжай, я машину закажу, только вернись».
Она ответила коротким:
«Буду через четыре дня, как и договаривались».
Когда Олеся вошла в квартиру, с ног ее чуть не сбил запах — нестерпимо пахло грязным бельем и мусором.
Муж сидел на диване в окружении разбросанных игрушек, а Андрюша сидел в манеже и сосредоточенно грыз свой ботинок.
— О… приехала… — Костя в ее сторону даже головы не повернул. — Лесь, это ад. Почему он не спит? Почему он всё время что-то хочет? Почему он нормально не есть? Я ничего не понимаю…
Олеся прошла на кухню — гора грязной посуды в раковине подпирала потолок. Грязным было все: две сковороды, казан и три кастрюли.
— Что это, Кость? — она кивнула на самую большую сковороду. — Почему она черная?
— Я хотел как лучше… — он опустил голову. — Я вообще котлеты жарил…
Мама пришла, начала командовать, Андрюха расплакался, я отвлекся…
Она на меня наорала, сказала, что я ник..чем..ный. Представляешь? Собственная мать.
— Теперь представляю, — Олеся сложила руки на груди. — Ну что, «кормилец», как отпуск? Отдохнул? На великах покатался?
Муж угрюмо молчал. Кому охота признаваться в том, что с родным ребенком не справился?
— Послушай меня внимательно, Кость, — Олеся подошла к нему вплотную. — Я сейчас пойду в душ, потом я покормлю сына.
А ты за это время вынесешь весь этот мусор, вымоешь гору посуды и полы во всей квартире.
Если я услышу хоть одно слово про «колхозницу» и «амебу» — я уеду навсегда. И на развод подам. Понял?
Костя посмотрел на неё и кивнул.
— Понял. Лесь, я… я не думал, что это так тяжело.
— Хорошо, что понял. Лучше поздно, чем никогда. Приступай, хозяин, к работе! А я в душ пошла.
Олеся кормила сына, а муж ее наводил порядок на кухне. На это у него ушло три часа.
Через два месяца жизнь молодой семьи изменилась кардинально. Мусор теперь выносился без напоминаний, посуду Костик мыл по первой просьбе.
Он больше стал проводить времени с женой и сыном, друзья отошли на второй план.
Олеся вздохнула полной грудью. Надо же. Надо было просто позволить супругу побывать в ее шку..ре.
