Фарфоровая кожа, большие голубые глаза — вот и все приданое Елизаветы Чадли: скромные семейные капиталы мать вложила в карьеру старшего сына.
Но девушка сумела стать из нищей баронессы богатой и влиятельной герцогиней, скандализировав общество тем, что с таким скромным приданным она завела аж… двух мужей сразу.
Весной 1776 года, когда за океаном полыхала Война за независимость американских колоний, британская аристократия была поглощена куда более захватывающим зрелищем. Высший свет, отложив в сторону газеты с военными сводками, с жадным любопытством следил за судом над одной из самых известных и скандальных женщин эпохи — Елизаветой Чадли, герцогиней Кингстонской.
Суть процесса сводилась к, казалось бы, простому вопросу, будоражившему умы пэров: сочеталась ли она законным браком в далеком 1744 году, или же нет? От ответа зависело не только её состояние, но и сама её честь.
Рано утром 15 апреля 1776 года у входа в Вестминстер-холл собралась невиданная толпа. Люди теснились, стараясь хоть краем глаза увидеть главную героиню дня. Внутрь, едва держась на ногах от волнения и под свист толпы, вошла сама обвиняемая — 56-летняя герцогиня. Её строгое чёрное шелковое платье с капюшоном подчёркивало бледность лица. Свита была минимальной: личный врач, верный слуга и капеллан, чья задача состояла не столько в духовной поддержке, сколько в обеспечении её явки в суд.
Ажиотаж был столь велик, что обернулся трагедией: в давке одного из зевак столкнули под колёса проезжавшего экипажа. Даже королева Шарлотта, находившаяся на восьмом месяце беременности, не пожелала оставаться в стороне и прибыла, чтобы лично наблюдать за процессом, на котором 119 лордов должны были решить судьбу женщины, обвинённой в тягчайшем для того времени светском преступлении — двоемужестве.
Елизавета Чадли была живой легендой. Её путь не был усыпан интригами или закулисными играми. Она покорила Лондон природным обаянием, живым умом, остроумием и невероятной, бьющей через край жизненной силой. Современники отмечали её неоднозначность: она могла быть безрассудно смелой и слишком ранимой, ослепительно щедрой и практичной до расчётливости, но всегда — неизменно искренней в своих проявлениях.
Её история началась в 1721 году в семье барона Томаса Чадли, коменданта Королевского военного госпиталя в Челси. После его ранней смерти четырёхлетнюю Елизавету, её брата и мать Генриетту выселили из казённой квартиры.
Семья влачила жалкое существование в наёмных комнатах лондонского пансиона. Все ресурсы мать вложила в образование и карьеру сына Томаса. Для Елизаветы же была избрана классическая стратегия бедной дворянки: блестящее домашнее воспитание как главный капитал для выгодного замужества.
Она оправдала надежды: к юности Елизавета расцвела. Современники восхищались её внешностью и фигурой. Её первым покровителем стал стареющий граф Батский, который представил юную красавицу при дворе принцессы Уэльской Августы. Та, очарованная умом и живостью девушки, взяла её к себе во фрейлины.
При дворе пылкая Елизавета завела бурный роман с экстравагантным герцогом Гамильтоном. Однако тот, быстро охладев, отбыл в европейское турне, оставив её с разбитым сердцем. Летом 1744 года, гостя у своей богатой кузины в Хэмпшире, она пыталась развеяться. Там её судьбу перечеркнула встреча с Огюстом Херви — молодым, невероятно красивым авантюристом и ловеласом, которого континентальная пресса именовала «английским Казановой».
Страсть вспыхнула мгновенно. Всего через несколько недель знакомства, под покровом ночи, в маленькой домашней часовне имения кузины, влюблённые тайно обвенчались. Свидетелем была лишь хозяйка дома. Этот ночной союз, заключённый в пылу чувств, станет роковой тенью, которая будет преследовать Елизавету всю жизнь.
Брак продержался трое суток. Огюсту, истинному искателю приключений, быстро наскучила роль мужа, и он отплыл в Вест-Индию. Елизавета, скрыв факт замужества (что позволяло ей сохранить место и жалованье фрейлины), вернулась ко двору. Но скрыть душевную муку было невозможно. Она то падала в обмороки, то шокировала общество эксцентричными выходками.
Апофеозом стал королевский маскарад, куда она явилась в «костюме» Ифигении — в полупрозрачном платье телесного цвета из тончайшего шёлка, которое при свечах создавало иллюзию наготы. Король Георг II, вместо гнева, подошёл к ней с восхищением и поинтересовался, можно ли потрогать столь гладкую ткань.
«Я знаю нечто ещё более гладкое, Ваше Величество», — парировала Елизавета и, рассмеявшись, …приложила руку монарха к его собственной лысине. Дерзость привела короля в восторг, и он велел устроить ещё один бал в честь отважной фрейлины.
Когда через два года блудный муж ненадолго вернулся, Елизавета снова бросилась в его объятия, но вскоре была покинута вновь — на этот раз беременной. Принцесса Августа, проявив сострадание, помогла ей родить тайно от всех. Младенец умер через три месяца, что стало для Елизаветы страшным ударом. Четыре года она провела в положении забытой жены, пока в 1750 году не встретила человека, изменившего её жизнь — герцога Эвелина Кингстона.
Ослепительно красивый и богатый, Кингстон был искренне очарован Елизаветой. Два года они скрывали связь. Он осыпал её подарками, оплачивал путешествия и балы. Знал ли он о первом браке? Скорее всего, да, но это его не остановило. Он сделал предложение. Однако тут восстали его алчные родственники, опасавшиеся за наследство. Тайна брака с Херви (к тому времени унаследовавшим титул графа Бристольского) была обнародована, и свет стал называть Елизавету графиней Бристольской.
Чтобы выйти за Кингстона, Елизавете нужно было аннулировать первый брак. Добиваться официального развода через Парламент было долго, дорого и грозило большим скандалом. Она избрала иной путь: оспорила сам факт законности того ночного венчания. Её адвокаты доказали в церковном суде, что церемония была проведена с нарушениями: не в положенное время и без нужного числа свидетелей. Суд признал женщину незамужней.
В 1769 году, после почти двадцати лет отношений, 48-летняя Елизавета наконец стала законной герцогиней Кингстонской. Четыре года брака были, судя по всему, счастливыми. А в 1773 году герцог умер, оставив всё громадное состояние супруге с одним условием: она должна оставаться вдовой.
Родственники покойного, под предводительством его племянника Ивлина Мидоуза, не смирились. Они инициировали беспрецедентный суд пэров, обвинив Елизавету в двоемужестве. Процесс длился пять дней. Ключевой свидетельница была служанка Энн Крэддок из Хэмпшира, которая, будучи подкупленной, детально описала давнее ночное венчание, подтвердив его законность.
Это перечеркнуло решение церковного суда. Все 119 лордов единогласно признали герцогиню виновной. Услышав приговор, она рухнула в обморок. Милостью суда она избежала позорного клейма на руке, но лишилась титула герцогини Кингстонской, оставшись лишь графиней Бристольской.
Что было делать уже немолодой опозоренной женщине? Только бежать, Елизавета тайно уехала из Англии. В Европе её, однако, тоже ждало холодное пренебрежение бывших друзей. Обладая ещё немалыми средствами (ей оставили часть арендных доходов), она заказала роскошную яхту и отправилась искать удачи… в Российской империи.
Её эффектное появление в Кронштадте произвело фурор. Русская аристократия, боготворившая всё английское, с восторгом приняла знатную беглянку. Елизавета была удостоена аудиенции самой Екатериной Второй, которой показывала убранство своей яхты с коллекцией живописи. Ходили слухи об отчаянном кокетстве Елизаветы с Потемкиным, который якобы, желая избавиться от назойливой особы, познакомил её со своим адъютантом.
Оскандалившаяся на Родине особа приобрела три поместья в Эстляндии, объединила их, построила образцовый винокуренный завод и погрузилась в хозяйственные заботы. Здесь, вдали от сплетен и интриг, она и скончалась в августе 1788 года, в возрасте 67 лет.
Её кончина стала долгожданной радостью для Ивлина Мидоуза, который смог-таки вступить в права наследства своего дяди.
