Прекрасная рыжеволосая дама гневно смотрела на художника: «Я знала, нельзя было соглашаться позировать вам! Вы разрушили мою жизнь!».
Не зря она пять или шесть раз отклоняла предложения позировать для портрета. Но Джон Сарджент упорно добивался ее согласия, преследовал ее и уверял, что напишет такой портрет, какого свет еще не видывал. Пораженный необычной красотой мадам Готро, художник уже видел на полотне ее дерзкий профиль, хрупкие плечи.
В конце концов Вирджиния Амели Готро согласилась. Сарджент был в моде, его живописная манера вызывала споры и дискуссии, но нельзя было отрицать особого таланта переносить на холст неуловимые черты модели и игру со светом. К тому же художник вызвался работать без гонорара, так сильно хотел он написать ее портрет.
Вирджиния Амели Готро была дочерью итальянского аристократа-плантатора из Нового Орлеана. Отец погиб в самом начале Гражданской войны, и мать, француженка по происхождению, увезла девочку в Париж.
Рыжеволосая, с тонкими изящными чертами и осиной талией, Вирджиния не знала недостатка в поклонниках. И хотя ее еще совсем юной выдали замуж за парижского банкира Пьера Готро, брак не мешал ей находить удовольствия и вести активную светскую жизнь.
Двадцатипятилетняя светская львица обильно пользовалась лавандовой пудрой, носила модные наряды, а волосы красила хной, чтобы рыжий от природы оттенок казался еще ярче. К моменту знакомства с художником Джоном Сингером Сарджентом мадам Горто крутила роман с доктором Поцци и часто мелькала на страницах светской хроники. С месье Готро они разъехались уже через несколько лет после свадьбы, и каждый жил своей жизнью.
Красота этой женщины произвела на Сарджента неизгладимое впечатление.
«У меня есть огромное желание написать ее портрет, и у меня есть основания полагать, что она разрешит это и ожидает, что кто-то воздаст ей должное ее красоте. … Вы можете передать ей, что я человек огромного таланта».
Он убедил ее позировать ему, обещая, что напишет такой выдающийся портрет, который прославит и ее как главную красавицу Парижа, и его как лучшего портретиста.
На вертикальном полотне мадам Готро в полный рост кокетливо отворачивается от художника и зрителя, лицо ее показано в профиль.
Её бледная кожа контрастирует с мерцающим чёрным платьем, подчёркивающим её тонкую талию и пышное декольте. Одна из тонких лямок платья соскользнула с плеча и… Это стало причиной настоящего скандала.
Когда в 1884 году портрет был выставлен в Парижском салоне под названием «Портрет мадам ***», публика была шокирована.
Хотя в подписи и не было имени модели, но всё светское общество легко узнавало Вирджинию Готро. Подчеркнутая бледность кожи, нежно-розовый оттенок уха были восприняты как намёк на косметику, применение которой считалось признаком вульгарности и дурного вкуса в высшем свете и ассоциировалось с женщинами низкого социального положения.
Но самым возмутительным было то, что дама на портрете «недостаточно одета». Спадающая с плеча бретелька платья, глубокий вырез, всё это вызвало такую волну негодования, что семья Готро потребовала убрать портрет с выставки. И речи не шло о том, чтобы выкупить его у художника, хотя до этого Вирджиния восхищалась результатом.
Многочисленные карикатуры, пародии, высмеивания, обличения, имена Сарджента и мадам Горто не сходили со страниц, но это был вовсе не тот успех, которого они желали. Кроме того, художник оказался в положении парии, клиенты опасались теперь идти к нему, прекратился поток заказов, кому, в конце концов, захочется, чтобы его портрет написал человек, устроивший грандиозный скандал в салоне в прошлом году?
*
Забрав картину с салона, Сарджент переписал бретельку, теперь она находилась там, где и положено, и изменил название на «Портрет мадам Х». Но это никак не помогло. В результате скандала художнику пришлось принять непростое решение, он переехал в Англию, а затем в Америку и больше не вернулся во Францию.
До конца жизни Сарджент был уверен: «Этот портрет – лучшее, что я создал». В 1916 году «Портрет мадам Х» был продан в Музей Метрополитен в Нью-Йорке, где он и экспонируется до сих пор, неизменно привлекая внимание публики. Хотя современному человеку сложно теперь понять, отчего столь великолепная работа вызвала такой шквал критики.
Через семь лет после скандала с портретом, мадам Готро позировала Гюставу Куртуа, написавшему ее в полный рост и в профиль, в платье похожего фасона, но на этот раз белого цвета. И для современников этот портрет мог бы показаться еще более непристойным зрелищем, чем работа Сарджента. Однако этот портрет был воспринят с куда большей благосклонностью.
Можно долго размышлять, в чем же дело. Но принимая во внимание художественное совершенство двух этих работ, нельзя не заметить, что портрет кисти Сарджента кажется совершенно живым, пульсирующим, полным энергии и света. Этой женщиной хочется любоваться, и кажется, будто она вот-вот повернется и взгляды ваши встретятся.
