Марина стояла на пороге двухкомнатной квартиры на Водном стадионе и старалась улыбаться. Её новая свекровь, Валентина Петровна, с недовольным видом оглядывала чемоданы.
— Ну что ж, заходите, — сказала она тоном, будто оказывала огромное одолжение. — Только сразу предупреждаю: я человек чистоплотный. У меня тут свои порядки.
— Конечно, Валентина Петровна, — поспешила заверить Марина. — Мы с Женей очень благодарны, что вы согласились нас принять. Это ненадолго, всего на год-полтора, пока не накопим на первый взнос.
Женя молча тащил вещи в комнату, которую мать милостиво выделила молодым. Комната была небольшая, метров двенадцать, с узким окном во двор и старым диваном, на котором Женя спал в детстве. Обои выцвели, местами отклеились, но Марина решила не обращать на это внимания. Главное — крыша над головой и возможность копить деньги.
В первую неделю всё было почти терпимо. Валентина Петровна работала бухгалтером в районной поликлинике, уходила рано и возвращалась к шести. Марина тоже работала — менеджером в небольшой торговой компании, график был плавающий, иногда приходилось задерживаться допоздна. Женя трудился программистом, часто сидел за компьютером до полуночи.
Но уже на второй неделе начались первые звоночки.
— Маринка, ты же дома раньше меня, — сказала как-то вечером Валентина Петровна, — сходила бы в магазин, купила бы чего на ужин. А то я с работы как выжатый лимон.
Марина тогда пришла домой в семь, сама уставшая после переговоров с поставщиками, но послушно отправилась в магазин. Купила курицу, овощи, хлеб. Валентина Петровна оценивающе осмотрела покупки.
— Курица какая-то жилистая. Надо было брать бедрышки, а не грудку. Ну да ладно, сварю суп.
На следующий день история повторилась. Потом ещё раз. И ещё. Марина поняла, что незаметно для себя стала ответственной за все походы в магазин. А потом и за готовку ужина — Валентина Петровна как-то само собой начала появляться на кухне, когда стол уже был накрыт, садилась и говорила: «Ну что, будем ужинать?»
Женя молчал. Приходил с работы, здоровался с матерью, целовал Марину в щёку и уходил в комнату к компьютеру. Марина пыталась заговорить с ним об этом, но он только пожимал плечами:
— Ну, маме действительно тяжело. Давай поможем ей, мы же молодые.
— Женя, но я тоже работаю, — осторожно начинала Марина. — И устаю не меньше.
— Да понимаю я, — отмахивался он. — Но это ненадолго. Потерпи, пожалуйста. Не хочу с мамой ссориться.
Марина терпела. Она вообще старалась понравиться свекрови, делала всё, что та просила, улыбалась, интересовалась её делами. Но Валентина Петровна, похоже, восприняла эту мягкость как слабость.
— Марина, ты пол-то когда последний раз мыла? — спросила она как-то в субботу утром. — Я вот провела пальцем — пыль! Нужно каждую неделю влажную уборку делать, а не раз в месяц.
— Я мыла в прошлое воскресенье, — растерянно ответила Марина.
— Неделя прошла, значит, пора снова. У меня радикулит, мне нельзя наклоняться. Вот и займись, раз ты молодая и здоровая.
И Марина мыла пол. Во всей квартире. Потом протирала пыль. Потом чистила ванну и туалет. Валентина Петровна ходила следом и инспектировала, качая головой:
— Вот тут плохо протёрла. И зеркало в разводах. Эх, молодёжь нынче не умеет по хозяйству…
Но хуже всего были советы. Валентина Петровна словно поставила себе целью контролировать каждый аспект жизни молодых.
— Женя, ты почему так поздно ложишься? — говорила она, заглядывая в комнату в половине двенадцатого. — Спать надо в десять, не позже. Иначе печень не восстанавливается. Я в одной передаче слышала.
— Мам, у меня работа, — терпеливо объяснял Женя.
— Какая работа ночью? Ерунда всё это. Вот я в твои годы…
Или:
— Марина, ты опять макароны купила? Глютен же! Он организм засоряет, энергетические каналы блокирует. Надо только гречку есть. И рис. Но только бурый, белый — это яд.
— Валентина Петровна, но Женя любит макароны…
— Вот поэтому у него и спина болит! Всё из-за неправильного питания. Я вот книжку читала про аюрведу…
Книжек у Валентины Петровны было много. Всё больше про эзотерику, энергии, чакры, карму. Она то и дело выдавала очередную порцию советов, почерпнутых из этих книг.
— Кровать неправильно стоит, — заявила она однажды, войдя в комнату молодых без стука. — Надо изголовьем на север. Для гармонизации энергий. Давайте передвинем.
— Мам, нам так удобно, — попытался возразить Женя.
— Удобно! А про магнитное поле Земли думали? Про космические потоки? Нет, надо обязательно переставить!
И они переставили. Потому что Валентина Петровна могла часами говорить об этом, и проще было согласиться, чем слушать.
— В холодильнике у вас хаос, — говорила она. — Овощи рядом с мясом — это же смешение энергий! Надо всё раздельно хранить.
— На подоконнике цветы не те. Герань — она негативную энергию собирает. Поставьте лучше кактус.
— Воду из-под крана пить нельзя! Только фильтрованную, и обязательно наговорить на неё позитивные аффирмации.
Марина чувствовала, как внутри неё растёт глухое раздражение. Она приходила с работы выжатая, мечтала просто лечь и отдохнуть, а вместо этого надо было готовить, убирать, слушать лекции о чакрах и выполнять бесконечные указания свекрови.
Женя не помогал. Он будто не замечал, что происходит. Для него мать была незыблемым авторитетом, а Марина — просто должна была приспособиться. «Потерпи», «Это ненадолго», «Не хочу конфликтов» — вот и всё, что она слышала.
Однажды вечером Марина попыталась поговорить с ним серьёзно.
— Женя, я больше не могу, — сказала она, когда они наконец остались одни в комнате. — Я чувствую себя прислугой в этом доме. Твоя мама относится ко мне как к домработнице!
— Да брось ты, — отмахнулся он, не отрываясь от монитора. — Просто у неё характер такой. Привыкнешь.
— За три месяца не привыкла! Наоборот, становится только хуже! Она требует, чтобы я всё делала так, как она говорит. Я даже воду не могу выпить, не прослушав лекцию про энергетику!
— Марин, ну потерпи, пожалуйста. Мы же копим деньги. Ещё год максимум, и съедем.
— Год! Я не выдержу год!
— Выдержишь. Ты сильная.
Он обнял её, поцеловал, и Марина вдруг почувствовала, как слёзы подступают к горлу. Она действительно старалась быть сильной. Но силы были на исходе.
Прошёл ещё месяц. Валентина Петровна увлеклась новым хобби — расстановками. Она ходила на какие-то семинары, приносила домой книги и требовала, чтобы молодые участвовали в её практиках.
— Сядьте вот здесь, — говорила она, расставляя стулья в гостиной. — Сейчас мы проработаем ваши родовые сценарии.
— Мам, мне работать надо, — пытался отбиться Женя.
— Работа подождёт! Это важно! Вот у вас, например, нет детей. Знаете почему? Потому что энергетически вы не готовы. Надо снять блоки.
Марина сжимала кулаки и молчала. У них с Женей просто ещё не было планов на детей — они хотели сначала встать на ноги. Но для Валентины Петровны это было поводом для новых советов.
— Тебе, Марина, надо почистить женскую энергию. Ты слишком в мужском. Поэтому и на работе задерживаешься, и дома порядок навести не можешь. Вот я тебе дам координаты одной целительницы…
— Спасибо, Валентина Петровна, но мне не надо, — ровным голосом ответила Марина.
— Как это не надо? Надо! Ещё как надо! Я вот по тебе вижу — аура тёмная, чакры заблокированы. Пойдёшь, я настаиваю!
— Мама, Марина сама разберётся, — неожиданно вступился Женя.
— Молчи! Ты вообще ничего не понимаешь! Вот поэтому у вас всё и не ладится!
— У нас всё ладится! — вспыхнула Марина.
— Ага, конечно. Я вижу, как ты на моего сына смотришь. Недовольная вся. Это у тебя энергия разрушения внутри.
Марина встала и вышла из комнаты, чувствуя, что сейчас сорвётся. Она заперлась в ванной, открыла кран и дала себе поплакать. Потом умылась холодной водой, посмотрела на своё отражение в зеркале — бледное, с тёмными кругами под глазами — и подумала: «Сколько ещё я смогу это терпеть?»
Последней каплей стал один субботний день в начале декабря.
Марина проснулась поздно — накануне была корпоративная вечеринка, и она вернулась домой за полночь. Женя ещё спал рядом, раскинув руки. Она тихо встала, накинула халат и вышла из комнаты.
На кухне Валентина Петровна пила кофе и листала очередную книжку про духовные практики.
— Доброе утро, — сказала Марина.
— Утро! — фыркнула свекровь. — Уже полдень почти. Проспала всё. Я вот в твои годы в шесть вставала.
Марина промолчала, налила себе воды и пошла обратно в комнату.
И тут она замерла на пороге.
Дверь в комнату была приоткрыта, и внутри она увидела Валентину Петровну. Та стояла у шкафа и перебирала вещи на полке. На кровати уже лежала стопка белья Марины — бюстгальтеры, трусики, ночные рубашки.
— Что вы делаете? — выдохнула Марина.
Валентина Петровна даже не обернулась.
— Вот, порядок навожу. У тебя тут всё как попало сложено. Бельё нужно хранить по цветам и по видам. Я сейчас всё переложу правильно.
— Валентина Петровна, — Марина почувствовала, как внутри что-то закипает, — это МОЁ бельё. Зачем вы его трогаете?
— Как зачем? Я же говорю — порядок навожу! Ты что, сама не понимаешь, что у тебя тут свалка? Вот смотри, красные с чёрными перемешаны — это же энергетический конфликт! Надо…
И тут Марина взорвалась.
Она не помнила, как подошла к шкафу. Не помнила, как вырвала из рук свекрови свои вещи. Помнила только, как кричала — кричала впервые за все эти месяцы:
— КУДА ОНА ЛЕЗЕТ?! ЕСЛИ ТВОЯ МАТЬ НЕ ОСТАНОВИТСЯ, Я СЕЙЧАС ВЫШВЫРНУ ЕЁ ОТСЮДА!
Проснулся Женя. Он выскочил из-под одеяла, растерянный, заспанный.
— Мам, ты чего?
— ЭТО МОЁ БЕЛЬЁ! МОЁ ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО! КАК ВЫ СМЕЕТЕ РЫТЬСЯ В МОИХ ВЕЩАХ?!
Валентина Петровна попятилась, глаза её расширились от шока.
— Ты что кричишь?! Я же хотела помочь!
— ПОМОЧЬ?! ВЫ МНЕ УЖЕ ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА «ПОМОГАЕТЕ»! Я НЕ ПРОСИЛА ВАШЕЙ ПОМОЩИ! Я ПРОСИЛА ТОЛЬКО КРЫШУ НАД ГОЛОВОЙ!
— Марина, что случилось?
— ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! — Марина развернулась к мужу, и весь накопившийся гнев, вся усталость, всё унижение вылились наружу. — ТЫ СПРАШИВАЕШЬ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! ТВОЯ МАТЬ ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА ПРЕВРАЩАЕТ МЕНЯ В ПРИСЛУГУ! Я ГОТОВЛЮ, УБИРАЮ, ХОЖУ ЗА ПОКУПКАМИ, ВЫСЛУШИВАЮ ЛЕКЦИИ ПРО ЧАКРЫ И КАРМУ! А ТЕПЕРЬ ОНА ЕЩЁ И РЫТЬСЯ В МОЁМ БЕЛЬЕ НАЧАЛА!
— Марина, успокойся…
— НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ МНЕ УСПОКОИТЬСЯ! — голос её срывался на визг. — ТЫ ВООБЩЕ НЕ ЗАМЕЧАЕШЬ, ЧТО ПРОИСХОДИТ! ТВОЯ МАТЬ СХОДИТ С УМА СО СВОЕЙ ЭЗОТЕРИКОЙ, А ТЫ МОЛЧИШЬ! ОНА ЛЕЗЕТ В НАШУ ЖИЗНЬ, А ТЫ МОЛЧИШЬ! ОНА ДЕЛАЕТ ИЗ МЕНЯ СЛУЖАНКУ, А ТЫ ГОВОРИШЬ «ПОТЕРПИ»!
— Я… я не думал…
— ТЫ НЕ ДУМАЛ! ВОТ ИМЕННО! — Марина развернулась к свекрови, которая стояла у шкафа с перекошенным лицом. — А ВЫ! ВЫ ВОСПОЛЬЗОВАЛИСЬ ТЕМ, ЧТО Я СТАРАЛАСЬ БЫТЬ ВЕЖЛИВОЙ! Я ХОТЕЛА С ВАМИ ДРУЖИТЬ, ХОТЕЛА, ЧТОБЫ ВЫ МЕНЯ ПРИНЯЛИ! А ВЫ РЕШИЛИ, ЧТО Я СЛАБАЯ! ЧТО МОЖНО МНОЙ ПОМЫКАТЬ!
— Как ты смеешь! — прошипела Валентина Петровна. — Я тебе не помыкаю! Я просто хочу, чтобы в моём доме был порядок!
— ЭТО НЕ ПОРЯДОК! ЭТО КОНТРОЛЬ! ВЫ ХОТИТЕ КОНТРОЛИРОВАТЬ КАЖДЫЙ МОЙ ШАГ! ЧТО Я ЕМ, КАК СПЮ, ГДЕ СТОИТ КРОВАТЬ, КАКОЕ У МЕНЯ БЕЛЬЁ! — Марина подошла к свекрови вплотную. Она была на голову выше Валентины Петровны и сейчас, в своём гневе, казалась ещё больше. — ВСЁ! Я БОЛЬШЕ НЕ БУДУ ЭТОГО ТЕРПЕТЬ! УБИРАЙТЕСЬ ИЗ МОЕЙ КОМНАТЫ! НЕМЕДЛЕННО!
— Да как ты…
— УБИРАЙТЕСЬ! — Марина схватила свекровь за плечи и буквально вытолкнула её за дверь. Валентина Петровна споткнулась, чуть не упала, схватилась за косяк.
— Женя! — завопила она. — Ты видишь, как твоя жена со мной обращается?!
Но Марина уже захлопнула дверь. Повернула ключ в замке. Прислонилась к двери спиной и заплакала — навзрыд, всхлипывая, как ребёнок.
Женя стоял посреди комнаты в одних трусах, совершенно растерянный.
— Марина… я…
— Молчи, — всхлипнула она. — Просто молчи.
За дверью ещё какое-то время раздавались крики Валентины Петровны, потом шаги и хлопок двери в её комнате. Потом тишина.
Марина вытерла лицо рукавом халата. Подняла с кровати свои разбросанные вещи. Аккуратно сложила их обратно в шкаф. Руки дрожали.
— Марин, — тихо начал Женя. — Мне очень жаль. Я правда не понимал…
— Теперь понимаешь?
— Да. Я… извини. Я был слепым идиотом.
Она посмотрела на него. На его виноватое лицо, растрёпанные волосы, жалкий вид. И вдруг почувствовала, что гнев уходит. Остаётся только усталость. Огромная, всепоглощающая усталость.
— Женя, — сказала она спокойно, — мы съезжаем отсюда.
— Но у нас ещё нет денег на первый взнос…
— Плевать. Мы снимем квартиру. Хоть комнату. Хоть гребаную каморку. Но мы съезжаем. Сегодня.
— Марина, но…
— Нет никаких «но», — она подошла к нему, взяла за руки. — Слушай меня внимательно. Если ты сейчас скажешь, что мы останемся здесь, я уйду одна. Я упакую чемодан и уеду. К родителям, к подруге, куда угодно. Но здесь я больше не останусь ни на день. Это моё условие. Последнее и окончательное.
Женя смотрел ей в глаза. Наверное, впервые за все эти месяцы он действительно увидел её — увидел, как она измучена, как близка к срыву, как на краю пропасти.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Мы съедем.
— Сегодня?
— Сегодня.
Они оделись молча. Марина достала чемоданы из-под кровати. Начала складывать вещи. Женя помогал, тоже молча.
Из комнаты Валентины Петровны не доносилось ни звука.
Через час они были готовы. Два чемодана, три сумки. Всё их нехитрое имущество.
Женя подошёл к двери матери. Постучал.
— Мам. Мы уезжаем.
Тишина.
— Мам, ты слышишь? Мы съезжаем. Снимем что-нибудь.
За дверью что-то грохнуло. Потом раздался голос, срывающийся, истеричный:
— Уезжайте! Уезжайте к чертям! Вы оба неблагодарные! Я тебя растила, жизнь на тебя положила, а ты из-за какой-то девки родную мать бросаешь!
— Я тебя не бросаю, мам. Мы просто будем жить отдельно.
— Значит, бросаешь! И не приходите больше! Не нужны мне такие дети!
Женя вздохнул. Посмотрел на Марину. Она кивнула — идём.
Они вышли из квартиры. Спустились на лифте. Вышли на улицу. Декабрь встретил их колючим ветром и мокрым снегом.
— Куда теперь? — спросил Женя.
— К моим родителям, — сказала Марина. — Переночуем, а завтра начнём искать жильё.
Они поймали такси. Погрузили вещи. Сели на заднее сиденье. Машина тронулась.
Марина откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Внутри было странное ощущение — будто с плеч свалился огромный груз. Конечно, впереди было много трудностей. Надо было искать квартиру, платить аренду. Но сейчас, в эту минуту, ей было просто легко.
Женя взял её за руку.
— Прости меня, — сказал он. — Я должен был защитить тебя.
— Теперь защитишь? — спросила она, не открывая глаз.
— Теперь буду защищать. Обещаю.
Она сжала его пальцы. Улыбнулась.
— Тогда всё будет хорошо.
И впервые за много месяцев она действительно в это поверила.
Они сняли однушку в спальном районе на окраине. Квартира была старая, с ободранными обоями и скрипучим паркетом, но они там были одни.
Первый вечер они сидели на кухне и ели пиццу из коробки.
— Знаешь, что самое лучшее? — сказала Марина.
— Что?
— Никто не скажет мне, что пицца несёт негативную энергию.
Женя рассмеялся. Обнял её. Она прижалась к нему, чувствуя, как наконец-то расслабляются плечи, как отпускает напряжение в затылке.
Валентина Петровна не звонила две недели. Потом позвонила Жене, сказала, что он предатель, и положила трубку. Потом не звонила месяц. Потом прислала эсэмэску: «Если надумаешь вернуться, возвращайся один».
Женя показал сообщение Марине.
— Что ответишь? — спросила она.
— Ничего, — он удалил сообщение. — Когда она успокоится, сама позвонит нормально. А пока пусть остынет.
Марина не была уверена, что Валентина Петровна когда-нибудь успокоится. Но это было уже не её проблемой. Её проблемой было обустроить их новое жильё, наладить быт, научиться жить вместе — только вдвоём, без советчиков и контролёров.
И как ни странно, именно после переезда они начали чувствовать себя настоящей семьёй. У них были свои правила, свои привычки, свой ритм жизни. Они могли есть пиццу в постели в три часа ночи. Могли ставить кровать как угодно. Могли хранить бельё так, как им удобно.
Через полгода Женя всё-таки помирился с матерью. Они начали встречаться раз в месяц — в кафе, на нейтральной территории. Валентина Петровна вела себя подчёркнуто холодно с Мариной, но хотя бы не лезла с советами.
А ещё через год Марина узнала, что беременна.
Когда они пришли сообщить об этом Валентине Петровне, та расплакалась. Обняла Марину — впервые за всё время.
— Внук, — прошептала она. — Или внучка. Наконец-то.
— Да, — сказала Марина. — Наконец-то.
И в этот момент она подумала: может быть, всё-таки стоило пройти через тот ад. Потому что только пройдя через него, они с Женей научились отстаивать свои границы. Научились быть семьёй.
Правда, когда Валентина Петровна начала: «А вы знаете, что во время беременности нельзя есть красные продукты, потому что они дают ребёнку слишком активную энергию…», Марина просто улыбнулась и сказала:
— Спасибо, Валентина Петровна. Мы посоветуемся с врачом.
И свекровь, к удивлению Марины, замолчала.
Наверное, она тоже чему-то научилась.
