Уложив новобрачную на ложе, князь не смог удержаться и еще раз прикоснулся к ее косам — под пальцами струилось жидкое золото, залюбуешься!
Через 7 лет этой парой был зачат будущий великий князь древней Руси, которого из-за происхождения матери будут всю жизнь называть Мономахом. А женщина, имя которой осталось достоверно неизвестным, канувшая в историю греческая царевна, «грекиня», привезла на новую Родину так много, что который век история ее жизни будоражит умы историков.
Порыв ветра резко поднял вуаль, закрывавшую голову и народ, толпившийся, чтобы посмотреть на прибывшую невесту любимого сына князя, ахнул: хороша! Стоявший среди встречающих четвертый сын Ярослава Мудрого и Ингигерды Шведской выдохнул: жениться на девице предстояло ему, конечно его беспокоило, как выглядит невеста, которую он ни разу не видел даже на портрете.
Мать будущего объединителя русских земель прибыла на Русь в середине 11 века в качестве залога примирения. Всего несколькими годами ранее русская флотилия под командованием князя Владимира Ярославича потерпела поражение от византийцев, столкнувшись с губительным «греческим огнём» и разбушевавшейся стихией.
Император Константин IX Мономах, получив контрибуцию, совершил шаг, казавшийся современникам и поздним исследователям странным: в знак заключения мира он отдал свою юную родственницу замуж за сына побеждённого князя — Всеволода Ярославича.
Это был не первый русско-византийский брачный союз, за полвека до этого дед Всеволода Ярославовича женился на Анне, которая нынешней невесте приходилась родственницей.
Летописи скупы: «мономахиня» по имени династии, породившей ее, или просто «грекиня». На вислых печатях, скреплявших важные документы, стоит имя Мария. В более поздних монастырских сводах её называют Анастасией — возможно, это имя она приняла при постриге, как было принято у княгинь перед кончиной.
Большинство историков сходятся во мнении, что она была дочерью императора Константина, рождённой не от законной супруги Зои, которая уже была в таких годах, что трудно было ожидать от нее рождения потомства , а от фаворитки, что объясняло бы её статус: её выдали не за старшего наследника, а за одного из младших сыновей Ярослава, княжича, чьи шансы на великокняжеский престол тогда казались призрачными.
Или девушка была дальней родней императорской фамилии, у которой не осталось вообще законных наследников. Известно, что император Константин, договорившийся о браке Марии с русским княжичем, был последним правителем династии Мономахов, с его кончиной она пресеклась.
Если княгиня унаследовала черты отца, как описывают его византийские хроники, то её образ был ярким: густые рыжие волосы, светлая кожа, пронзительные голубые глаза.
На Русь она прибыла совсем юной — вероятно, ей едва исполнилось 12-14 лет. Были ли до рождения сына Владимира в 1053 году у нее беременности, окончившиеся неудачно или рожала она детей, умиравших в младенчестве — неизвестно. Летописи о таком не сообщали.
Первые годы её жизни на Руси прошли в Киеве при дворе Ярослава Мудрого. Престарелому князю, чувствовавшему упадок сил, нужен был надёжный помощник подле себя. Таким стал его сын Всеволод, «кого князь не хотел отпускать от себя».
Неоценимой могла быть и помощь византийской невестки: искусство константинопольских лекарей славилось повсюду, и вполне возможно, что именно Мария обеспечивала связь с лучшими врачевателями империи. Она же могла дать и дельный совет свекру по поводу государственного устройства и посольских связей со своей бывшей родиной.
После смерти Ярослава Мудрого в 1054 году и раздела земель Всеволод получил в удел далёкий Переяславль-Южный — пограничную крепость, страдающую от постоянных набегов кочевников. Здесь, на краю русской земли, княгиня, тосковавшая по блеску и уюту Константинополя, возможно, приказала построить нечто удивительное.
Археологи обнаружили фундамент грандиозного сооружения, официально считающегося баней-термой. Его убранство говорит о большем: полы из шиферных плит, сложенных в изысканные узоры, стены, украшенные многоцветной мраморной мозаикой, образующей целые картины, круглые окна-иллюминаторы и массивные колонны.
Скорее всего, это была парадная приемная зала — часть княжеской резиденции, «малый Византийский дворец» в суровой степи, где принимали важных гостей и где Мария могла чувствовать себя как дома.
От матери Владимир Мономах унаследовал не только прозвище, но и широту кругозора, редкую для своей эпохи образованность. В его знаменитом «Поучении детям» видны глубокие познания не только в Священном Писании, но и в трудах византийских богословов и отцов церкви. Воспитанием сына, будущего великого князя и мыслителя, Мария занималась лично.
С именем рыжеволосой княгини связана и знаменитая легенда о «шапке Мономаха» и иных царских регалиях — бармах, скипетре и державе, — будто бы присланных Владимиру умирающим императором Константином.
Легенда, окончательно оформленная в 14 веке, стала идеологическим основанием для венчания на царство Ивана Грозного в 1547 году и обоснования преемственности власти московских государей от Византии.
Хотя исторических доказательств этому нет (Константин IX умер, когда Владимиру было два года, а его отец Всеволод ещё не был великим князем), сама идея преемственности родилась не на пустом месте — она кроется в факте кровного родства русских князей с императорским домом через эту самую «грекиню».
Кроме сына у Всеволода с женой была еще дочь Янка (Анна), чьё происхождение — тоже загадка. После смерти Марии Всеволод женился на половецкой княжне, также носившей имя Анна. Но высокое образование и активная государственная деятельность Янки заставляют историков склоняться к тому, что она была дочерью именно византийской принцессы.
Судьба Янки — ещё один штрих к византийскому следу в семье. Её в юности обручили с византийским принцем Константином Дукой, сыном императора Константина X. Она даже посещала с матерью Константинополь. Однако брак не состоялся: принца насильно постригли в монахи.
Вернувшись на Русь, Янка также приняла постриг, а её отец, князь Всеволод, основал для неё первый в Киеве женский Андреевский монастырь. Инокиня Янка не замкнулась в келье — активно участвовала в политике, и в 1089 году именно её посольство отправилось в Византию, чтобы привезти на Русь нового митрополита Иоанна.
Почему столь ответственное дело было доверено монахине, женщине? Все просто — в Византии Янка была своя, родственница императоров.
Получается, через судьбы «Мономахини» и её детей, Русь вплеталась в сложную ткань династических связей и имперского наследия, что в далёком будущем позволило Москве заявить о себе как о «Третьем Риме».
Рыжеволосой жены князя Всеволода не стало в 1067 году, ей было около 30 лет, сыну — 14, мужу — 37. Вдовец женился потом еще раз и снова на «иностранке», но это — тема другого рассказа.
