— Это бесчеловечно, подло, низко!
— Послушай, Лен, ну ситуация такая была безвыходная, — уговаривала свекровь. — Ты ещё не знаешь, как сама бы поступила на его месте, не суди строго, ведь…
— Я?! — удивилась Лена. — Я знаю. Так бы я точно не поступила. Это свинство и предательство. Всё, Эльвира Олеговна, идите, пожалуйста, лесом, я вас очень прошу!!!
Лена поспешила к автобусной остановке, практически столкнув свекровь с дороги. Было невыносимо слушать то, что она говорила своим мягким вкрадчивым голосом, словно убаюкивая, гипнотизируя.
— Это надо, как всё выкрутила?! Бедняга Гена — жертва обстоятельств, а вовсе не предатель. Я что, его ещё и пожалеть должна? Ей не психологом, а адвокатом надо работать, такие бы деньги зарабатывала! — бормотала Лена себе под нос, распекая мать своего, теперь уже бывшего, мужа Геннадия. — Скажи мне кто-нибудь два года назад, что дойдёт до такого, я бы ему не поверила, в лицо рассмеялась!
Два года назад действительно всё было хорошо и ничто не предвещало беды. Гена и Лена — семейная пара, браку их на то время исполнилось уже пятнадцать лет. У пары имеются дети: дочь Алина четырнадцати, и сын Павел тринадцати лет.
— Представляешь, бывшая свекровь ещё и возмущается, что дети не хотят общаться с отцом, да и с ней тоже! — сердилась Лена, разговаривая с подругой Ольгой.
— Небось говорит, что это ты их настроила против неё, — предположила Ольга.
— Конечно говорит! А мне некогда было настраивать! Я пыталась выжить! И если бы не моя мама, которой пришлось всё бросить: дом, работу и на три месяца поселиться у нас, то я не знаю, как бы я выкарабкалась, — выпалила Лена.
В тот злополучный день, Лена переходила дорогу рядом с магазином, в который отправилась за покупками. И её сбила машина.
— Неделя, которую я пролежала в больнице без сознания, просто выпала из моей памяти, да и из жизни, — вспоминала Лена в разговоре с Ольгой. — Открываю глаза и не пойму, где я, что я, вообще ничего не пойму. Врач мне рассказала, как всё произошло. И тут мне стало страшно, и я удивилась, как я вообще выжила. Множественные переломы, ушибы, сотрясение…
— Благо было холодное время года и потому тёплая одежда и огромный сугроб на обочине, в который ты упала, смягчили удар, — произнесла Оля.
— Да, смягчили, — кивнула Лена. — Первой мыслью было, как там дети, муж? Больница совсем рядом с нашим домом находится, вот ирония судьбы! Алина и Пашка ко мне бегали каждый день после школы всё время, сколько я там лежала. А Гена… Гена почему-то не приходил.
Лена пролежала в больнице два месяца. Всё же, муж два раза приходил к ней, но разговор у них оба раза не получался. Он приносил пакет с фруктами и соком, ставил его на тумбочку и норовил тут же уйти. Лена спрашивала его о том, как дела, попутно отмечая про себя, что про её дела Гена почему-то не спрашивал и старательно отводил глаза от металлических штуковин, которые пронизывали её конечности. Лена лежала на растяжке.
— Благо мы постоянно переписывались с детьми и мамой, — вспоминала Лена. — Они и их новости, буквально заполняли мой день. Дети всё время рассказывали про школу, про друзей, мама про работу, свои занятия, увлечения… Я так им благодарна, они не давали мне скучать! А Гена…
Лена замолчала. Воспоминания нахлынули на неё.
— Гена просто пришёл ко мне накануне выписки и, пряча глаза заявил, что хочет развестись, — наконец произнесла Лена, справившись с эмоциями.
— Вот гад, прости, Господи… — проговорила Ольга.
— Он что-то промямлил, про то, что ему страшно видеть меня «такой». Ну, больной, немощной, переломанной. И потому он ко мне и не приходил. А теперь, зная, что скоро я возвращаюсь домой, не понимает, как будет со мной жить. И лучше нам расстаться.
— Да испугался он! Думал, выхаживать тебя придётся, а мужики от этого, как от огня бегут! — рассердилась Ольга.
— Дети в шоке были вообще, — вспоминала Лена. — Никак поверить не могли, что отец такое отчебучил. Алинка говорит, он молчаливым стал, сразу, как я в больницу попала, всё думал чего-то сидел, на них с Пашкой вообще внимание перестал обращать. Дома почти не бывал.
— Благо, дети большие уже, — поёжилась Ольга.
— Ну да, — кивнула Лена. — Алинка в магазин бегала, готовила на всех, супы варила. Она у меня мастер! Куриный суп — её фаворит.
Лена засмеялась, потому что вспомнила, как Паша жаловался на то, что Алина варила лишь куриный суп и больше никакой. Но что было делать, когда готовить больше некому? По словам детей, Геннадий уходил на работу рано и приходил поздно. По выходным пропадал где-то…
— Пельмени ели тоннами, — улыбалась Лена. — До сих пор, хотя прошло два года, Пашка на них смотреть не может. Свекровь не ходила, не звонила, не помогала. Ей всё некогда было. А мама моя всё рвалась приехать, помочь. Я говорила ей, что не надо, дети справляются, а она сразу каким-то чутьём просекла, что что-то не так. Она всё спрашивала: «а как же муж?»
— Да что тут просекать?! — рассердилась Оля. — Старо, как мир! Муж тут же пошёл искать другое стойло. Потеплее.
— Муж жену любит здоровую, а брат сестру богатую… Терпеть не могу эту пословицу, но правда ведь! — возмутилась Лена.
Геннадий ушёл от Лены, не забыв подчеркнуть, что всё нажитое имущество ей и детям он благородно оставляет. Ни на что не претендует.
— Спасибо ему огромное! — кипятилась Лена, говоря с Ольгой. — Ну прям такое пребольшущее! Ноутбуки детей, конечно, не забрал — это поступок достойный восхищения! Кровати, диван, шкаф, стиральную машину тоже можно было забрать, но он не забрал… Молодец какой! Благо, квартира моя!
— Короче, с чем пришёл, с тем и ушёл, — констатировала Оля.
— Мама ко мне тут же примчалась, как узнала, — улыбнулась Лена. — Взяла на работе отпуск за свой счёт. Я же, как ребёнок, беспомощная была после больницы. Реабилитация нужна была, уход. А Генка уехал к своей матери и уже через месяц… Месяц! Нашёл другую. Молодая, разведённая, с маленьким ребёнком, но зато здоровая!
— А как ты узнала?
— Да Эльвира Олеговна мне насплетничала. Позвонила, вроде как, справиться о моём самочувствии, про внуков спросила, а потом, как выпалит новости. Не знаю, почему я трубку не бросила и выслушала всё это. Наверное, оцепенела от удивления. А она мне, мол, внуков хочу увидеть, пусть приедут ко мне на выходных, отец их, дескать, уехал, теперь ничто не помешает.
— Не помешает? — переспросила Оля.
— Да дети Генку с тех пор как он ушёл, видеть не хотели, оба заявили, что ничего о нём знать не хотят. Вот свекровь и сказала, что, мол, отец уехал, можно приходить.
— А ты?
— Что, я? Я сказала, что дети мои не хотят к ней в гости идти и не придут, пусть не ждёт. Да она никогда ими особо не интересовалась, не знаю, зачем они ей понадобились! Короче мама моя меня выходила и на ноги поставила. Как она у нас в доме появилась, перестали дети есть куриный суп, она нас разносолами баловала, пирожки пекла, чуть не растолстели все дружно, — улыбнулась Лена. — Через некоторое время я стала помаленьку сама справляться. Физические раны зажили, чего не скажешь про душевные.
— Да… Удивительный человек Геннадий оказался. Исключительный, — иронично произнесла Оля.
— Знаешь, за эти два года, что прошли после развода, я как-то уже и привыкла, жизнь вошла в привычную колею, я выздоровела, вышла на работу, всё хорошо, но тут они опять нарисовались, — сердито произнесла Лена. — Сначала Гена начал мне трезвонить. Я его номер заблокировала. Он приходить стал. Я не открывала и детям запретила. Потом Эльвира Олеговна подключилась со своими психологическими приёмчиками. Она же психолог! Дипломированный! Не фунт изюму. В частной клинике работает, душевед.
Эльвира Олеговна писала и звонила Лене. Вела долгие пространные беседы, суть которых сводилась к тому, что все люди в жизни могут ошибаться, все имеют на это право. И когда случилось несчастье с Леной, Гена просто испугался и впал в депрессию. А теперь он осознал свою ошибку, и хочет вернуться в лоно семьи. Его надо понять. И простить.
— Я её прямо спросила: «надоело жить с сыном под одной крышей и тянуть его на себе?» Она обиделась, — усмехнулась Лена. — Но попытки «склеить разбитую чашку» не прекратила. Всю душу мне измотала.
— Да он испугался, что ты лежачей останешься, вот что! — заявила Оля. — А теперь, когда ты выкарабкалась, к нему раскаяние пришло.
— Нет. Не теперь, — поправила Лена. — Оно «пришло» к нему тогда, когда та молоденькая дамочка выставила его за дверь. Уж не знаю, что они там не поделили…
Спустя месяц, возвращаясь с работы, Эльвира Олеговна, поскользнувшись на обледенелом тротуаре, неудачно упала и получила перелом левой руки. Её отвезли в больницу и стали готовить к операции: требовалась репозиция кости.
— Леночка, милая, не бросай, пожалуйста, трубку, — плакала Эльвира Олеговна по телефону. — Мне нужна помощь. Пожалуйста, приезжай, я в больнице лежу уже неделю…
— Так вот почему она мне звонить перестала, — догадалась Лена, когда рыдающая бывшая свекровь отсоединилась. — А я-то уж обрадовалась, что они оставили меня в покое.
— Мама, ты куда? — выглянула из комнаты Алина, увидев мать, одетую для выхода на улицу.
— Бабушку выручать, — сердито проговорила Лена, открывая входную дверь.
— Где она была, когда ты в больнице два месяца лежала?! — рассердилась девочка, услышав мамин рассказ про бабушкин перелом и больницу. — Путь отец с ней занимается.
— Отец снова сбежал, — пожала плечами Лена. — Она просила меня ей кое-что принести, купить некоторые лекарства и приходить кормить её кота, пока она не выпишется.
— Он сказал, что я ему надоела, — плача, проговорила Эльвира Олеговна, едва Лена переступила порог палаты, где она лежала. — Сказал, что ужасно боится всех этих больниц и капельниц, что они приводят его в уныние, что нахлебался всего этого с женой, и больше не хочет. Приехал один раз, привёз мне халат, тапочки, смену белья и всё. И кота, говорит, на меня своего не вешай! Пусть соседи его кормят, а у него своя жизнь и он уезжает.
Эльвира Олеговна безутешно зарыдала, закрыв лицо здоровой рукой.
— Видать, никаких ошибок он не осознал, — мрачно констатировала Лена. — Зря вы за мной ходили и уговаривали.
— Прости, девочка… Теперь я тебя понимаю… Знаешь… Ведь Гена ещё и мои деньги прихватил. Из шкатулки. Говорит, мне они не нужны, а ему понадобятся на первое время, пока первую зарплату не выдадут. Мать обобрал… — проговорила Эльвира Олеговна и заплакала ещё горше.
Геннадий действительно уехал от матери в соседний город, стал там снимать квартиру. Именно в это время, когда Эльвира Олеговна получила перелом, его и позвал на работу в тот город давний приятель. Он обещал приличную зарплату и хорошие условия. А про мать Гена не думал. Просто уехал, да и всё.
— Я свободный человек! Пусть бабы сами разбираются с этими делами: больницы, капельницы… — бормотал Гена себе под нос, жаря яичницу на кухне съёмной квартиры. — Надоели они мне все, хуже горькой редьки! Туда ходи, сюда не ходи! Вечно указывают. Без них даже лучше. Сколько терпел, больше не хочу!
Через некоторое время Эльвиру Олеговну выписали, она вернулась домой к своему коту. Пожилая женщина очень благодарила Лену за то, что не бросила её в трудную минуту.
— Моя рука благополучно заживает, — улыбаясь, сообщила Эльвира Олеговна Лене. — И я смогу работать, продолжать консультировать пациентов… Но если Гена ко мне приедет, я его на порог не пущу!
Эльвира Олеговна была очень зла и обижена на сына.
— А ещё… Я тут подумала… Может я квартиру свою Алине и Паше подарю… Не хочу, чтобы Генке она досталась! Только пусть они за это ко мне приходят, помогают, общаются, — вдруг заявила Эльвира Олеговна.
— Спасибо, но нет, — улыбнулась Лена. — Нам ничего не надо. Мы сами справимся.
— Ну… можно я хоть изредка буду вам звонить?
— Гони её! Нечего с ней общаться! Она тебе чужой человек, ты ей ничего не обязана, у неё есть сын, — сердилась Ольга, когда Лена ей рассказала про просьбы бывшей свекрови.
— Наверное, ты права, — согласилась Лена. — Но… У меня нет к ней злости, да и не сделала она мне ничего плохого. Думаю, она уже сама всё поняла.
— Что за монстра она воспитала? А ещё психолог! — возмутилась Оля.
— Сапожник без сапог, — развела руками Лена.
На новой работе (которая, к слову, оказалась не столь прекрасной, как её расписывал друг), Геннадий подружился с двумя коллегами-алкоголиками и очень быстро стал таким же. Все деньги он пропивал, за квартиру ему стало нечем платить, и арендодатель его выгнала. Работу он тоже потерял и вернулся к матери, устроив той на старости лет «весёлую жизнь».
Лена с детьми всё-таки переехала в соседний город, ради будущего Алины и Павла. К тому времени дети окончили школу и поступили в вузы, которые теперь находились рядом. Про Геннадия и Эльвиру Олеговну они вспоминали редко, да и вспоминать было особо нечего.
