Галина проснулась в пять утра от звука дождя за окном. Капли стучали по подоконнику той самой спальни, которую она собственными руками превратила из затхлого закутка в светлую комнату с французским окном.
Пять лет назад, когда Владимир впервые привёл её в квартиру покойной бабушки Евгении Степановны, Галина едва сдержала разочарование. Обои времён застоя отваливались целыми пластами, обнажая потрескавшийся бетон. Паркет вспучился от многолетней сырости, а на потолке красовались жёлтые разводы от протечек соседей сверху.
— Я знаю, что выглядит не очень, — тогда смущённо произнёс Вова, обнимая её за плечи. — Но это наше. Представь, какой уют мы здесь создадим.
Галина улыбнулась и кивнула. Она действительно представила. В её воображении серые стены покрылись светлой штукатуркой, а вместо старого линолеума на кухне блестел итальянский керамогранит. Женщина видела будущее, и это будущее стоило любых вложений.
Первым делом пришлось разобраться с наследством тёти Надежды. Пятьсот тысяч рублей лежали на сберегательной книжке и словно ждали своего часа. Галина сняла всю сумму и положила в конверт вместе с премиями за три года работы в страховой компании. Ещё сто пятьдесят тысяч она получила за сверхурочные проекты. Общая сумма составила шестьсот пятьдесят тысяч — внушительный капитал для молодой женщины, привыкшей экономить на каждой мелочи.
— Вкладывай, не бойся, — подбадривал Владимир, листая каталоги с керамогранитом. — Это же наше семейное гнёздышко.
Галина верила каждому слову. Муж работал менеджером в строительной компании, получал стабильные сорок тысяч в месяц и обещал помочь с контактами бригады. Вот только когда дело дошло до реальных расходов, выяснилось, что у Владимира кредит на машину и долг перед другом Юрием за прошлогоднюю поездку в Турцию.
— Ты же понимаешь, солнышко, — развёл руками муж. — Я сейчас не могу. Но зато я найду тебе отличных мастеров.
Галина нашла мастеров сама. Прораб Василий Степанович оказался дотошным профессионалом, который не позволял халтурить даже в мелочах. Галина встречалась с ним каждый вечер после работы, обсуждала смету и проверяла качество материалов. Владимир заглядывал на объект пару раз в месяц, одобрительно кивал и снова исчезал в своих делах.
Итальянский керамогранит обошёлся в восемьдесят тысяч. Галина лично выбирала каждую плитку в салоне, водила пальцем по глянцевой поверхности и представляла, как по этому полу будут бегать их дети. Натяжные потолки со встроенной подсветкой — ещё сорок пять тысяч. Встроенная кухня немецкого производства стоила как подержанная иномарка — двести двадцать тысяч. Галина долго торговалась с менеджером, выбивая скидку, и в итоге сбросила цену до двухсот тысяч ровно.
— Ты волшебница, — восхищённо произнёс Владимир, открывая глянцевые дверцы шкафчиков. — Представляю, как ты здесь будешь готовить для нашей семьи.
Ремонт растянулся на восемь месяцев. Галина худела на глазах от стресса и недосыпа. Днём она работала с клиентами страховой компании, вечерами контролировала бригаду, а ночами изучала форумы про ремонт и дизайн интерьера. Владимир в это время ездил в командировки, посещал корпоративы и периодически жаловался на усталость.
Когда последний рабочий вынес мусор, а Василий Степанович получил окончательный расчёт, Галина рухнула на новый диван и расплакалась от облегчения. Квартира сияла чистотой. Светлые стены отражали солнечный свет, керамогранит переливался под ногами, а на кухне пахло свежим деревом и новой техникой.
— Ты настоящая хозяйка, — Владимир обнял жену и поцеловал в макушку. — Я горжусь тобой.
Галина прижалась к мужу и закрыла глаза. Всё того стоило. Каждый рубль, каждая бессонная ночь, каждая минута, проведённая на стройке. Теперь у них был настоящий дом.
Три года они прожили спокойно. Галина обустраивала быт, готовила ужины на той самой немецкой кухне и мечтала о ребёнке. Владимир получил повышение, стал зарабатывать шестьдесят пять тысяч и купил себе новый смартфон. О детях муж говорил уклончиво, ссылаясь на нестабильность и необходимость сначала крепко встать на ноги.
Свекровь Лариса Михайловна появилась в их жизни как снег на голову. Точнее, она всегда была где-то рядом, но после смерти мужа стала навязчивой и требовательной. Пожилая женщина с красивой прической и острым взглядом начала заглядывать к ним по выходным.
— Володенька, сынок, ты только посмотри, какие цены на загородную недвижимость, — Лариса Михайловна листала журнал по недвижимости, устроившись на диване. — Коттедж в Подмосковье за пять миллионов. Это же почти даром.
— Мама, у нас всё хорошо здесь, — отмахивался Владимир.
— Здесь? В этой душной коробке? — свекровь скривилась. — Володя, ты же умный мальчик. Продай эту квартиру, пока цены высокие. Купим дом на моё имя, чтобы налоги платить меньше. Я же всё равно тебе потом завещаю.
Галина сжала губы и вышла на кухню заваривать чай. Лариса Михайловна никогда не скрывала, что считает невестку недостойной партией для сына. Девушка из провинции, без связей и богатых родителей — не тот уровень для единственного наследника Ларисы Михайловны.
Но разговоры о продаже квартиры Галина пропускала мимо ушей. Пока Владимир не поддерживал маму. Однажды вечером муж вернулся домой с горящими глазами. Галина жарила котлеты и напевала что-то под нос, когда Владимир плюхнулся на стул и хлопнул ладонью по столу.
— Слушай, а мама, может, и права, — начал муж. — Мой друг Юрий открывает бизнес по продаже стройматериалов. Ему нужны инвесторы. Обещает тридцать процентов годовых.
Галина замерла с лопаткой в руке.
— Какой бизнес? Причём тут наша квартира?
— Ну, мы же можем продать, купить дом подешевле, а разницу вложить, — Владимир говорил быстро, словно боялся, что сам передумает. — Через год-два мы удвоим капитал. Сможем купить ещё лучшее жильё.
Галина медленно выключила плиту. Котлеты шипели на сковороде, но она уже не обращала на них внимания.
— Вова, эта квартира стоит сейчас четыре миллиона, — произнесла Галина, стараясь сохранять спокойствие. — Пять лет назад она стоила миллион двести. Знаешь, почему выросла цена?
— Ну, рынок же растёт, — пожал плечами Владимир.
— Рынок? — Галина присела напротив мужа. — Вова, я вложила в ремонт этой квартиры шестьсот пятьдесят тысяч. Мои деньги. Моё наследство. Мои премии. Без моих вложений квартира стоила бы от силы два миллиона.
Владимир нахмурился.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Я хочу сказать, что если мы продаём квартиру, то мне полагается компенсация. Как минимум половина от разницы между ценой покупки и текущей стоимостью.
Тишина повисла тяжёлым грузом. Владимир смотрел на жену так, словно видел её впервые. Галина различила в его взгляде что-то новое — холодное и расчётливое.
— Компенсация? — медленно переспросил муж. — Ты серьёзно?
— Абсолютно, — Галина выпрямила спину. — У меня все чеки, все квитанции. Я могу доказать каждый рубль.
Владимир откинулся на спинку стула и усмехнулся. В этой усмешке не было ни тепла, ни прежней нежности.
— Знаешь, Галя, давай поговорим начистоту. Квартира моя по документам, а ремонт твоя инициатива, могла бы сделать и проще.
Скандал разразился через два дня. Владимир словно ждал удобного момента, накапливая аргументы. Галина пришла с работы уставшая, сбросила туфли в прихожей и услышала голос мужа с кухни.
— Присядь, — холодно бросил Владимир. — Нам нужно серьёзно поговорить.
Галина вошла на кухню и остановилась в дверях. Муж сидел на том самом стуле, где они когда-то планировали будущее. Теперь его лицо выражало что угодно, только не любовь.
— Я выставил квартиру на продажу, — буднично сообщил Владимир. — Агент приедет в среду делать фотографии.
Галина схватилась за косяк двери.
— Что? Без моего согласия?
— Галя, это моя квартира, — Владимир говорил медленно, словно объяснял что-то глупому ребёнку. — Досталась от бабушки. По наследству. Единолично. Юридически ты к ней никакого отношения не имеешь.
— Я вложила деньги в ремонт! Ты говорил это наша квартира, — голос Галины сорвался на крик.
— Ты вложила деньги в чужую квартиру, — Владимир пожал плечами. — Это был твой выбор. Никто тебя не заставлял.
— Мы же семья! Мы планировали жить здесь, растить детей!
— Планы меняются, — отрезал муж. — Слушай, давай разойдёмся по-хорошему. Я куплю дом на имя мамы, вложусь в бизнес Юрия. Ты найдёшь себе квартиру. Съезжай к концу недели, и всё.
Галина хлопала глазами, не в силах поверить происходящему. Мужчина, с которым она прожила пять лет, с которым делила постель, завтраки, планы на будущее, сидел перед ней и спокойно разрушал её жизнь.
— Ты думала, что ремонт — это твой вклад в мою квартиру? — Владимир усмехнулся, и в этой усмешке сквозило неприкрытое презрение. — Нет, это твоя ошибка.
Галина побледнела. Руки сами сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
— Убирайся, — прошептала она.
— Что? — Владимир приподнял бровь.
— Я сказала, убирайся из моей кухни, — Галина повысила голос. — Вон отсюда. Сейчас же.
— Из твоей кухни? — Владимир рассмеялся. — Галя, ты в моей квартире. Это я должен сказать тебе «убирайся».
— До конца недели, значит? — губы Галины дрожали. — Хорошо. До конца недели.
Той же ночью Галина не сомкнула глаз. Владимир демонстративно уехал к матери, оставив жену наедине с мыслями. Галина сидела на кухне, той самой, за которую отдала свои сбережения, и смотрела в пустоту. Слёз не было. Была только холодная ярость и осознание собственной глупости.
Утром Галина позвонила брату Олегу. Старший брат работал в строительной компании прорабом и всегда говорил, что сестра может на него рассчитывать.
— Олег, мне нужна помощь, — голос Галины был твёрдым. — Срочно.
— Что случилось? — встревожился брат.
— Встретимся через час в кафе на Ленинградском. Объясню.
Олег выслушал сестру молча, только челюсть становилась всё жёстче. Когда Галина закончила рассказ, брат выругался сквозь зубы.
— Какой же подлый, — процедил Олег. — Галь, у тебя есть все чеки?
— Все до единого.
— Тогда слушай меня внимательно.
План был рискованным, но справедливым. Галина потратила остаток дня на звонки и переговоры. К вечеру всё было организовано. Владимир прислал смс, что вернётся через два дня — нужно было съездить с Юрием на встречу с потенциальными инвесторами.
На следующее утро к подъезду подъехал грузовик. Олег привёл трёх рабочих из своей бригады — проверенных ребят, которые не задавали лишних вопросов.
— Начинаем с кухни, — скомандовала Галина.
Демонтаж встроенной кухни занял четыре часа. Рабочие аккуратно откручивали дверцы, снимали столешницу, вытаскивали встроенную технику. Каждый элемент заворачивали в плёнку и относили в грузовик. Галина стояла рядом и следила, чтобы ничего не повредили. Эта кухня стоила двести тысяч, и она собиралась продать её на вторичном рынке.
— Дальше сантехника, — Олег показал на ванную комнату.
Итальянская ванна на львиных лапах, которую Галина выбирала три недели. Умывальник из искусственного камня. Душевая кабина с гидромассажем. Всё демонтировали, упаковали, вынесли. Рабочие трудились споро, без суеты. К обеду ванная комната превратилась в бетонную коробку с торчащими трубами.
— Теперь полы, — Галина показала на керамогранит.
— Галь, а ты уверена? — осторожно спросил Олег. — Плитку демонтировать сложно. Она может разбиться.
— Плевать, — отрезала Галина. — Пусть разобьётся. Главное, чтобы он увидел голый бетон.
Керамогранит срывали по кускам. Где-то плитка снималась целиком, где-то трескалась и крошилась. Галина не жалела. Каждый метр этого покрытия оплачен её деньгами, её трудом, её надеждами на семейное счастье.
К вечеру первого дня из квартиры вынесли кухню, сантехнику и половину напольного покрытия. На второй день демонтировали натяжные потолки. Белоснежная ткань с точечными светильниками повисла лохмотьями, обнажая бетонные перекрытия. Рабочие сняли все люстры, бра, встроенные светильники.
— Розетки и выключатели тоже? — уточнил один из рабочих.
— Всё, что я покупала, — кивнула Галина.
Со стен исчезли дизайнерские выключатели и розетки с USB-портами. Остались только дыры в штукатурке и торчащие провода.
Олег стоял посреди опустошённой квартиры и медленно оглядывался.
— Знаешь, сестрёнка, я видел много разрушенных квартир на своём веку, — пробормотал брат. — Но чтобы так методично… Это сильно.
— Он хотел получить квартиру без моих вложений, — Галина смотрела на голые стены без эмоций. — Получит.
На третий день приехал Владимир с покупателями. Галина специально осталась в квартире, чтобы увидеть лицо мужа. Она сидела на подоконнике в пустой комнате, когда входная дверь открылась.
— Ну вот, проходите, смотрите, — голос Владимира звучал бодро. — Евроремонт, всё новое, мебель…
Муж замер на пороге. За его спиной столпились мужчина в костюме и женщина с ребёнком. Все трое уставились на разорённую квартиру.
— Что здесь произошло? — прошептал Владимир.
Галина спрыгнула с подоконника и направилась к выходу. Владимир схватил её за руку.
— Ты что наделала?! Ты с ума сошла?!
— Убери руку, — холодно произнесла Галина.
— Я тебя в тюрьму упеку! Это порча имущества!
— Какого имущества? — Галина вырвала руку. — Я демонтировала только то, что покупала на свои деньги. У меня все чеки. Всё вывезенное — моя собственность. Квартира твоя, а вложения в неё — мои.
Владимир побелел. Покупатели переглянулись и поспешно направились к выходу.
— Подождите! — закричал муж. — Это недоразумение! Мы всё восстановим!
Но дверь уже захлопнулась. В квартире воцарилась тишина. Владимир медленно повернулся к Галине.
— Зачем? — в его голосе звучало непонимание. — Зачем ты это сделала?
— Ты думал, что ремонт — это твой бонус? — Галина взяла последнюю коробку с вещами. — Нет. Это была моя инвестиция. И я её забираю.
— Ты уничтожила квартиру!
— Я вернула ей первоначальный вид, — Галина подошла к двери. — Те самые руины, в которые ты меня когда-то привёл. Наслаждайся.
— Галя! — Владимир шагнул вперёд. — Давай обсудим! Я готов выплатить тебе компенсацию!
— Теперь? — Галина усмехнулась. — Когда твоя сделка сорвалась? Интересное предложение.
— Я найду других покупателей!
— Конечно найдёшь, — кивнула Галина. — Только продашь квартиру теперь не за четыре миллиона, а за миллион двести. Или меньше. Придётся вкладывать в новый ремонт. А деньги у тебя есть? Или мама поможет?
Владимир сжал кулаки. Лицо мужа налилось краской. Кричал бранные слова.
— Возможно, — Галина положила ключи на бетонный пол. — Но не дура. Прощай, Вова.
Галина вышла из квартиры и закрыла за собой дверь. В подъезде пахло сыростью и старой краской — так же, как пять лет назад, когда она впервые поднималась по этим ступенькам, полная надежд и планов.
Брат Олег ждал внизу в машине.
— Ну что, отгремело? — спросил Олег, когда сестра села на переднее сиденье.
— Отгремело, — выдохнула Галина.
— Как он?
— Как человек, у которого отняли бесплатный приз.
Олег усмехнулся и завёл мотор.
— Поехали ко мне. Светка пирог испекла. Обмоем твоё освобождение.
Следующие недели были сложными. Галина сняла небольшую однушку. Вырученные деньги от продажи кухни и сантехники частично компенсировали потери, меньше половины от вложенного. Но Галина не жалела.
Владимир звонил первые две недели. Сначала угрожал судом, потом пытался давить на жалость, потом предлагал вернуться и всё обсудить. Галина не отвечала. Через месяц звонки прекратились.
От общих знакомых Галина узнала, что муж так и не смог продать квартиру по нормальной цене. Лариса Михайловна в ярости разорвала отношения с сыном, обвинив того в глупости. Бизнес друга Юрия лопнул через три месяца, не начавшись.
Галина устроилась на новую работу — в крупную страховую компанию с окладом на двадцать тысяч больше прежнего. Новые коллеги были приветливыми, начальство адекватным. Впервые за долгое время она стала высыпаться.
Однажды вечером Галина сидела на крошечной кухне съёмной квартиры и пила чай. Кухня была в два раз меньше той, немецкой, и шкафчики скрипели. Но это было честное жильё. Никто не мог отнять его, потому что Галина платила за него из собственного кармана.
Телефон завибрировал. Незнакомый номер. Галина нажала отбой. Через минуту пришло сообщение от того же номера.
«Галя, это я. Можем встретиться? Мне нужно поговорить. Владимир».
Галина посмотрела на экран, усмехнулась и удалила сообщение. Потом заблокировала номер. Некоторые главы в жизни нужно закрывать навсегда, не оставляя возможности для продолжения.
Через полгода Галина записалась на курсы дизайна интерьера. Опыт собственного ремонта оказался бесценным. Преподаватель хвалил её чувство стиля и понимание материалов. Галина поняла, что может превратить свою боль в профессию.
Ещё через год она получила первый заказ — помочь молодой паре с ремонтом квартиры. Галина сидела с клиентами на их будущей кухне и объясняла нюансы планировки.
— А на чьё имя квартира? — невзначай спросила Галина.
Молодые переглянулись.
— На моё, — ответил парень. — Досталась от бабушки.
— Понятно, — кивнула Галина. — Тогда давайте сразу обсудим важный момент. Если ваша девушка будет вкладывать свои деньги в ремонт, составьте соглашение. Пропишите, кто сколько вложил. Это защитит обоих.
Девушка удивлённо посмотрела на дизайнера.
— Разве это обязательно? Мы же доверяем друг другу.
— Доверяй, но проверяй, — Галина достала планшет и открыла шаблон договора. — Жизнь непредсказуема. Лучше иметь защиту и не пользоваться ею, чем остаться ни с чем.
Парень задумчиво кивнул.
— Звучит разумно.
Галина улыбнулась. Её опыт помогал другим избегать ошибок. И это было куда ценнее любой мести.
Вечером того же дня Галина гуляла по набережной. Весна вступала в свои права. Телефон завибрировал — сообщение от брата Олега.
«Светка видела твоего бывшего в магазине. Выглядит так себе. Квартиру так и не продал. Мамаша его достала советами. Как ты?»
Галина набрала ответ.
«Я в порядке. Завтра на встречу с новым клиентом. Жизнь налаживается».
И это была правда. Жизнь действительно налаживалась. Медленно, с трудом, но налаживалась. Галина потеряла мужа, вложенные деньги и пять лет жизни. Но взамен получила нечто более ценное — понимание собственной силы и права на уважение.
Она больше не была наивной, готовой вкладывать всё в чужие мечты. Теперь Галина строила собственное будущее — на своём фундаменте, по своим чертежам. И никто не мог отнять это у неё.
