Александр Иванович Куприн жил всегда «на полную катушку», он не терпел полутонов. Если он злился, то от его гнева дрожали стены, если радовался, то это была по-детски светлая, всеобъемлющая радость. Его дружба была безоговорочна и крепка, ненависть — бескомпромиссна. Ну а если он любил, то любовь эта захватывала его всего, без остатка и превращалась в новый импульс для его жизни и творчества.
За первую любовь маленького Сашу Куприна выпороли: он так увлекся своей партнершей по танцам в сиротском доме, что это встревожило его наставников. Свою последнюю влюбленность пожилой писатель скрывал от всех — известно только, что он так и не решился к подойти к этой даме, сидел в парижском ресторанчике и писал стихи.
И никто на свете не узнает,
Что годами каждый час и миг
От любви томится и страдает
Вежливый внимательный старик.
В промежутке между детской влюбленностью и последним «бесом в ребро» было множество увлечений, влюбленностей, случайных связей, две жены и одна любовь. Почему одна? Потому что на закате жизни Куприн написал: «Тысячу раз может любить человек, но только один раз он любит».
Со своими двумя женами писатель Александр Куприн познакомился практически в один день и в одной квартире. И обе они шли рядом с его гробом в день его похорон… Жизнь иногда выстраивает такие сюжеты, что нарочно не придумаешь.
Началось все в один из ноябрьских вечеров 1901 года. В редакцию журнала «Мир Божий», располагавшуюся в Петербурге по адресу Разъезжая, дом 7, пришли два друга — Иван Бунин и Александр Куприн. Куприну 31 год, позади четыре года службы офицером; а после того он успел поработать репортером, землемером, псаломщиком, актером, кузнецом, столяром, изучал зубоврачебное дело, разводил «махорку-серебрянку» на Волыни и пытался постричься в монахи. Уже вышли из-под его пера и «Олеся» и «Молох».
И вот — Петербург, 1901 год. На Разъезжей, где была и редакция, и квартира издательницы, друзья узнали, что хозяйка журнала Александра Аркадьевна Давыдова-Горожанская приболела и примет их ее приемная дочь Муся, двадцатилетняя курсистка-бестужевка, черноглазая, острая на язык Мария Карловна.
«Муся была подкидыш, — вспоминала писательница Ариадна Тыркова-Вильямс. — Ее младенцем принесли к дверям Давыдовых… Очень хорошенькая… Ее портил смех, недобрый, немолодой. Точно она говорила: «Какие вы все дураки, и до чего вы мне надоели…»
Давыдовы, у которых были собственные сын и дочь, отнеслись к девочке как к родной, не делая различий для приемыша. Муся росла в богемной атмосфере, среди знаменитостей (в квартире бывали Тургенев, Чехов, Всеволод Гаршин, молодой Горький), и Куприн, увидев ее впервые, едва не спрятался за спину Бунина. Приемный отец Муси, Карл Юльевич Давыдов, был известным композитором и директором Петербургской консерватории.
Куприн сконфуженно переминался с ноги на ногу и, смущенно улыбаясь, мял в руках шапку. В синем костюме в серую полоску, мешковато сидевшем на его широкой в плечах, коренастой фигуре, низком крахмальном воротничке, каких уже давно не носили в Петербурге, и большом желтом галстуке, Куприн казался неуклюжим и простоватым провинциалом.
«У вас товар, у нас — купец. Разрешите представить вам жениха. Талантливый беллетрист, недурен собой, — балагурил, раздеваясь в прихожей, Бунин. — Александр Иванович, — обратился он к другу, — повернись-ка к свету!.. Ну… Как вам, Мария Карловна?…» — «Нам ничего, — смеясь, подхватила шутку находчивая Маша. — Мы-то что. Как маменька прикажут…»
Через неделю Куприна с Буниным у Давыдовых принимали уже иначе: накрыли стол с крахмальными салфетками, изысканная посуда, дорогие вина, закуски. Влюбленный Куприн просит руки Муси у ее родителей.
Горничным помогала прислуживать хрупкая ясноглазая девушка, которую звали просто Лизой и к которой в доме относились как к воспитаннице. Куприн, уже увлеченный черноглазой Мусей, не рассмотрел ее и уж, конечно, не знал, что через шесть лет после женитьбы на Маше, его второй женой станет как раз она — Лиза Гейнрих, родная сестра гражданской жены Мамина-Сибиряка, сирота, отданная Давыдовым на воспитание.
В канун Нового года, Александр Иванович принес своей невесте обручальное кольцо, на внутренней стороне которого было выгравировано: «Всегда твой Александр. 31.12.1901 года».
Через три месяца — совсем скоро, в феврале 1902 года — Маша станет женой Куприна. Ариадне Тырковой, правда, признается: «Знаете, маме хочется, чтобы я вышла за Куприна…» — «А вам-то самой хочется? — спросит та и добавит: — Не выходите зря. Не надо. Он в вас по-настоящему влюблен». — Маша в ответ рассмеется: — «Знаете, что мама сказала? Выходи. У нас будет ребеночек. А потом, если Куприн надоест, можно его сплавить, а ребеночек останется». Так и случится. Через одиннадцать месяцев после свадьбы у них рождается дочь Лида.
Маша разглядела в Куприне талант великого писателя. Он начинает писать повесть»Поединок», где поединком был его личный поединок с царской армией. Но когда что-то пойдет не так и «Поединок» станет буксовать в середине повествования, Маша покажет ему на дверь: «Сначала «Поединок»! А до той поры я для тебя не жена!..»
Главная героиня «Поединка» Шурочка словно списана с Муси: «…Слушай же: я расскажу тебе, как ты красива. Слушай. У тебя бледное и смуглое лицо. Страстное лицо. И на нем красные, горящие губы — как они должны целовать! — и глаза, окруженные желтоватой тенью… Когда ты смотришь прямо, то белки твоих глаз чуть-чуть голубые, а в больших зрачках мутная, глубокая синева. Ты не брюнетка, но в тебе есть что-то цыганское. Но зато твои волосы так чисты и тонки и сходятся сзади в узел с таким аккуратным, наивным и деловитым выражением, что хочется тихонько потрогать их пальцами. Ты маленькая, ты легкая, я бы поднял тебя на руки, как ребенка…»
Летом на даче Куприн после завтрака уходит на чердак, дописывать «Поединок». Муся инспектирует чердак и видит, что писатель, удобно устроившись на лежанке мирно посапывает. Тогда она перестает кормить его завтраком, пока он не напишет «положенную норму» страниц. Но, наверное, они друг друга стоили…
Как-то читая вслух жене, Куприн обидится на ее замечание, и порвет рукопись на части, бросив в помойку. Только через три месяца пожалеет об этом и скажет жене, что в той рукописи «было кое-что недурно», и что жаль, что он ее порвал. Маша усмехнется, молча шагнет к комоду и протянет ему склеенные ею страницы… «Машенька! Это же чудо! — кинется он целовать ее. — Неужели ты сохранила?»
Впрочем, сто двадцать лет, миновавшие с тех пор, позволяет сказать — он и сам не был идеальным мужем. Это ведь про него ходили стишки, пущенные из «Вены» — писательского ресторанчика на углу Гороховой и Морской: «Если истина в вине, сколько истин в Куприне!» Это ведь Куприн в «Вену пригласил весь мужской хор Александро-Невской лавры, включая знаменитых басов Здобнова и Ермилова, чтобы пели лично ему.
Или еще эпиграмма посвященная Куприну — «Водочка откупорена, плещется в графине. Не позвать ли Куприна по этой причине».
Как было Маше жить с таким?
То он три дня пропадает у цыган и его вытаскивает оттуда Вересаев: «На вас смотрит вся читающая Россия, а вы?»
А однажды, приревновав Машу, когда она вернулась слишком поздно из театра, чиркнет спичкой и подожжет на ней платье. Мария Карловна Куприна рассказывала в мемуарах: «Он схватил со стола спички, чиркнул, дрожащей рукой прикурил и бросил горящую спичку мне на подол. Я была в черном газовом платье. Платье загорелось».
Многие современники, близко знавшие писателя, также отмечали его буйный нрав, — он был страшен во хмелю, злоупотреблял своей физической силой и временами совершал бессмысленные и жестокие поступки. Мария Карловна долгое время была ему опорой, мечтала обуздать буйный нрав мужа и сделать из него знаменитого писателя. Исполнилось лишь второе.
Куприн будет уезжать к любимому Черному морю, чтобы работать по-настоящему, но Маша станет верить ему все меньше и меньше. «Разойтись с ним было трудно», — признается Маша и добавит: «…это было ожесточение мучительной страсти…»
Живя с Машей, Куприн вывел на столешнице своей, где расписывались именитые гости, броский афоризм: «Мужчина в браке подобен мухе, севшей на липкую бумагу; и сладко, и скучно, и улететь нельзя».
В один из дней Куприн увидел Лизу в форме сестры милосердия. Она собиралась на Русско-японскую войну. И Куприн взглянул на Лизу другими глазами: вот она, чистая, нежная, ясная, строгая…
«Достанется же кому-то такое счастье», — произнес Куприн.
Потом до него будут доходить слухи, что Лиза добралась до Дальнего Востока, работала в полевом госпитале, даже была награждена. И собирается замуж за военного врача. Кажется, они были обручены. Но Лиза внезапно расторгает помолвку. Из-за чего? Просто она становится свидетельницей ужасной сцены: ее жених избил до полусмерти рядового солдата. Жених валяется в ногах, просит о прощении. Но Лиза непреклонна. Это просто потрясло Куприна. Ну, как им, таким одинаково мыслящим, было не сойтись?
Лиза, вернувшись с фронта, Куприных в городе не застала. Но, забежав на Разъезжую, увидев, что маленькая дочь их, Лида, оставленная на няньку, лежит заболевшая, уже не отошла от кровати, осталась лечить, спасать. Муся, обрадовавшись привязанности дочери к Лизе, предложила ей поехать с ними в Даниловское, в имение друга Куприна — Батюшкова. Лиза, оставшаяся совсем без денег, согласилась. Ей платят жалование Куприны — двадцать пять рублей в месяц и она нянчится с их ребенком.
Вот там, в Даниловском, в парке, Куприн объяснился с Лизой: «Я, больше всего на свете, больше себя, семьи, своих писаний люблю Вас…» — «Что вы, что вы говорите!» — прошептала в ответ Лиза и, не дослушав, убежала. А рано утром, никому не сказав, тихонько собралась, уехала и устроилась на работу в госпиталь.
Встреча с Лизой поставила точку в семейной жизни супругов — Куприн ушел из дома и поселился в петербургской гостинице «Пале-Рояль». К Мусе он больше не вернется. Последовал страшный многодневный загул, и тогда близкий друг писателя Батюшков, чтобы выправить положение, нашел адрес госпиталя, где работала Лиза, и поехал к ней.
Усадив напротив себя удивленную и встревоженную сестру милосердия, прямо сказал ей, что Александр Иванович гибнет и лишь она в состоянии его спасти: «Спасите его, Елизавета Морицовна!»
Лиза едет к терпящему бедствие писателю и селится в той же гостинице. Она ставит одно условие: Куприн должен согласиться на лечение, а она обещает быть с ним.
И тогда этот сильный и неистовый человек, которому ничего не стоит поджечь на женщине платье или швырнуть полицейского в воду, подчиняется и принимает условия своей хрупкой спасительницы. Спасать писателя надо было от пьянства, от сброда, который его окружал, от скандалов в семье и издателей, которые пользовались его состоянием.
В марте 1907 года Куприн и Мария разводятся. Лиза становится его неофициальной женой, поскольку официально документы о разводе были получены только в 1909 году. В апреле 1908 года у них рождается дочь Ксения. После рождения дочери Куприн и Лиза венчаются.
Лиза два года жила с Куприным, официально женатым на Марии Карловне, а когда он все-таки добился развода, то оставил первой жене все имущество и права на издание всех произведений.
Куприн с Лизой и дочкой селятся в Гатчине, где Александр купил «зеленый домик» специально в честь жены — на Елизаветинской улице. Он счастлив, сочиняя «Суламифь», сплошное посвящение их с Лизой любви. Лиза смеется, глядя, как он, пишет «Суламифь», выскакивает во двор от переполнявших его чувств и горстями глотает снег.
«Верь мне, — писал в рассказе Куприн. — Тысячи раз может любить человек, но только один раз любит. Тьмы людей думают, что любят, но только двум из них посылает Бог любовь». Он помолодел, похорошел с Лизой. Он счастлив. Через полтора года после рождения Ксюши у Куприных появляется вторая дочь — Зиночка.
Мемуаристы той поры, упоминая о Куприне, почти не замечают его новую жену. В отличие от Марии Карловны, внешне яркой, громкоречивой, стремящейся всегда и всюду быть на первом плане, Елизавета Морицовна, напротив, на главные роли не претендовала.
Семья в 1911 году отправляется за границу, посещая Ниццу, Марсель, Венецию, Геную, Ливорно, Корсику, Вену и Варшаву.
Куприн пытается бороться с пьянством, иногда «завязывал» на несколько месяцев, но потом все возвращалось: алкоголь, исчезновения из дома, женщины, веселые собутыльники… Вера Муромцева, жена Бунина, вспоминала, как Бунин и Куприн на минуту зашли в гостиницу, где жили Куприны.
«Застали Елизавету Морицовну на площадке третьего этажа. Она была в домашнем широком платье (Лиза в ждала ребенка). Бросив ей несколько слов, Куприн с гостями отправился в поход по ночным притонам. Вернувшись в «Пале-Рояль», мы застали Елизавету Морицовну на том же месте, где ее оставили. Лицо ее, под аккуратно причесанными волосами на прямой ряд, было измучено».
А дальше… Сначала в 1912 году умирает трехлетняя Зина от воспаления легких. Всю свою любовь родители обрушивают на старшую дочь Ксюшу, по-домашнему Кису. Девочке позволено буквально все и она прекрасно это знает умело пользуется этим.
Федор Фидлер записал в дневнике в 1912 году о своем визите в дом Куприных:
В комнату вошла Ксюша, дочь Куприна, и стала кричать на отца за то, что он не купил ей куклу (магазины в воскресенье были закрыты). Затем она демонстративно вышла. Дерзкое, с холодным эгоистическим взглядом, неприятное четырехлетнее существо!
Начинается Первая мировая война. После начала войны Куприн открыл в своем доме военный госпиталь. В ноябре 1914 года Александр Иванович был направлен в ополчение в Финляндию командиром пехотной роты.
Он был демобилизован в июле 1915 года по состоянию здоровья, вернулся в Гатчину. Революция, эмиграция в Париж.
Куприн прожил во Франции почти двадцать лет, но так и не смог адаптироваться в чужой стране. Материальное положение супругов было весьма непростым. Заработки самого Куприна носили случайный характер, а коммерческие предприятия Елизаветы Морицовны не удавались.
Елизавета переводила на французский язык известные произведения Куприна, а ему писать новые было все труднее. Его постоянно угнетала тоска по России. Единственное крупное произведение, написанное ив эмиграции — роман «Юнкера»…
«Дела мои — бамбук», — писал другу из Парижа. В другом письме сообщил: «Денег у меня — ни кляпа» и добавил — «Вино здесь пахнет мокрой собакой». Про Лизу написал, что ей приходится «столько бегать, хлопотать и разрываться на части, что не хватило бы и лошадиной силы».
Переговоры, долги, кухня, рукоделие, штопка, переводы, заклады и выкупы, поиски лекарств, квартир, попытка открыть переплетную мастерскую, потом, после разорения, — книжного магазина, тоже лопнувшего… Лиза прикрывала мужа и дочь, словно крыльями, защищала, ограждала их.
1929 году Куприн напишет:
«Сила любовной страсти уравнивает все разницы: пола, крови, происхождения, возраста и даже социального положения — так велика ее блаженная и блажная мощь! Но в этой стихии всегда властвует не тот, который любит больше, а тот, который любит меньше: странный и злой парадокс!»
Ксения Куприна стала вполне успешной моделью и актрисой немого кино, выбрав манерно-инфантильный псевдоним «Киса Куприна».
В Россию Куприн, смертельно больной, вернется умирать. Вместе с Лизой они приедут в Ленинград в 1937 году. Александр Иванович ничего больше не напишет.
Его не станет 25 августа 1938 года. Причина смерти 67-летнего писателя — рак пищевода. Лиза в 1942 году в блокадном Ленинграде получит ложное известие о том, что Ксению во Франции арестовало гестапо. Поверив и не в силах вынести потерю Кисы, Елизавета Морицовна покончила с собой, пережив Куприна всего на четыре года. Она похоронена рядом с супругом на Волковском кладбище.
