— Где они? — Яна стояла посреди кухни, уперев руки в бока. Её взгляд сканировал поверхность мраморной столешницы, где обычно, рядом с вазой для фруктов, лежал увесистый брелок от её красного купе. Но сегодня там было пусто.
Сергей не спеша отрезал кусок ветчины, отправил его в рот и только потом, тщательно прожевав, указал ножом на маленькую синюю карточку, лежавшую возле его чашки с кофе.
— Там.
Яна подошла ближе, брезгливо взяла двумя пальцами пластиковый прямоугольник с изображением тройки лошадей и поднесла его к лицу.
— Это шутка? — её голос звучал не громко, но в нем слышался скрежет металла. — Ты подарил мне скидочную карту в «Пятерочку»? Сереж, у меня маникюр на девять тридцать, я опаздываю. Где ключи?
— Это не скидочная карта, Ян. Это «Тройка». Единый проездной. Баланс пополнен на месяц вперед, так что можешь ни в чем себе не отказывать. Автобус, трамвай, метрополитен имени Ленина. Говорят, новые вагоны там очень комфортные, с кондиционерами и зарядками для телефонов.
Сергей говорил спокойно, даже буднично, не отрываясь от завтрака. Эта его манера — делать вид, что происходит нечто само собой разумеющееся, — всегда выводила Яну из себя больше, чем открытая агрессия. Она швырнула карточку обратно на стол. Пластик сухо стукнул о камень и отлетел в тарелку с тостами.
— Ты забрал ключи от моей машины и дал мне проездной на метро? Чтобы я стала ближе к народу? Ты головой ударился? Я не спущусь в эту вонючую яму! Я только что вызвала VIP-такси за твой счет, и буду кататься на нем весь день! И если ты не вернешь ключи к вечеру, я расцарапаю гвоздем твой джип! — вопила жена, когда муж решил лишить её автомобиля за постоянные штрафы, но Сергей даже не моргнул.
Вместо ответа он полез в портфель, стоящий на соседнем стуле, и вытащил оттуда увесистую пачку бумаги, перетянутую аптекарской резинкой. Пачка с глухим шлепком приземлилась перед Яной.
— Ознакомься на досуге, пока будешь ехать. Здесь сорок пять тысяч рублей, Яна. Это штрафы только за прошлый месяц. Превышение на сорок, превышение на шестьдесят, выезд на автобусную полосу. А вот это, — он вытащил из пачки цветную фотографию формата А4, — твой задний бампер. Ты вчера парковалась у фитнеса и снесла столбик ограждения. Даже не заметила, просто ушла качать пресс. Мне звонил начальник охраны клуба, просил урегулировать вопрос с погнутым имуществом.
Яна мельком глянула на фото. На глянцевом красном боку машины зияла глубокая белая царапина, переходящая в трещину.
— И что? — она пожала плечами, поправляя шелковый рукав халата. — Это всего лишь пластик. Отдай в покраску. У тебя есть каско, есть свои сервисы. В чем проблема? Из-за царапины ты решил устроить этот детский сад с метрополитеном?
— Проблема не в царапине, — Сергей отложил вилку и посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было злости, только усталость человека, который объясняет теорему Пифагора золотой рыбке. — Проблема в том, что тебе плевать. Ты опасна на дороге. Ты не смотришь на знаки, не смотришь в зеркала. Я устал каждое утро начинать с проверки приложения «Госуслуги». Неделя пешком. Это не обсуждается. Походишь, посмотришь на мир не через тонированное стекло, может, научишься ценить то, что имеешь.
Яна смотрела на него несколько секунд, оценивая ситуацию. Он не блефовал. Ключей на столе не было, в его карманах — вряд ли, он слишком предусмотрителен. Значит, он спрятал их в сейф или вообще унес из дома. Воспитывать вздумал. Педагог нашелся.
На её губах появилась холодная, недобрая улыбка.
— Хорошо, — сказала она. — Неделя так неделя. Ты хочешь, чтобы я научилась ценить деньги? Прекрасный урок. Я способная ученица.
Она взяла свой смартфон, разблокировала экран и демонстративно нажала на иконку приложения такси. Пальцы быстро заскользили по стеклу.
— Куда мы сегодня поедем? Маникюр, потом завтрак с Леной на Патриках, потом мне нужно в ЦУМ, забрать платье из химчистки… Ой, а потом я хотела заехать в тот новый спа за городом. Маршрут насыщенный.
Сергей снова взялся за кофе.
— Вызывай «Комфорт плюс», карта привязана. Я не против такси, если это безопаснее, чем ты за рулем.
— «Комфорт»? — Яна рассмеялась, но смех вышел коротким и сухим. — Нет, милый. Ты же забрал у меня машину премиум-класса. Значит, замена должна быть равноценной. Я не собираюсь тереться локтями с кем попало в прокуренной «Оптиме».
Она развернула телефон экраном к мужу. Палец завис над кнопкой подтверждения заказа.
— Тариф «Elite». Видишь? Тут только «Майбахи» и новые «S-классы». Ожидание пять минут. Стоимость подачи… о, высокий спрос, прекрасно.
— Яна, прекрати, — Сергей нахмурился. — Это глупо. Ты потратишь на такси больше, чем стоит ремонт бампера.
— А это уже не мои проблемы, — отчеканила она. — Ты сам создал эту ситуацию. Ты решил поиграть в принципиального мужика? Пожалуйста. Плати за свои принципы.
Она нажала кнопку «Заказать». Экран моргнул, и появилась надпись: «Водитель Константин на Mercedes-Benz Maybach S-class прибудет через 4 минуты».
— Я буду ездить на нем везде, — продолжила Яна, глядя на мужа с вызовом. — И я не буду его отпускать. Он будет ждать меня у салона, у ресторана, у магазина. Час ожидания по этому тарифу стоит как твой обед. А ждать я люблю долго.
Сергей молчал. Желваки на его скулах дрогнули, но он не произнес ни слова. Просто встал, взял свою пустую тарелку и поставил её в посудомоечную машину.
— У тебя четыре минуты, — сказал он, не оборачиваясь. — Не опоздай. Водители «Майбахов» не любят ждать бесплатно.
— За все платишь ты, дорогой, — бросила она ему в спину и направилась в гардеробную, на ходу отшвырнув ногой упавшую на пол карту «Тройка». Синий пластик проскользил по паркету и замер под холодильником, там, где ему и было самое место в её картине мира.
Война была объявлена, и Яна собиралась вести её по правилам выжженной земли. Если он хотел ударить её по комфорту, она ударит его по единственному месту, которое у него действительно болело — по кошельку.
Черный лакированный бок «Майбаха» отражал утреннее солнце так ярко, что на него было больно смотреть. Константин, водитель в безупречном костюме и белых перчатках, предупредительно распахнул заднюю дверь, едва Яна спустилась с крыльца подъезда. Она скользнула в прохладное нутро салона, пахнущее дорогой кожей и сандалом, с таким видом, словно это была её личная карета, а не наемный транспорт.
— Доброе утро, Яна Владимировна. Куда направляемся? — голос водителя был бархатным, профессионально лишенным эмоций.
— Доброе, Константин, — она вальяжно откинулась на мягкую спинку, вытягивая ноги. — Мы никуда не торопимся. Сначала на Малую Бронную, в салон. А потом… потом посмотрим. День сегодня длинный, и я планирую наслаждаться каждой его минутой. И, Константин, маленькая деталь: когда мы приедем, вы меня ждете. Не завершаете поездку, не берете новый заказ. Просто ждете. У входа. Даже если это займет три часа.
Водитель на секунду встретился с ней взглядом в зеркале заднего вида. Опытный таксист элитного класса, он повидал многое, но в глазах этой ухоженной женщины читался такой ледяной азарт, что ему стало не по себе. Впрочем, счетчик тикал, тариф был заоблачным, а клиент всегда прав, пока привязана платежеспособная карта.
— Как скажете, — кивнул он и плавно тронул машину с места.
Через сорок минут Сергей сидел в переговорной своего офиса. На большом экране проецировались графики квартальной выручки, финансовый директор монотонно бубнил про оптимизацию налоговой базы, но Сергей его почти не слышал. Его телефон, лежащий экраном вниз на столе, вибрировал с пугающей регулярностью.
Сначала это были короткие «дзынь» — уведомления о начале поездки. Потом, спустя час, пришло первое промежуточное списание. Сергей перевернул смартфон, глянул на экран и поморщился, словно от зубной боли.
«Списание: 7 500 RUB. Яндекс Go. Оплата поездки (часть 1)».
Семь с половиной тысяч. За час. Он быстро прикинул в уме: Яна уехала в салон красоты. Обычно она проводит там минимум два с половиной часа. Маникюр, педикюр, укладка, сплетни с администратором. Если машина будет стоять всё это время на платном ожидании в центре Москвы по тарифу «Elite»…
Телефон снова завибрировал.
«Списание: 5 000 RUB. Яндекс Go. Платное ожидание».
Сергей сжал челюсти так, что желваки на скулах побелели. Она не отпустила машину. Она заставила водителя ждать у входа, пока ей пилят ногти. Это было не просто расточительство. Это был плевок. Демонстративный, дорогой плевок ему в лицо. Он представил, как Яна сидит в кресле, потягивает кофе, а за окном, сжигая его деньги просто за факт своего существования, стоит пятиметровый лимузин.
Он набрал её номер. Длинные гудки. Один, второй, третий. Сброс.
— Сергей Николаевич? — голос финдиректора вырвал его из транса. — У нас вопрос по логистике. Мы можем сократить расходы на транспортный цех, если…
— Сокращайте, — рявкнул Сергей, не глядя на сотрудника. — Режьте всё, что можно.
Он снова уткнулся в телефон. Написать ей? «Хватит, отпусти такси»? Это будет выглядеть жалко. Она именно этого и ждет. Его реакции. Его гнева. Его просьбы остановиться. Заблокировать карту? Мысль была соблазнительной. Один клик в приложении — и «пластик» превращается в бесполезный кусок мусора. Поездка прервется, водитель потребует оплату наличными или высадит её.
Но Сергей знал Яну. Если оплата не пройдет, она устроит скандал. Она позвонит ему при всех, включит громкую связь и начнет орать, что муж оставил её без копейки посреди города. Или, что еще хуже, демонстративно расплатится своими бриллиантовыми серьгами с таксистом, а потом расскажет об этом всем их общим знакомым. Репутационные потери будут стоить дороже, чем этот проклятый «Майбах».
Тем временем Яна вышла из салона. Она чувствовала себя великолепно. Свежий маникюр цвета «спелая вишня» идеально гармонировал с её настроением. Черный автомобиль стоял ровно там, где она приказала — у самого крыльца, перекрывая половину тротуара и собирая ненавидящие взгляды пешеходов.
— Заждались? — спросила она, садясь обратно.
— Всё в порядке, — Константин держал марку, хотя ему самому уже порядком надоело сидеть без дела. — Куда теперь?
— ЦУМ. Мне нужно примерить туфли. И, возможно, пообедать. Там есть прекрасное кафе на крыше. Думаю, мы пробудем там часа три, не меньше. Вы ведь не голодны?
— У меня есть вода, спасибо.
— Отлично. Поехали.
Машина мягко влилась в поток. Яна достала телефон и открыла банковское приложение — у неё был дублирующий доступ к счету, чтобы «контролировать семейный бюджет». Она увидела череду списаний и улыбнулась. Сумма уже перевалила за двадцать тысяч. А ведь не было еще и полудня.
Она представила лицо Сергея. Как он сидит в своем кабинете, в дорогом костюме, и считает эти цифры. Он ведь любит считать. Он считает каждый литр бензина в её машине, каждый штраф. Ну вот, теперь пусть считает стоимость её комфорта.
В три часа дня, когда Сергей был на встрече с важными партнерами из Китая, телефон в его кармане раскалился. Он украдкой глянул на экран под столом.
«Списание: 15 000 RUB. Яндекс Go». «Списание: 12 500 RUB. Ресторан BOLSHOI».
Она обедала. И машина всё это время ждала её. С включенным двигателем, с климат-контролем, с водителем, которому капала почасовая оплата. Сергей почувствовал, как к горлу подступает тошнота. Дело было не в тридцати или сорока тысячах. Для его бизнеса это не крах. Дело было в циничной, холодной жестокости, с которой самый близкий человек уничтожал результаты его труда. Она не просто тратила деньги — она сжигала их в топке своего эго.
Он набрал сообщение: «Яна, это перебор. Ты уже накатала на два покрашенных бампера. Остановись».
Ответ пришел мгновенно, словно она держала телефон в руках: «А мне нравится. Очень удобно. Водитель дверь открывает, не то что ты. И не нудит про штрафы. Кстати, мы сейчас едем за город. В тот самый спа. Там пробки на выезде, так что счетчик будет крутиться быстро. Не скучай, милый. Я делаю всё, чтобы стать ближе к народу, но народ почему-то предпочитает Майбахи».
Сергей убрал телефон. Китайский партнер что-то говорил про перспективы рынка, улыбался и кивал, но Сергей видел перед собой только наглую ухмылку жены и черный автомобиль, ползущий в пробке по тарифу, от которого у нормального человека случился бы инфаркт.
Он понял, что сегодня вечером разговорами дело не ограничится. Это была не воспитательная мера. Это была война на истощение. И Яна, похоже, решила, что её ресурсы бесконечны, пока у него есть пульс и банковский счет.
В квартире царил полумрак, разбавленный лишь холодным пятном света от диодной лампы над кухонным островом. Сергей сидел на высоком барном стуле, не шевелясь, словно статуя, высеченная из усталости и разочарования. Перед ним лежал единственный лист бумаги — распечатка банковской выписки, еще теплая от принтера.
Звук открывающегося замка прозвучал в тишине как передергивание затвора. Яна вошла в квартиру, принеся с собой запах улицы, смешанный с ароматом дорогого массажного масла и сандала. Она выглядела вызывающе свежей. Ни тени раскаяния, ни капли усталости. Напротив, она светилась той особой, хищной энергией женщины, которая провела день, потакая своим прихотям за чужой счет.
Она сбросила туфли, небрежно отшвырнув их в сторону обувной полки, и прошла на кухню, шурша пакетами из ЦУМа.
— Ты еще не спишь? — бросила она, даже не глядя на мужа. — А я думала, ты уже подсчитываешь убытки под одеялом. Воды налей мне. В машине было душновато на обратном пути.
Сергей не пошевелился. Он медленно пододвинул лист бумаги к краю стола, ближе к ней.
— Восемьдесят семь тысяч четыреста рублей, — произнес он. Голос был сухим, лишенным интонаций, похожим на шелест сухих листьев. — Это итог твоего дня. Восемьдесят семь тысяч, Яна.
Яна поставила пакеты на пол, подошла к столу и, наконец, удостоила мужа взглядом. В её глазах плясали злые искорки.
— И что? — она изогнула бровь. — Ты хочешь, чтобы я извинилась? Или, может быть, вернула тебе деньги? Сережа, не смеши. Ты сам выбрал этот тариф. Ты сам сказал: «Вызывай такси». Я вызвала. То, что у меня есть вкус и стандарты, ты знал еще до свадьбы.
— Это не стандарты, — Сергей ткнул пальцем в строчку с итоговой суммой. — Это математика унижения. Ты потратила за двенадцать часов сумму, на которую семья из трех человек в регионе живет два месяца. Ты сожгла эти деньги не потому, что тебе нужно было ехать, а чтобы сделать мне больно. Ты просто катала водителя. Ты платила за то, чтобы машина стояла пустой.
— Я платила за свой комфорт! — резко перебила она, и в её голосе впервые прорезались металлические нотки. — Я платила за то, чтобы, выйдя из салона, не ждать на ветру ни секунды. Я платила за то, чтобы не чувствовать себя наказанной школьницей, у которой злой папочка отобрал игрушку. Ты хотел меня проучить? Ты хотел показать мне моё место? Поздравляю, ты показал. Моё место — на заднем сиденье «Майбаха». И нигде ниже.
Сергей посмотрел на неё так, словно видел впервые. Перед ним стояла не та женщина, с которой он когда-то строил планы и мечтал о будущем. Перед ним стоял расчетливый, холодный потребитель, для которого он был всего лишь функцией. Банкоматом с ногами.
— Ты понимаешь, что это абсурд? — тихо спросил он. — Ремонт твоего бампера стоит сорок тысяч. Штрафы — еще сорок пять. Ты сегодня просто так, из вредности, удвоила сумму ущерба. Где логика, Яна? Мы одна семья. Это наши общие деньги. Ты сейчас обворовала саму себя.
— Нет, дорогой, — Яна наклонилась к нему через стол, её лицо оказалось совсем близко. От неё пахло лавандой и холодной яростью. — Это не «наши» деньги. Когда ты решаешь за меня, на чем мне ездить, ты даешь понять, что деньги — твои. А я — так, приложение к твоему успеху. Раз ты хозяин ресурсов, то и неси ответственность за содержание своего «имущества». А содержание элитного имущества стоит дорого.
Она выпрямилась и прошла к холодильнику, достала бутылку воды VOSS, открыла её и сделала несколько жадных глотков. Сергей наблюдал за ней, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается. Не любовь, нет. Любовь умерла где-то между третьим и четвертым штрафом за превышение скорости. Ломалось уважение. Ломалась надежда на диалог.
— Завтра ты поедешь на метро, — сказал он, глядя в стену. — Карта заблокирована. Лимит исчерпан.
Яна замерла с бутылкой у рта. Медленно опустила руку. Тишина в кухне стала плотной, вязкой, как гудрон.
— Если ты не вернешь мне ключи прямо сейчас, — произнесла она очень тихо, но каждое слово падало в тишину как камень, — то завтра я не поеду на метро. Я закажу вертолет. Есть такая услуга, аэротакси до «Шереметьево», а оттуда — бизнес-джетом хоть в Питер на обед. И я оплачу это не с твоей карты, которую ты заблокировал. Я возьму свои украшения, которые ты мне дарил, отнесу их в ломбард и буду гулять на все деньги. Публично. С размахом. Я устрою такое шоу, что твои партнеры будут обсуждать это месяц. Ты хочешь стать посмешищем, Сергей? Ты хочешь, чтобы весь город знал, что ты жмешься на такси для жены?
Сергей поднял голову. Он видел, что она не шутит. В её расширенных зрачках плескалась абсолютная, дикая решимость. Она была готова сжечь их репутацию, их бюджет, их отношения — всё, лишь бы не уступить ни миллиметра в этой бессмысленной войне амбиций.
— Ты шантажируешь меня? — спросил он.
— Я ставлю условия капитуляции, — усмехнулась Яна. — Ключи на стол, Сережа. И мы забудем этот день как страшный сон. Я даже пообещаю быть аккуратнее на парковке. Честное слово. Но если ты продолжишь упираться… поверь, сегодняшний счет за такси покажется тебе чаевыми.
Она выжидательно смотрела на него. Красивая, ухоженная, совершенно чужая женщина в его кухне, требующая выкуп за спокойную жизнь. Сергей перевел взгляд на распечатку. Цифры 87 400 словно выжигали сетчатку. Это была цена одного дня её гордыни. Сколько будет стоить неделя? Месяц? Жизнь?
Он вдруг понял, что спорить бесполезно. Нельзя объяснить человеку ценность денег, если он никогда их не зарабатывал, а только тратил. Нельзя объяснить ценность уважения тому, кто считает уважением лишь потакание капризам.
Война была проиграна не потому, что у него кончились аргументы. А потому, что противник был готов взорвать всё поле битвы вместе с собой.
— Хорошо, — сказал Сергей. Он полез в карман домашних брюк. Его пальцы нащупали холодный металл брелока.
Яна победно улыбнулась. Она знала, что победит. Она всегда побеждала, потому что ей было нечего терять, кроме чужих денег, а ему было что терять — своё лицо и остатки нервной системы.
Тяжелый брелок с хромированным логотипом немецкого автопрома упал на стол с глухим, костяным стуком. Он приземлился прямо поверх банковской выписки, перечеркнув собой строчку с итоговой суммой в восемьдесят семь тысяч рублей. В этот момент между супругами что-то оборвалось — беззвучно, но необратимо, словно лопнул трос, удерживающий мост над пропастью.
Сергей убрал руку не сразу. Несколько секунд его пальцы еще лежали рядом с ключами, словно прощаясь с последней иллюзией контроля над собственной жизнью.
— Забирай, — произнес он. Голос был абсолютно ровным, лишенным той вибрации гнева, которая была утром. Это был голос человека, подписывающего акт о капитуляции, чтобы спасти остатки гарнизона. — Ты победила. Твоя взяла.
Яна не заставила себя ждать. Её рука, украшенная кольцами, метнулась к столу хищным движением змеи. Пальцы сомкнулись на теплом пластике брелока. Она сжала его в кулаке так сильно, что побелели костяшки, и только после этого выдохнула, расплываясь в торжествующей, почти пьяной улыбке.
— Ну вот, — протянула она, пряча ключи в карман халата, будто боясь, что он передумает. — А стоило ли устраивать этот цирк? Стоило ли трепать мне нервы, чтобы в итоге прийти к тому же самому? Ты ведь умный мужчина, Сережа. Ты умеешь считать. Я знала, что калькулятор в твоей голове победит твою дурацкую гордость.
Сергей медленно поднял на неё глаза. В них была пустота. Темная, холодная пустота, какая бывает в окнах заброшенных домов.
— Дело не в гордости, Яна. И даже не в калькуляторе. Дело в рентабельности. Я просто посчитал стоимость владения тобой.
Улыбка на лице жены дрогнула, но не исчезла. Она слегка наклонила голову, щурясь.
— Что ты сказал? Стоимость владения? Ты сейчас сравниваешь меня с машиной?
— Хуже, — Сергей встал со стула. Теперь он возвышался над ней, но не давил. Он просто констатировал факт. — Машина имеет функцию. Она возит, она дарит удовольствие от вождения, она предсказуема. Если машина ломается, её чинят. Если она начинает жрать слишком много ресурсов и приносить одни убытки — её продают. А ты… Ты сегодня доказала мне, что ты — самый токсичный актив в моей жизни.
— Выбирай выражения! — вспыхнула Яна, делая шаг назад. — Я твоя жена, а не актив! Я мать твоих будущих детей, если ты не забыл!
— Забудь, — отрезал он. — Никаких детей не будет. Я не доверю воспитание человека женщине, которая готова сжечь семейный бюджет ради того, чтобы не спускаться в метро. Ты шантажировала меня. Ты угрожала позором. Ты вела себя не как близкий человек, а как террорист, захвативший заложников. И я поступил так, как поступают с террористами, когда штурм невозможен. Я заплатил выкуп.
Он кивнул на карман её халата, где лежали ключи.
— Это твоя плата. Цена твоего молчания, твоего спокойствия и твоего присутствия в этом доме. Но запомни этот момент, Яна. Именно сейчас, в эту минуту, мы перестали быть семьей. Мы теперь — партнеры по вынужденному сожительству. Я тебя обеспечиваю, ты создаешь видимость благополучия для внешнего мира. Но не жди от меня больше ни просьб, ни заботы, ни тепла. Ты продала всё это сегодня за поездку на «Майбахе».
Яна смотрела на него, и её лицо медленно каменело. До неё, наконец, начал доходить смысл его слов. Он не просто вернул ключи. Он вычеркнул её из списка людей, которых он уважает. Но цинизм, въевшийся в её натуру за годы сытой жизни, оказался сильнее страха потери.
Она выпрямилась, поправила воротник халата и, глядя ему прямо в глаза, усмехнулась — зло и откровенно.
— Партнеры так партнеры, — процедила она. — Меня это устраивает. Главное, чтобы чеки вовремя оплачивались. А твое тепло… Знаешь, Сережа, «Майбах» греет лучше. У него сиденья с массажем, а у тебя — только претензии и комплексы. Я буду ездить на своей машине, тратить твои деньги и жить так, как я хочу. А ты будешь платить. Потому что развод тебе обойдется еще дороже. Половина бизнеса, половина недвижимости… Ты ведь считал и это, правда?
Сергей молчал. Да, он считал. И именно поэтому ключи сейчас были у неё. Нервы и деньги действительно оказались дороже принципов, но дешевле свободы.
— Иди спать, — тихо сказал он, отворачиваясь к окну. — Иди спать, пока я не передумал и не вышвырнул тебя отсюда в том, в чем ты стоишь, наплевав на любые убытки.
— Спокойной ночи, спонсор, — бросила Яна.
Она развернулась на пятках и вышла из кухни, демонстративно покручивая ключами на пальце. Металлический звон удалялся по коридору, пока не стих за дверью спальни.
Сергей остался один. Он смотрел в темное окно, где внизу, в свете фонарей, текла ночная жизнь города. Где-то там ездили такси, спешили люди, кто-то ссорился, кто-то мирился. А в его квартире повисла тяжелая, мертвая тишина. Это был не мир. Это было перемирие, купленное слишком дорогой ценой.
Он взял со стола синюю карту «Тройка», которую Яна отшвырнула утром под холодильник, и повертел её в руках. Обычный пластик. Дешевый, надежный, честный.
— Зато ты не предашь, — усмехнулся он в пустоту и швырнул карту в мусорное ведро.
История закончилась. Любовь закончилась. Осталась только бухгалтерия…
