Хозяйка замка встречала гостей в маске с головой оленя, плачущего бриллиантовыми слезами. Мужчины в безупречных смокингах и женщины в элегантных нарядах от кутюр проходили по коридору, где всё было затянуто красной тканью, по которой словно водопадом спускались гирлянды красных роз и фруктов.
На столах, убранных словно алтари, стояли вазы в виде частей человеческих тел, свечи, чучела животных, сложные композиции, изобилующие отсылками к религиозным и оккультным символам. Гости скрывали свои лица под замысловатыми масками, изображающими зверей или сразу два лица — мужское и женское. Кто-то украшал себя цветами и жуками, другие осыпали золотые маски с солнечными лучами стразами и кусочками разбитых зеркал. Повсюду растекался красный свет от специальных ламп, вместо музыки — ритмичный стук барабанов. «Я будто находился в чужом ночном кошмаре», — признался один из гостей.
(некоторые фотографии я вынесу в комментарии)
«Ах, как это красиво, какой творческий подход, истинный сюрреализм!» Художником-оформителем бала Ротшильдов, состоявшегося в замке Ферьер 12 декабря 1972 года, был сам Сальвадор Дали. Но была и другая реакция: «Ротшильды устроили бал Сатаны!»
Тематические вечеринки и балы-маскарады не были редкостью в высшем обществе. Черно-белый бал Трумена Капоте, Восточный бал, бал Пруста, тоже, кстати, устроенный Ротшильдами… и многие другие закрытые мероприятия, на которых собирались «самые сливочные сливки»; получить приглашение на которые означало, что тебя приняли в круг избранных.
Почти каждый год с момента своей свадьбы в 1957 году барон и баронесса Ги де Ротшильд устраивали бал в Ферьере, своем охотничьем поместье в лесах к востоку от столицы. (В 1971 году отмечалось столетие со дня рождения Марселя Пруста: представьте себе лакеев с канделябрами в длинных платьях и Сесила Битона, делающего псевдо-портреты XIX века).
Несмотря на недостаток исторического наследия — замок был спроектирован архитектором и выдающимся садовником Джозефом Пакстоном в 1859 году — он компенсировал это своими размерами и роскошью, что баронесса Мари-Элен подчеркнула благодаря тщательной реконструкции. В 1972 году Ротшильды ограничили число гостей 150 близкими друзьями и пригласили их на камерный ужин. На этом консерватизм и закончился. Финансовые ограничения, как и следовало ожидать, не были препятствием.
Что вдохновило на превращение неоренессансного замка в сюрреалистический мир грёз? Скорее всего, дружба Ротшильдов с Дали, который играл второстепенную роль в качестве художника по костюмам и декорациям (художника, конечно же, исключили из сюрреалистов в 1939 году отчасти из-за его слишком правых взглядов). Приглашения на «ужин всех сюрреалистов» нужно было читать, глядя в зеркало. Гостям было предписано прибыть 12 декабря в «черных галстуках, длинных платьях и сюрреалистических головах».
Дата выбрана не случайно. Баронесса Ротшильд говорила, что именно в «тьма, в преддверии зимнего солнцестояния придаёт силы посвящённым». Среди гостей были звезды Голливуда и аристократы, богатые финансисты и даже королевские особы. Мы точно не знаем список приглашенных, но некоторые имена все же можем назвать: Одри Хепберн, Брижит Бардо, Грейс Келли, Ив Сен-Лоран, Алексис де Роде, Алексис фон Розенберг.
Хозяйка дома возложила на голову трофей из оленьего рога, украшенный бриллиантовыми слезами. Ее муж был в меховой шляпе со скульптурой из птичьих перьев — возможно, это был намек на предупреждения, которые давали потенциальным папарацци или непрошеным гостям о том, что на территории были выпущены охотничьи собаки.
Одри Хепберн была в плетеной клетке для птиц (на голове), граф и графиня Пьер Шереметьефф появились с головами носорогов, руководительница модного дома Элен Роша была в головном уборе в виде граммофона, созданном Ивом Сен-Лораном, а министр культуры Франции Мишель Ги прибыл с кинжалом в черепе.
Распространенным костюмным приемом было ношение культовых образов Магритта — котелков, газовых фонарей, яблок. Дали же почти не украшал свой костюм: «Мне не нужна маска, — как сообщается, говорил он. — Мое лицо — это моя маска».
*
*
В ту холодную зимнюю ночь первым, что увидели гости Ферьера, выехав из темной лесной дороги, была картина пожара: замок был подсвечен прожекторами, создавая впечатление, что он горит. Выйдя из своих повозок, они обнаружили тишину. Лакеи, замаскированные под кошек, развалились у главной лестницы, притворяясь спящими. Дальше, внутри, гости обнаружили лабиринт, сотканный из кружев и паутины из лент (заблудившиеся могли позвать кошку на помощь).
*
Пройдя лабиринт, участники сюрреалистической труппы добрались до главного зрелища: ужина. Цветы сменились сюрреалистическими статуями, а на столах были расставлены предметы, дизайн которых вдохновлен Дали и Магриттом (были розовые и голубые скатерти с облачным узором, а на салфетках вышиты губы дивана Мэй Уэст работы Дали).
Тарелки были сделаны из меха (предположительно, норки). Столовые приборы были украшены дохлой рыбой. Булочки были зеленого цвета. В остальном еда была очень реалистичной — фуа-гра, козий сыр, дичь. На десерт была сахарная скульптура обнаженной женщины, лежащей на лепестках роз.
Этот вечер вошел в историю как последний грандиозный бал, устроенный Ротшильдами в Ферьере.
Но и тогда, и сейчас слышны были другие голоса. Бал Ротшильдов воспринят был не как торжество сюрреализма и дань искусству, но как нечто куда более темное и даже мистическое. В декорациях бала, деталях оформления, костюмах гостей и прочей атрибутике легко было найти оккультную символику.
*
Маска Мари-Элен Ротшильд напоминала голову демона Бафомета, маски с лицами одновременно мужскими и женскими отсылали к древним учениям и практикам, а представление слишком напоминало ритуальное принесение жертвы, пусть это и была всего лишь кукла-манекен. Сегодня особенно часто вспоминают фильм Стэнли Кубрика «С широко закрытыми глазами», а часть сцен в нем повторяет фотографии с «Сюрреалистического бала Ротшильдов».
Фотографировать и снимать на балу было строго запрещено, дворец был окружен несколькими рядами охраны, чтобы ни один папарацци не проник на закрытое мероприятие.
Только одному человеку позволили делать снимки для личного архива Ротшильдов, это был Алексис фон Розенберг, барон де Рид, любитель искусства и отпрыск одной из крупнейших европейских банкирских семей. Он снимал гостей на входе и сделал несколько кадров до начала банкета. Эти снимки никто не должен был увидеть.
Но когда в конце семидесятых годом де Рид поссорился с Ротшильдами, он опубликовал эти фотографии, более того, снабдил их весьма экспрессивными комментариями, описывая ритуалы и действа, что происходили в ту ночь. Ротшильды объявили его умалишенным.
