— Тебе придётся делиться. Я позабочусь об этом! — сквозь зубы проговорила Анфиса мужу. Ей было неприятно даже находиться рядом с ним.
— Это мы ещё посмотрим, закон на моей стороне. Потому что это всё моё! — высокомерно произнёс Валерий.
Анфиса ничего не ответила, пусть муж пока радуется, но она уже кое-что узнала и Валерию это, ох как, не понравится! Так что, не получится у него больше «чахнуть над своим златом».
— Кощей недоделанный, — тихонько выругалась Анфиса.
Валерий и Анфиса поженились тринадцать лет назад. Двенадцать лет назад появилась на свет их первая дочь, Ульяна. А четыре года назад родилась вторая дочь Надя. Всё это время семья жила довольно бедно. Сносно, но очень и очень скромно.
Спустя пять лет после свадьбы, с мамой Анфисы случилось несчастье и она умepлa. Так Анфиса потеряла самого близкого человека.
После скорбных мероприятий семья переехала в однокомнатную квартиру матери Анфисы, которая теперь стояла пустой: мать растила Анфису одна и больше никаких родственников у неё не было.
Продавать жилплощадь они пока не стали, потому что жить семье было негде: до несчастья молодые люди снимали квартиру и потихоньку копили на свою. Брать в ипотеку новую более просторную квартиру тоже не стали: Анфиса едва только вышла на работу после декрета, то и дело сидела на больничных с малышкой Ульяной и о хороших заработках говорить не приходилось.
Валерий зарабатывал не очень много, но с той работы не уходил, потому что считал, что с таким удобным графиком он вряд ли сможет ещё что-то похожее найти. Удобный график позволял многое: лишний раз отдохнуть, либо съездить по делам, когда это было нужно, либо взять подработку, что чаще всего и делал Валерий.
Все друзья и знакомые говорили, что Анфисе с мужем повезло: умный, рукастый, додельный. Она и сама так считала. А ещё Валерий был очень старательный и бережливый. Деньги зазря тратить не любил, искал, что повыгоднее, подешевле. Что мог, то делал сам, а не покупал. Чтобы сэкономить.
В магазинах товары приобретал исключительно по скидкам, тогда как Анфиса всё же иногда, при необходимости, брала продукты и некоторые вещи по полной стоимости, за что неизменно получала недовольство и ворчание от Валерия.
— Надо было слушать меня и запасать впрок, — выговаривал Валерий. — А то, видишь, скидка кончилась, а нам срочно понадобилось.
— Да откуда я знала-то, что колготки у Ульяны порвутся! Она растёт, как я впрок накуплю кучу колготок? — сердилась Анфиса.
— Накупи разных размеров. А вообще, это ваши женские дела… Не знаю я, как… — ворчал Валерий.
Всё, что он хотел спихнуть на жену, он называл «женскими делами». Так как кроме него в доме мужчин не было, так говорить было удобно. Валерий не очень ладил с Ульяной, а потом и с родившейся второй дочерью Надей.
— Я не знаю, что с ними делать, с дочками… В куклы я играть не умею, косички заплетать и цветочки рисовать тоже. Вот был бы сын, я бы его научил и пилить, и строгать, и паять, — приговаривал Валерий.
— Ну книжку-то хоть почитай, — просила Анфиса.
— Мне некогда, у меня заказ, — отвечал Валерий и уходил из дома, оставляя все заботы на жену. — Не для себя, для семьи стараюсь.
Он и правда старался. Но денег всё равно не хватало. Ульяна подросла и оказалось, что у неё талант и хорошие физические данные для занятий спортивными танцами. Самой девочке тоже очень понравилось это дело, она усердно занималась и делала успехи.
— Танцы — это слишком дорого, — ворчал Валерий, разбирая свои железки. У него было несколько огромных коробок с разным добром. Он практически всё мог починить, чем постоянно и занимался, потому что старые вещи, которыми был наполнен их дом, только и делали, что ломались. А новые покупать дорого, то и дело твердил Валерий.
— Что ты предлагаешь? — спрашивала Анфиса. — Я понимаю, эти все костюмы для занятий и выступлений влетают в копеечку, но бросать жалко, ведь у Ульяны, и правда, хорошо получается…
— Не по Сеньке шапка, — сказал Валерий и замолчал, принявшись за починку очередной вещи. При этом он сопел и морщил лоб, всем своим видом демонстрируя несогласие с женой.
Анфиса же хотела дочерям лучшего будущего и старалась минимизировать недовольства мужа ещё большей экономией. На себе.
Валерий — добытчик, его зарплата была больше, плюс подработки, на нём экономить было нельзя, это даже не обсуждалось. Ему покупалась хорошая добротная обувь, одежда. Ведь Валерию далеко ездить на работу, в любую погоду: ветер, снег, дождь.
А Анфиса работала недалеко от дома. Курточка на рыбьем меху годилась на все сезоны от ранней осени до поздней весны. Сапожки-дутики, джинсы, вязаная шапочка. Анфиса была миниатюрной симпатичной женщиной и на ней всё смотрелось хорошо. «Хоть мешок из-под картошки нацепи, всё равно будет красиво» — так когда-то говорила бабушка Анфисы.
Что касалось питания, то тут тоже было всё неоднозначно. Валерий любил мясо. И оно обязательно покупалось. Хорошее, качественное, ведь на его здоровье экономить было нельзя, он же добытчик. А ну как заболеет? Всё же на нём держится. А Анфиса ела мало, овощи самые простецкие и крупы, купленные обязательно по скидке в ближайшем магазине.
Дети питались хорошо. Тут уж Анфиса сама не хотела экономить, покупала им всё, что было нужно. Втайне от мужа иногда (о ужас!) без скидок.
Поэтому экономила она на себе.
Про покупку более просторной квартиры давно забыли. Валерий заявил, что сейчас не время ипотеку брать, денег и так нет. Соорудил что-то вроде перегородки в их комнате и получилась импровизированная детская. Накопленные деньги они потихоньку растратили на разные непредвиденные расходы.
Дети росли. Денег у семьи не прибывало. Скорее наоборот, становилось всё меньше. Анфиса иногда задумывалась об этом и не находила ответа, почему они так скромно живут.
Правда в суете и заботах о детях, ей и думать-то было некогда, Валерий всё время где-то пропадал, «заботясь о семье».
Так всё и было, пока случайно не выяснились просто фантастические вещи, которые перевернули всё с ног на голову.
Однажды Валерий оставил на столе свой включенный телефон. До этого момента он сидел с телефоном, что-то на нём лениво просматривал и вдруг у него банально прихватило живот, совершенно внезапно. Он поспешил в туалет, телефон остался лежать на кухонном столе. Анфиса суетилась, готовя ужин и протирая стол, мельком глянула на экран и обомлела.
На телефоне было открыто банковское приложение. А там высвечивалась общая сумма, весьма значительная. Повинуясь какому-то порыву, Анфиса проверила все разделы приложения. И узнала много нового.
В разделе накопления обнаружился вклад… Один, другой, а также брокерский счёт на круглую сумму. В платежах нашёлся неоплаченный налог на недвижимость. Недвижимость! Которой сроду не было у Валерия…
В конце концов, она дрожащими руками отложила телефон и бессильно опустилась на стул. Суп на плите выкипал, картошка тоже, но женщине было не до приготовления ужина.
Валерий всё ещё находился в туалете, и Анфиса в свете новых событий от всей души пожелала ему просидеть там до позднего вечера, а лучше неделю!
— Это как?! Как?! Откуда? — растерянно шёпотом всё повторяла она.
Вся жизнь словно промчалась у неё перед глазами. Беспросветная бедность, выкраивание копеек на самое необходимое, штопанье белья и колготок до тех пор, пока не становилось «латать не за что хватать», как говорила бабушка. И скидки, скидки… которые Анфиса уже возненавидела за несвободу, за то, что должна была ловить их и, как сумасшедшая, нестись в магазин, чтобы купить самое необходимое, но дешевое, которое не всегда было вкусным и съедобным, а чаще всего, нет. Но оно было дешевым.
Дальше был скандал. Анфиса припёрла его к стенке фактами и отпираться было бессмысленно. Валерий заявил, что однажды получил в наследство квартиру, от бабушки. А что такого? Жилплощадь его личная, наследная собственность. К ней всё равно никто больше отношения никакого не имел, потому и знать о квартире никому было необязательно.
Больше всего Анфису поразило то, что квартира была трёхкомнатная! Это она поняла уже, когда увидела сумму налога за неё в банковском приложении.
— Трёхкомнатная, Валера! В то время, как мы ютимся в однушке друг у друга на головах! — возмущалась Анфиса.
— Ну и что, что трёхкомнатная? Это моя квартира! Я её сам отремонтировал, сдаю, получаю доход. Вкладываю его, а не просто так разбазариваю! Приумножаю. Акции, облигации покупаю, разобрался в этом сам, между прочим. Просто смотрел бесплатные вебинары, видео от экспертов, читал статьи на тему инвестиций. Я всё делаю с умом, а не просто так, — сказал Валерий, гордясь собой.
— Зачем?! Зачем ты это делаешь? Для кого?
— Для себя! Ясно?! А вам сколько не дай, всё мало! Как в бездонную бочку.
— А дети? Твои дети, Валера… Ты же от детей всё это прятал… Ладно, я. Это ведь и они тоже могли бы жить в других условиях!
Валерий молчал, отвернувшись к окну.
Разговор между супругами происходил на кухне, за закрытой дверью, а в комнате тихо сидели девочки: двенадцатилетняя Ульяна и четырехлетняя Надя, прижавшись друг к другу. Им было очень страшно, и они не понимали, что происходит. Родители никогда так сильно не ругались.
— Я всё поняла, — сквозь зубы проговорила Анфиса, исподлобья глядя на Валерия. Она испытывала острейшее желание заехать чем-нибудь тяжёлым по гордому самодовольному лицу супруга. Который скоро станет бывшим. Она уже всё решила.
Валерий был уверен в том, что его наследное имущество, с которым он носился, словно с писаной торбой (как сердито говорила Анфиса), никоим образом не будет затронуто при разводе и разделе совместно нажитого. И в принципе, это было так. Но имелся один нюанс.
— Что с ним, что одна… Какая мне разница, всё равно всё на мне! — сердилась Анфиса, находясь дома и готовя ужин. — Добро б детям копил на их будущее, но нет! Всё только о себе заботился. Это же надо? Трёхкомнатную квартиру отремонтировал! Вот куда деньги-то уходили…
Они уже две недели не жили с Валерием вместе, Анфиса в тот же вечер выставила мужа за дверь, она не собиралась прощать ему «такое крысятничество», как она говорила.
Пять лет муж скрывал всё это от неё и детей.
— Да эти пять лет, наверное, были самыми трудными! — сердилась Анфиса. — А он перебирал своё злато, словно Кощей, перекидывая со счёта на счёт, и наблюдал, как дети в штопаных колготках грызут самую дешевую морковку из Пятёрочки в качестве лакомства!
— Алименты платятся и с доходов по вкладам?! И со сдачи квартиры? И с доходов по инвестициям?! Какого чёрта?! — Валерий был поражён и возмущён до глубины души. — Проклятая Анфиска! Нашла способ, как отжать у меня мои деньги! Ну, негодяйка! Ну зачтётся ей!
Валерий за всё время, сколько был в браке с Анфисой, никогда и не думал разводиться, а если и допускал такую мысль, то был спокоен, что делить ничего не придётся, ведь имущество, та бабушкина квартира, и доходы, полученные с неё, лично его! А про алименты он тоже никогда не думал, как-то в голову не приходило, голова была занята другими мыслями…
— Хрен с вами! Перетерплю как-нибудь до совершеннолетия мелкой, а старшая уже почти выросла, недолго осталось, — злился Валерий. — Зато потом — свобода! Задолбали со своими хотелками: танцы им, рисование, платья, серёжки. Лишь бы деньги транжирить. Потому что бабы! А родился бы хоть один пацан… Эх! Может всё по-другому было бы…
Анфиса с дочерьми жили гораздо лучше, чем раньше. Девочки подросли, и она смогла найти работу с большей зарплатой и большей занятостью. Алименты от Валерия были хорошие и являлись неплохим подспорьем. «Всё ж пришлось тебе делиться, муженёк» — мстительно думала Анфиса.
Ульяна всё также продолжала заниматься спортивными танцами и получала одну награду за другой. Это действительно оказалось её призванием. Надя очень хорошо рисовала, и Анфиса полагала, что именно с рисованием, скорее всего, будет связано будущее младшей дочери.
Уйдя от Анфисы и дочерей, с которыми он даже не стремился общаться, Валерий снял себе крошечную, довольно обшарпанную квартирку-студию, а свою наследную трёшку продолжил сдавать, ведь так было выгоднее. С каких-то пор он стал жалеть деньги даже на себя, чего раньше за ним не наблюдалось. Он продолжал копить. Вкладывать, инвестировать и копить, словно одержимый.
В соседнем городе жила пожилая мама Валерия, и Анфиса, когда вспоминала о ней, очень надеялась, что хотя бы на ней бывший муж экономить не станет, если, не дай Бог, ей потребуется помощь. Хотя теперь она ни в чём не была уверена. Оказалось, что за тринадцать лет совместной жизни она так толком и не узнала собственного мужа.
