Если вы застали восьмидесятые или хотя бы немного интересовались историей того времени, то имя Ники Турбиной для вас не пустой звук. Это была тоненькая девочка с огромными, совершенно недетскими глазами, которая в девять лет умудрилась покорить весь мир. Её называли «вторым Пушкиным», ей стоя аплодировала искушенная Венеция, а сам Евгений Евтушенко буквально за руку водил её по заграничным приемам.
Но знаете, за этим ослепительным, почти божественным фасадом успеха скрывалась такая изнанка, что волосы встают дыбом. Маленький вундеркинд, который задыхался от астмы и не спал ночами, на самом деле была лишь «золотой антилопой» в руках собственной семьи.
Сегодня мы разберем, как деспотичная мать годами лепила из дочери проект для выкачивания денег, почему 16-летняя Ника оказалась в постели 76-летнего психиатра и как всё это привело к роковому падению с подоконника в 27 лет. История Ники — это не про великий дар, это страшный урок о том, как взрослые амбиции могут сожрать живого ребенка, не подавившись.
«Богиня Победы» в капкане: как из больного ребенка выжимали Цветаеву
Ника родилась в Ялте, в семье, которую принято называть творческой, но, если честно, там всё было очень странно. Мама Майя и бабушка Людмила — женщины яркие, богемные, обожали бесконечные посиделки до рассвета с вином, густым табачным дымом и разговорами «о высоком». И вот в этой атмосфере прокуренных комнат и пустых бутылок росла маленькая Ника. С самого рождения у неё был целый букет диагнозов: жуткая астма, аллергия, диабет. Но, представьте себе, в доме всё равно держали кошек, на которых у ребенка была жесточайшая реакция! Материнская любовь там была какая-то специфическая, согласитесь?
Мать с самого начала вбила себе в голову: дочь обязана быть гением. Ей дали пафосное имя Ника (в честь богини победы), отрезав «простецкую» часть фамилии ее матери — Никаноркина. С пяти лет девочка начала «выдавать» стихи. Ну как выдавать… Мама будила её среди ночи, давала Димедрол, чтобы та хоть как-то забылась сном, а потом судорожно записывала строчки, которые ребенок бормотал в полубреду.
Позже биографы прямо скажут: Майя сама дописывала за дочь, создавая образ «маленькой Цветаевой». Ребенка стригли «под каре», наряжали в строгие платья и заставляли читать с таким надрывом, от которого у зрителей холодело внутри. Ну не может нормальный ребенок в пять лет так чувствовать смерть и одиночество! Это был хорошо срежиссированный театр.
Золотой Лев и 150 рублей за стих: когда успех заменил букварь
Признание пришло мгновенно, как лавина. В девять лет у Ники выходит первый сборник «Черновик», предисловие к которому написал сам Евтушенко. Она летит в Италию и берет «Золотого Льва» — до неё из наших поэтов такой чести удостаивалась только Анна Ахматова! Девочка мгновенно стала главным кормильцем в семье. Ей платили сумасшедшие гонорары: до 150 рублей за одно стихотворение. Вспомните, тогда инженер получал в месяц рублей 120-150, а тут — «пара строчек», и ты богач.
И вот тут началось самое печальное. Ника быстро смекнула, что школа ей не нужна. Зачем корпеть над учебниками, если ты уже мировая звезда? Мать не просто не спорила, она поощряла это. В Ялте учителя закрывали глаза на пропуски и двойки — как-никак, гордость города!
Но когда семья перебралась в Москву, «сказка» закончилась. В столичной школе поблажек не давали, и Ника, не привыкшая трудиться, окончательно забросила учебу. Она стала заложницей своего образа — маленькой девочки-гения, которая стремительно перерастала свои детские платьица, но так и не научилась быть взрослой.
Проданная за валюту: 76-летний «муж» и швейцарские кандалы
К 13 годам интерес публики стал угасать. Вундеркинд вырос, стихи стали обычными, а Евтушенко, наигравшись в «доброго крестного», просто исчез из её жизни. В этот момент психика подростка окончательно посыпалась.
В доме Майи по-прежнему рекой лился алкоголь, и Ника, предоставленная самой себе, начала пить вместе со взрослыми. К 15 годам её уже открыто называли алкоголичкой, и это в семье, где все кичились своей интеллигентностью!
И тут на сцене появляется «спаситель» — 76-летний швейцарский психиатр Джованни Мастропаоло. Он позвал 16-летнюю Нику в Лозанну, якобы для «лечения стихами». На деле же Майя, по свидетельству биографа Александра Ратнера, фактически продала дочь богатому старику. Ника прожила с ним полгода, став его содержанкой и любовницей.
В Швейцарии она пила еще больше, пытаясь заглушить стыд и пустоту. Когда старик наигрался, он просто выставил её за дверь, выписав себе новую «музу» — восемнадцатилетнюю девушку. Нику буквально вышвырнули обратно в Россию, где она оказалась никому не нужной.
Смертельный подоконник: случайность или закономерный финал?
Вернувшись, Ника уже не жила, а доживала. Она металась: поступила в Институт культуры, пробовала вести телепередачи, но всё шло прахом из-за бесконечных запоев. Она спала на скамейках в метро, дважды пыталась свести счеты с жизнью. Мать, которая когда-то грелась в лучах её славы, теперь только требовала денег и конфликтовала. Ника стала обузой для тех, кто её когда-то превозносил.
Майским вечером 2002 года Ника сидела на подоконнике пятого этажа, свесив ноги на улицу. Это была её старая привычка — она обожала высоту и не боялась её. Что случилось в ту роковую секунду? Соскользнула ли рука, закружилась ли голова от алкоголя, или она просто поняла, что «черновик» её жизни закончился? Ей было всего 27 лет.
Жутко, но после смерти Майи в 2010 году нашли рукописи, подтверждающие: мать действительно писала за дочь, годами подделывая её почерк. Нику использовали как красивую обертку, а когда ресурс был исчерпан, её просто выбросили на свалку истории.
