«Где священник?» — суровый взгляд невесты, доставшийся ей в наследство от батюшки, способен был кого угодно заставить дрожать от страха. «Сбежал, ваше сиятельство, испугался», — доложили ей. Мария Николаевна топнула ножкой, но отменять собственное венчание не собиралась.
Священник испугался гнева ее отца, императора Николая I, и струсил. Ничего, пусть пошлют за другим — она слышала, в селе есть еще один. В благодарность за решительность царская дочь предложила новому священнослужителю такую внушительную сумму, что он на следующий же день сложил с себя сан. Все равно, когда император узнает, его разжалуют. Чего ждать, если денег хватит до конца жизни?
*
Великая княгиня Мария Николаевна твердо знала, чего хочет. А хотела она выйти замуж за любимого человека, хотя и знала: отец категорически против. Никто во всей империи не посмел бы перечить императору, а она — посмела!
6 (18) августа 1819 года в семье тогда еще великого князя Николая Павловича и его супруги Александры Федоровны родилась дочь. Она стала вторым ребенком супружеской четы.
«Рождение маленькой Мари было встречено её отцом не с особенной радостью: он ожидал сына; впоследствии он часто упрекал себя за это и, конечно, горячо полюбил дочь», — записала в дневнике Александра Федоровна.
В большой семье Николая и Александры воспитанию детей уделяли огромное внимание. Дочерей — Марию, Ольгу и Александру — отец называл своими прекрасными розами, требующими самого лучшего ухода. Но Мария была его любимицей. Невысокого роста, тоненькая и изящная, как куколка, она умела так посмотреть, что дрожь пробегала по телу. Это был хорошо знакомый придворным суровый взгляд ее венценосного отца. Она и характером была похожа на него — такая же решительная, своенравная и требовательная.
Когда красавице с голубыми глазами исполнилось восемнадцать лет, она впервые в жизни влюбилась. Чувство это было столь всепоглощающим, что скрывать его стало невозможно. И когда императору Николаю I донесли, что дочь его имеет тайный роман с князем Александром Барятинским, решение было принято молниеносно: девицу замуж, пока не вышло греха, а наглеца — на Кавказ, пусть доказывает храбрость в бою.
Александр Барятинский действительно показал себя: всю жизнь он провел на войне, стал фельдмаршалом и взял в плен предводителя мятежных горцев Шамиля.
А для Марии Николаевны нашли жениха. Им стал герцог Максимилиан Евгений Иосиф Август Наполеон Лейхтенбергский. Будучи младшим сыном Евгения Богарне и внуком императрицы Жозефины, этот молодой человек не мог похвастаться богатством.
Зато у него было неоспоримое преимущество перед другими кандидатурами: Максимилиан согласен был стать российским подданным и поселиться в столице. А значит, великая княжна оставалась бы рядом с родителями и всем, что она любила. Жених сразу же получил чин генерала, а Мария Николаевна — два с половиной миллиона золотых рублей на строительство дворца; еще семьсот тысяч она получала ежегодно.
Герцог Лейхтенбергский не был тираном или деспотом, внешность у него была приятная, а манеры — выше всяких похвал. Княжна с ее суровым взглядом быстро научилась управлять своим супругом и стала главой их семейства. В браке Мария Николаевна родила семерых детей, но появление на свет последних троих было окружено слухами и домыслами.
Великая княгиня не обременяла себя хранением супружеской верности. Она его не любила, и все об этом знали. Общество с удовольствием обсуждало возможные романы Марии Николаевны с Карамзиным и все с тем же Барятинским, который время от времени посещал столицу и даже был на некоторое время назначен к великой княгине адъютантом. Что любопытно, с полного согласия императора.
Граф Витте писал, что «последние сыновья [в отношении] родства с Лейхтенбергским находились под знаком сомнения». «Всем было известно, — писал А. А. Половцев, — что герцог Георгий — сын Григория Строганова».
Григорий Строганов был крестником Александра I, делал успешную карьеру в армии, а позже стал президентом Придворной конюшенной конторы. Много занимался делами благотворительности и был почетным опекуном Санкт-Петербургского опекунского совета, попечителем Демидовского дома призрения трудящихся и Николаевской детской больницы, управляющим Больницей всех скорбящих.
Выходец из купеческой семьи, наделенной графским достоинством, он ни в коей мере не мог считаться подходящей партией для дочери императора. Но Мария Николаевна нашла в Григории ответ на все свои романтические поиски и мечты.
Поэтому, когда в ноябре 1852 года ее законный супруг скончался, великая княгиня, выдержав положенный срок траура, вознамерилась во что бы то ни стало заключить союз с тем, кого по-настоящему полюбила.
Подруга великой княгини, Татьяна Борисовна Потемкина, шутила, что «темперамент Марии Николаевны не позволяет ей обходиться без мужа, не впадая в грех». А жить во грехе дочь императора не желала. Но никакие доводы не действовали на Николая I.
Допустить морганатический брак дочери он не мог. Мария же, заламывая руки, пыталась объяснить отцу, что уже однажды вышла замуж по его выбору, неужели теперь она не имеет права на личное счастье? Даже наследник Александр был на ее стороне!
Нашла коса на камень. Не сумев получить отцовского благословения, Мария Николаевна решила венчаться тайно. Граф Строганов, конечно же, понимал, что гнев императора может уничтожить и его самого, и дело его жизни, но все же не мог противостоять той стихии, какую представляла собой великая княгиня.
Тайное венчание должно было состояться в Мариинском дворце, подаренном Марии отцом на первую свадьбу. Совершить таинство предстояло духовнику великой княгини, но он в последний момент просто сбежал, опасаясь императорского гнева. Тогда послали за сельским священником из Гостилиц, усадьбы Татьяны Потемкиной. Ему заплатили так много денег, что на следующий же день он сложил сан и отправился доживать свой век в достатке.
То, что император Николай I при своей жизни ничего не узнал о тайном браке дочери, иначе как чудом назвать невозможно. Да и поверить в это сложно. Возможно, императора вполне устраивало, что дочь тихо счастлива, а публично она все еще остается вдовой герцога.
В феврале 1855 года Николай I скончался. Его наследник Александр II был посвящен в тайну сестры, но пожелал, чтобы они с графом продолжали хранить ее. По обычаю, заведенному отцом, Александр продолжал оберегать матушку свою, Александру Федоровну, от любых волнений. Однако она все же узнала о тайном браке дочери, и потрясение ее было очень велико:
«Я думала, что со смертью императора я испытала горе в самой горькой его форме; теперь я знаю, что может быть горе еще более жестокое — быть обманутой своими детьми».
На семейном совете было вынесено решение: официально признать брак Марии Николаевны и Григория Строганова невозможно. По закону, принятому еще Павлом I, за венчание без согласия императора им полагалось бы изгнание и лишение имущества и титулов. Но пусть уж живут, как жили — тихо и не привлекая к себе внимания.
Это была не та жизнь, о которой мечтала Мария Николаевна, и все же это была жизнь с любимым. Она подарила Григорию Александровичу двоих детей — сына и дочь, не получивших никаких привилегий, хотя они и приходились племянниками императору. Горький привкус семейному счастью придавала уверенность Марии и ее сестры Ольги в том, что ее поступок ускорил кончину матери, Александры Федоровны.
«Я всегда находился с Григорием Строгановым в самых дружеских отношениях и могу сказать, что редко на своем веку встречал человека такого благородного и доброго. Он представлял собой олицетворение того, что французы называют «прожигатель жизни», но в самом изящном смысле. Всегда готовый волочиться за женщинами и кутить, но в то же время всегда был готов оказать услугу товарищу, помочь бедняку, утешить страждущего», — вспоминал о графе Строганове писатель В. Сологуб.
Много времени супруги проводили за границей, где чувствовали себя более свободно. Мария Николаевна продолжала дело своего первого мужа, бывшего президентом Императорской Академии художеств, и сама заняла эту должность. Она приложила руку к собиранию прекрасной коллекции произведений искусства и оказывала покровительство многим выдающимся художникам, в том числе Карлу Брюллову.
Скончалась Мария Николаевна 9 (21) февраля 1876 года в результате тяжелой болезни. Супруг пережил ее всего на два года.
