Боярыня велела девицам готовиться к осмотру, показала, как надобно стоять: выпрямиться, очи долу. Государь невесту выбирает, две тысячи их было на царском смотре, а осталось всего двенадцать, не время скромничать.
В 1571 году царь Иван Васильевич решил жениться в третий раз. Первая его жена, Анастасия Романова, скончалась молодой, и царь уверен был: отравили его любимую, извели. Второй раз государь женился на дочери черкасского князя. Хороша была Мария Темрюковна, нрава дерзкого, страстная, вольная красавица. Дикая царица, да и сам он с ней стал совсем дикий. И ее извели злокозненные бояре, но царь всем отомстил, изменников в котле сварил.
Скучая по женской ласке, решил Иван Васильевич взять третью жену. Он нуждался в здоровых наследниках и чувствовал в себе силы. У царя было два сына, царевичу Ивану шел восемнадцатый год, Федору — четырнадцатый. Самое время и старшему сыну невесту подыскать. Сорокалетний царь велел созвать смотр невест. Обычай сей завела на Руси его бабка, гречанка Софья Палеолог, потомица византийских императоров.
По всему Московскому царству разосланы были гонцы, велено было прислать в Александровскую слободу самых достойных боярских и дворянских дочерей. И горе тому, кто девицу утаит или пришлет нездоровую или порченную девицу.
Две тысячи юных дев созваны были на смотр. Из них сначала выбрали тысячу, потом пять сотен, потом двести, а из двух сотен — двадцать четыре самых достойных, но и тех после еще одного отбора осталось лишь двенадцать.
К царским невестам предъявляли строгие требования. Должна быть хороша собой, телом полна, здорова. Изучались и семьи претенденток: важно, чтобы в роду её рождалось множество детей, — плодовитость матери означала, что и дочь сможет исполнить свой долг.
Последним этапом был врачебный осмотр. Медик оценивал здоровье девиц и делал заключение. Государь делал свой выбор, вручая девице кольцо или шёлковый платок.
Но смотр 1571 года был особенным. Тогда Иван Васильевич выбирал жену не только для себя, но и для старшего сына Ивана. Краше других показались ему две претендентки: Марфа Васильевна Собакина и Евдокия Богдановна Сабурова. С каждой провел он некоторое время наедине, беседуя и оценивая, и остановил свой выбор на девятнадцатилетней Марфе.
Дочь небогатого дворянина из Коломны, Марфа была скромна и тиха, отличалась красотой и кроткостью. В царском тереме, куда поселили избранную невесту, всё ей было в диковинку. Гордые боярыни прислуживали будущей царице с неохотой, полагая себя выше по происхождению, и Марфа, лишенная и подруг, и родни, тосковала взаперти. Тревожно ей было, а ну как грозный царь ее не полюбит, а ну как прогневает она его чем-то, чего сама не ведает.
— Матушка, чем мне порадовать государя? Как завоевать его любовь?
— Ягодка моя, ты ладная, пригожая, каждый залюбуется. Главная обязанность царицы — родить. Вот понесешь дитятко, и бояться будет нечего. А коли родишь сына, род наш и вовсе вознесется.
Матушка обещала, что принесет травы и снадобья, чтобы помогли зачать и выносить.
Здоровая и полная сил девушка в царских покоях стала чахнуть и худеть. Когда облачили Марфу в богатые свадебные одежды, закрепляли на запястьях драгоценные наручни, а на шею вешали ожерелья, невеста едва могла стоять на ногах.
Свахами на царской свадьбе, состоявшейся 28 октября, были жена и дочь Малюты Скуратова, а дружками царя — сам Малюта, приходившийся невесте дальним родственником, и его зять Борис Годунов. В этом и ответ на вопрос, почему очевидно больную к моменту свадьбы Марфу Васильевну не оставили в покое до выздоровления или не заменили другой невестой. Малюта Скуратов, желая породниться с царской семьей и тем упрочить свое положение, не останавливался ни перед чем. Состояние невесты от царя, скорее всего, тщательно скрывали, надеясь на чудо.
Свадьбу играли весело, со скоморохами и шутами, из Великого Новгорода привезли ручных медведей, чтобы повеселить царя и его невесту. Да только вот Марфа не улыбалась. Бледная, ни кровиночки на лице, она с трудом дождалась конца торжеств, и ее, едва стоящую на ногах, ввели в царские покои. Разочарован остался царь Иван Васильевич.
4 ноября сыграли свадьбу царевича Ивана с Евдокией Сабуровой, а четырнадцатого ноября царица Марфа скончалась. Разгневанный государь приказал провести следствие и наказать виновных.
На допросах выяснилось, что мать передала Марфе какие-то травки и ягодки для ускорения детородства. Они ли послужили причиной слабости царской невесты, или враги, недовольные выбором царя, опаивали ее ядом, чтобы убрать с дороги, разбираться не стали. Собакину вместе с племянником казнили. Василий Сабуров, после царской свадьбы получивший боярский сан, был от двора немедленно удален, а еще позже принял постриг в монастыре.
Иван Васильевич гневался, жаль ему было прелестной и кроткой Марфы, напоминавшей чем-то первую и любимую жену. Да только долго горевать по той, что была его супругой всего пятнадцать дней, государь не намеревался. Объявил, что жениться желает вновь, но нового смотра устраивать не станет, возьмут одну из тех девиц, что прошли в двенадцать избранных, благо, девиц еще не успели отправить восвояси, раз уж привезли в Москву, родители искали им женихов здесь, среди царской свиты.
Но духовенство взроптало. По христианским законам более трех жен брать себе нельзя. Иван Васильевич, прося дозволения на новый брак, указывал:
«Благословенный Митрополитом Кириллом, я долго искал себе невесты, испытывал, наконец, избрал; но зависть, вражда погубили Марфу, только именем Царицу: ещё в невестах она лишилась здравия и чрез две недели супружества девства ее не разрешила. В отчаянии, в горести я хотел посвятить себя житию иноческому; но, видя опять жалкую младость сыновей и Государство в бедствиях, дерзнул на четвёртый брак. Ныне, припадая с умилением, молю Святителей о разрешении и благословении».
В конце концов высшее духовенство подтвердило, что Марфа Собакина скончалась, не вступив в действительный брак, а потому по государственным соображениям можно разрешить четвёртый брак.
Иван Васильевич женился на Анне Колтовской, хотя и этот союз не продлился долго. В дальнейшем царь уже не обращался за благословением, брал жен по своему усмотрению.
Царицу Марфу Васильевну со всеми полагающимися почестями похоронили в кремлевском Вознесенском соборе, где покоили первая и вторая жены царя. Существует легенда, что когда уже в XX веке вскрывали царские гробницы, Марфу обнаружили не тронутой тлением, лицо ее было свежо и прекрасно, словно царица только что уснула. Но через несколько минут все обратилось в прах.
