С портретов, коими были увешаны стены дворца, где она родилась 28 февраля 1870 года, на нее смотрели лики предков. Старинные тени оживали и не давали девочке забыть: в ее жилах текла древняя кровь Романовых, все страсти французских Богарнэ и дерзость Кутузовых.
Дарья, которую в семье на французский манер звали Долли, обожала слушать истории о своей прабабке – француженке, очаровательной Жозефине, ставшей женой Наполеона и не бросившей его даже после вынужденного развода и разгрома.
— Ты очень похожа на нее, — мечтательно замечал отец, князь Евгений Максимилианович Романовский, герцог Лейхтенбергский. — И на свою бабушку Марию Николаевну тоже, — добавлял он уже чуть более печально.
Мария Николаевна была гранд-дамой Российской империи, дочерью императора Николая I и особой весьма властной и суровой. Девочка ее помнила плохо: бабушка умерла, когда малышке было всего пять лет. Да и о скандальной личной жизни Марии Николаевны Долли тоже ничего не рассказывали. Оставалось только самой, рассматривая старинные акварели и парадные портреты, фантазировать.
Итак, по отцовской линии в Долли смешались Романовы и Богарнэ: ведь ее отец был внуком Эжена Богарнэ, сына императрицы Жозефины. А вот от матери, Дарьи Константиновны Опричниной, достался ей в предки героический фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов. Матушку Долли не знала совсем — несчастная умерла через несколько часов после ее рождения.
Зато была мачеха. Зинаида Дмитриевна Скобелева, сестра генерала Скобелева, не смогла ни полюбить чужого ребенка, ни подчинить его себе. Долли с раннего детства выказывала столько дерзости и своеволия, что Зинаида Дмитриевна в собственном доме не чувствовала себя хозяйкой.
Ей все прощали, ведь в этой малышке обаяние прабабушки Жозефины хитро сплелось со своеволием бабушки Марии Николаевны. Император Александр II обожал племянницу и даровал ей собственный титул – графиня Богарнэ.
Долли была богата, умна, хороша собой и своевольна до дерзости. Была надежда, что если выдать ее замуж, то остепенится, успокоится. И партию ей подобрали великолепную — князь Лев Кочубей, наследник знатной фамилии и значительного состояния. Но, родив мужу троих детей, в 1905 году Долли топнула ножкой и уехала в Париж. Нет, не для того, чтобы танцевать там на балах или крутить романы: она решила учиться, поступила в Сорбонну, а с мужем и вовсе развелась.
В 1912 году Долли вышла замуж за барона Вольдемара фон Гревениц. По воспоминаниям Долли, он увидел ее в бинокль, когда плыл по Балтийскому морю, а она стояла на палубе корабля, шедшего навстречу броненосцу. Влюбившись в очаровательное видение, барон остановил параход и взял ее на борт, и они тут же обвенчались. Поговаривали, что Николай II, узнав, на ком женился барон, вместо того чтобы наказать его, произнес: «Он и так достаточно теперь наказан».
С началом Первой мировой войны Дарья Евгеньевна на собственные средства содержала санитарный поезд и окончила курсы сестер милосердия. Февральскую революцию она встретила с восторгом и даже подняла над лазаретом красный флаг. Но в октябре 1917 года, поняв, что в России все рушится, уехала в Германию и приняла баварское гражданство на том основании, что одна из ее прабабок была баварской подданной. Словно призраки прошлого всегда были рядом с ней.
Второй муж Долли к этому времени уже скончался, а сама она вдруг приняла самое неожиданное решение из всех возможных – вернуться в Советскую Россию, где бушевала Гражданская война, был страшный голод, а ей с ее происхождением и вовсе грозили арест и расстрел.
Официальной причиной поездки стала миссия Австрийского Красного Креста. Будучи подданной иного государства, Дарья Евгеньевна имела возможность уехать, но, даже столкнувшись с тяжелым бытом, голодом и отсутствием медикаментов, она оставалась на родине. Здесь она встретила своего третьего мужа, австрийского подданного по имени Виктор Маркизетти, приехавшего в Петроград для участия в переговорах по заключению Брестского мира и оставшегося работать в Комиссии по улучшению быта австро-венгерских военнопленных. Оба они могли уехать в любой момент. И приняли решение остаться.
В 1927 году оба они приняли советское гражданство, а оформляя новые документы, Долли сменила имя. Теперь она стала Дорой Евгеньевной Лейхтенберг. Вместе супруги работали в библиотеке издательства «Всемирная литература». Знание пяти языков и классическое образование очень пригодились.
По воспоминаниям тех, кто работал рядом с Дарьей Евгеньевной, она всегда вела себя как гранд-дама. Одевалась скромно, но всё было аккуратно и элегантно, происхождения своего не скрывала, наоборот, часто вспоминала своих предков. Дора Лейхтенберг, по словам сослуживцев, любила похвастать своим знакомством с Лениным, Троцким и другими большевицкими функционерами. Не без основания сотрудники библиотеки полагали, что она служит секретным сотрудником в ОГПУ.
Жили они с мужем в большой квартире и имели домработницу, что в злобных анонимных статьях в газетах не забывали упомянуть, требуя уплотнить бывшую графину и чуждый новому миру элемент.
Однажды Долли вызвали в ОГПУ и допрашивали.
«Несмотря на то, что со времён Октябрьской революции Д. Е. Лейхтенберг живёт и работает в Советской России, она не изжила характерных черт своего класса, проявляющихся до сих пор в её взаимоотношениях с сотрудниками, в частности есть определённые указания на антисемитизм и высокомерие».
Когда следователь пытался дознаться, зачем же графиня вернулась в СССР, Дора гордо отвечала, что ей прислал письмо один знакомый и очень советовал так поступить.
— Кто же этот знакомый? — ухмыльнулся мужчина в форме.
— Ленин, знаете такого?
— Может быть, и письмо у вас сохранилось?
Дора Евгеньевна действительно вынула из сумочки письмо за авторством Владимира Ильича. На некоторое время от нее отстали.
Но призраки прошлого настигли в 1937 году, когда в стране начались чистки. Из библиотеки супругов уволили, а вскоре и вовсе арестовали. Бывшую графиню обвинили в попытке скрыть свое социальное происхождение, а еще в шпионской деятельности.
В 1937 году Долли Богарнэ, которую одни называли красной графиней, а другие обвиняли в действиях против советской власти, приговорили к расстрелу. Еще год спустя был казнен и Маркизетти.
Дети Дарьи Евгеньевны от первого брака успели после революции выехать за границу, и до сих пор ее потомки проживают во Франции.
Так замкнулся круг земного пути той, в ком соединились обаяние французской императрицы, гордость Романовых и дерзость Кутузова.
