Почему создатель Шерлока Холмса возненавидел своего героя и общался с духами умерших
Представьте, идет лекция в университете. Вдруг в аудиторию входит человек, у него какое-то важное дело к профессору.
Профессор поворачивается к студентам и предлагает сыграть в игру: внимательно посмотрев на вошедшего, назвать род его занятий и вообще угадать, кто он и откуда.
— Я вижу, вы служили в армии?
— Да, сэр.
— Не так давно демобилизовались?
— Так точно, сэр.
— Полк горцев? Сержант?
— Как вы догадались, сэр?
Студенты в восторге, а посетитель в недоумении: откуда этот человек все про него знает.
Профессора звали Джозеф Белл, а одним из студентов, никогда не пропускавших его лекции, был молодой человек ирландского происхождения по имени Артур Конан Дойл.
Через несколько лет Артур Конан Дойл напишет повесть «Этюд в багровых тонах», главным героем которой станет сыщик по имени Шерлок Холмс, обладающий удивительной наблюдательностью. «Вы смотрите, но не видите», — будет говорить он своему ассистенту доктору Ватсону. Точно как профессор Белл говорил своим студентам. Даже первое издание увидит свет в день рождения профессора.
Сам автор сыщика перестал любить его в тот момент, когда понял, что, кроме историй о нем, которые сам Артур считал чепухой и совсем не высокой литературой, читатели от него ничего не хотят. Он даже попытается его убить, чтобы перестали требовать продолжение. Но это не поможет.
Слишком много в Шерлоке было не только от профессора Белла, но и от самого Артура Конан Дойла.
Будущий знаменитый писатель родился 22 мая 1859 года в Эдинбурге. Семья его была небогатая, если не сказать бедная. Отец — художник Чарльз Олтемонт Дойл — имел губительную слабость, зависимость от спиртных напитков. А мать, Джозефина Элизабет Фоули, происходила из старинного рыцарского рода Перси и была в родстве с древними королями. Этим происхождением она очень гордилась и своим детям внушала и гордость, и любовь к истории и к геральдике.
В семье Дойл было восемь детей, и всех требовалось обеспечить, а неудачливый художник-пьяница делать это был не в состоянии. Позже Артур будет изобличать этот порок на страницах своих произведений и даже выступать за право женщин на развод по причине пьянства супруга, поскольку видел, как страдала его мать.
Но при этом отца он любил и очень хотел, чтобы общество оценило его работы, даже устраивал посмертные выставки его акварелей. Весьма неплохих и чем-то опередивших свое время, поскольку были весьма сюрреалистичны. Но в викторианскую эпоху их не понимали.
Только благодаря более успешным и богатым братьям отца Артур смог получить образование. Один дядюшка оплачивал школу, другой давал карманные деньги. Учился он всегда хорошо, очень старался оправдать ожидания, чувствуя ответственность, да и давалась учеба легко. Больше всего Артур любил спортивные занятия. Он всю жизнь будет заниматься спортом и пробовать новое — бокс, плавание, лыжи. Самым нелюбимым предметом была математика, а одного из соучеников, с кем у Артура случались конфликты, звали Мориарти. Не удивительно, что главного злодея в историях о Шерлоке Холмсе он сделал профессором математики.
В 1876 году Артур закончил колледж и вернулся домой. И ему пришлось столкнуться с неприятными открытиями. Мэри Дойл завела себе нового друга. Отец окончательно спился и попал в лечебницу, а пытаясь хоть как-то держаться на плаву, миссис Дойл стала брать жильцов. Одним из них стал молодой доктор Уоллер. Он заменил в доме главную мужскую фигуру, Джозефина во всем с ним советовалась, и больше всего они любили проводить время за камином: она читала вслух, а он слушал.
Дойл просто не мог принять человека, который в доме стал вести себя как хозяин и давал ему отеческие советы, но Артур был очень хорошо воспитан и никогда не хотел огорчать мать. Более того, к некоторым советам доктора он прислушивался. Например, что следует поступить в Эдинбургский университет именно на медицинский факультет.
Резонов было несколько. Медицина — перспективная область, доктора с обширной частной практикой — уважаемые люди, и зарабатывают они хорошо, а Артур желал обеспечить мать, сестер и братьев и, конечно, завести со временем собственную семью. В Эдинбургском университете был один из сильнейших медицинских факультетов в Европе. Правда, учиться требовалось усердно и самостоятельно: там не следили за посещением лекций, главное — сдать экзамены. Требовалась большая самодисциплина, и этого у Артура было в избытке.
Летнюю практику Артур Конан Дойл проходил у профессора Белла. Эксцентричный, яркий, с привычкой курить трубку и размышлять вслух, перебивать собеседника и анализировать, он не всегда угадывал. Бывало, что профессор говорил: «Я вижу, что вы пекарь», а гость оказывался юристом. Но по татуировке он мог с точностью определить, из какого региона прибыл моряк, по сорту табака рассказать о человеке. Студенты его обожали. Кстати, вместе с Джозефом Беллом работал доктор Ватсон. Интересно, что однажды к Беллу обращался Скотланд-Ярд для консультации по делу о Джеке-Потрошителе.
Литературные таланты Артур проявил еще в студенческие годы. Но его первые рассказы издательства печатать не хотели. Они были созданы под влиянием Эдгара По и не отличались оригинальностью.
В 1881 году Артур Конан Дойл получил диплом и вместе с партнером открыл врачебную практику. Это оказался неудачный опыт, пришлось переехать в Портсмут. Но и здесь клиенты не торопились на прием к молодому доктору. Дойл занялся изучением офтальмологии, а в то время, пока сидел в кабинете и ждал клиентов, продолжал сочинять. Наконец-то его первое произведение было опубликовано. Но нужны были клиенты.
Просто сидеть и ждать было глупо, тогда Дойл стал все более активно проявлять себя как член общества. Он играл в гольф, посещал балы, в общем, решил заявить о себе.
В это же время в его жизни появилась первая любовь. Хотя любовь это или нет — каждый отвечает по-своему.
Однажды коллега попросил доктора Дойла осмотреть юношу. Тот умирал от церебрального менингита, а его мать и сестра находились в плачевном финансовом положении. Молодой доктор пригласил женщин пожить в его доме, а когда больной Джек Хокинс скончался, Артур сделал предложение его сестре.
Луиза была скромной, тихой, нежной, идеальной женой. К тому же как начинающий врач он нуждался в семье. К женатому доктору люди идут охотнее, чем к холостяку.
Они поженились в 1885 году, и следующие несколько лет стали для него временем семейного спокойствия. Практика стала приносить доход, но куда большие деньги зарабатывал Дойл рассказами о Шерлоке Холмсе.
Луиза родила ему двоих детей — дочь Мэри и сына Кингсли. Артур заботился о ней, ценил её преданность и терпение, но нельзя сказать, что это был брак, построенный на всепоглощающей страсти. Это был брак-долг, брак-благодарность, брак-убежище. Луиза стала для него тем надёжным тылом, без которого он вряд ли смог бы построить свою литературную карьеру.
В рассказах о Шерлоке Холмсе мало женских персонажей, а в жизни самого детектива была только одна женщина, к которой он испытывает некие чувства, похожие на восхищение, — «Та самая женщина» Ирэн Адлер, элегантная, обольстительная и умная.
В 1897 году, когда слава Холмса уже гремела на всю Англию, а сам Конан Дойл устал от своего героя до тошноты, судьба свела его с такой женщиной. Её звали Джин Лекки. Она была молодой, красивой, образованной, с живым умом и тонким вкусом. Она происходила из хорошей семьи, и её брат был художником, как и отец Артура. Они встретились, и Артур понял: то, чего не было с Тоуи, как по-семейному называли Луизу, пришло. Он влюбился.
Но он не мог оставить больную жену. Не мог развестись, не мог завести роман на стороне — не потому, что боялся общественного осуждения (хотя и этого тоже), а потому, что слишком хорошо помнил, как страдала его мать от пьянства отца, и не хотел становиться человеком, который причиняет боль тому, кто от него зависит. Он был человеком чести, рыцарем.
И тогда Конан Дойл принял решение, на какое способен только настоящий рыцарь. Он объяснился с Джин. И они договорились, что будут любить друг друга, но не переступят черту. Платонические отношения, никакой физической близости, никаких сплетен, никакого унижения для Луизы. Джин вошла в его жизнь как «друг семьи», и этот маскарад длился почти десять лет. Об этой связи знали родные писателя, даже его дети догадывались. Но сам он продолжал верить, что Луиза ничего не знает, что она счастлива и спокойна.
Всё это время Луиза медленно угасала от туберкулёза. Артур возил её по курортам, нанимал лучших врачей, менял климат, пытался замедлить неизбежное. Он искренне хотел спасти её, но где-то в глубине души понимал: её смерть освободит его для другой жизни. И это знание мучило его больше, чем любой литературный провал. Он не мог желать смерти жены — и не мог не желать её. Эта двойственность разрывала его на части и служила укором совести.
Он с головой уходил в работу — писал исторические романы, которые считал настоящей литературой, пытался баллотироваться в парламент, ездил добровольцем на англо-бурскую войну, писал памфлеты в защиту британской политики (за что и получил от короля рыцарское звание в 1902 году). Он играл в крикет и гольф, занимался боксом, водил автомобиль (и однажды едва не погиб, когда машина перевернулась и придавила его — но мощная спина выдержала вес). Он ввязывался в громкие судебные дела, добиваясь оправдания невинно осуждённых, и даже помог реформировать судебную систему Англии — после его вмешательства был создан Апелляционный уголовный суд.
Артур Конан Дойл принял участие в разработке проекта закона о разводах. В то время в Англии закон не был равным для мужчин и женщин. Дойл добивался, чтобы закон был равным для всех.
Но ничто не могло заглушить главную боль: он любил одну женщину, но не мог быть с ней, потому что был женат на другой, которую уважал и жалел. Он писал матери отчаянные письма, и та, которая всегда была его главным советчиком (именно она когда-то уговорила его не убивать Шерлока Холмса: «Ты не можешь! Не смей! Не надо!» — написала она, и Артур послушался), на этот раз не могла помочь. Она лишь сочувствовала и советовала быть терпеливым.
4 июля 1906 года Луиза Хокинс, первая жена сэра Артура Конан Дойла, скончалась. Он присутствовал при её смерти. Он держал её за руку и глубоко переживал потерю.
А через год, ровно столько, сколько требовали приличия, он женился на Джин Лекки. Их платонический роман длился уже десять лет, Джин проявила большое терпение. С Джин у Артура родилось ещё трое детей. В этом браке он наконец обрёл покой — но ненадолго.
В 1918 году, незадолго до окончания Первой мировой войны, погиб его сын Кингсли. И с ним ушла последняя вера Конан Дойла в рациональное устройство мира. Он, врач, человек науки, сторонник доказательств и логики, вдруг потерял ту самую опору, на которой стоял всю жизнь.
Он нашёл утешение в спиритизме — вере в возможность общения с душами умерших. В викторианской Англии это было весьма популярное развлечение, и Конан Дойл познакомился со спиритизмом еще в молодости, когда посещал лекции о паранормальных явлениях, но после смерти сына оно превратилось в одержимость. Он вкладывал огромные деньги в спиритические сеансы, публиковал книги о «доказательствах» жизни после смерти, верил в фотографии фей из Коттингли (которые позже оказались подделкой) и даже выступал с лекциями по всему миру, призывая людей уверовать в возможность контакта с ушедшими.
Многие смеялись над ним. Научное сообщество, которое когда-то уважало его как врача и мыслителя, теперь считало его чудаком, а то и сумасшедшим стариком. Но Конан Дойлу было всё равно. Он разговаривал с духом сына на сеансах, получал «послания» от погибших на войне, и это помогало ему не сойти с ума от горя. Он был готов выглядеть глупцом в глазах мира, только бы ещё раз услышать голос того, кого потерял.
7 июля 1930 года сэр Артур Конан Дойл умер от сердечного приступа в своём доме в Сассексе. Ему был семьдесят один год. Рядом с ним была Джин.
Артур Конан Дойл создал самого знаменитого сыщика в мировой культуре и возненавидел его за это. Он писал исторические романы о рыцарях и королях — их никто не читал. Он сочинял научно-фантастические повести о профессоре Челленджере, который открывает «Затерянный мир», — их покупали вяло. Он пробовал себя в поэзии, драматургии, публицистике — всё это тонуло в тени одного имени: Шерлок Холмс.
Читатели требовали только Холмса. Издатели платили бешеные гонорары только за Холмса. Даже когда Конан Дойл сбросил своего героя в Рейхенбахский водопад в рассказе «Последнее дело Холмса» (1893 год), публика рыдала, носила чёрные повязки, а журнал «Стрэнд» потерял двадцать тысяч подписчиков. Артуру пришлось воскресить сыщика — и он сделал это, но без всякой радости. «Я отношусь к нему, — писал он, — как к паштету из гусиной печени, которым однажды объелся: одно упоминание вызывает у меня тошноту».
И всё же именно Холмс сделал его бессмертным. Профессор Джозеф Белл, который умел по одной пуговице определить род занятий незнакомца, стал прототипом гения дедукции. Однокашник Мориарти, с которым у Артура были конфликты на уроках математики, превратился в «Наполеона преступного мира». Доктор Ватсон, его ассистент и летописец, списан с реального коллеги, с которым Конан Дойл работал в Портсмуте.
Даже двойственность самого автора — врач, который стал писателем, рационалист, который поверил в фей, человек чести, который десять лет любил одну женщину, будучи женатым на другой, — эта двойственность отразилась в Холмсе: холодный логик, который играет на скрипке и колется кокаином, когда скучно; атеист, который в минуты опасности шепчет молитву.
Артур Конан Дойл прожил жизнь, полную противоречий. Он хотел быть серьёзным писателем — и остался в истории как автор «лёгкого чтива». Он хотел славы исторического романиста — и получил всемирное признание за истории, которые сам называл «чепухой». Он мечтал о логике и порядке — и закончил свои дни, веря в духов и фей. Но до конца оставался рыцарем.
Но, может быть, в этом и есть главная правда о нём: он был не только создателем Шерлока Холмса, но и человеком, который искал утешения там, где его не могла дать никакая дедукция. Он искал любви — и нашёл её, заплатив за неё десятью годами ожидания. Он искал покоя — и не нашёл его никогда. И, наверное, именно это делает его историю не просто биографией знаменитого писателя, а настоящей человеческой драмой, достойной пера самого Конан Дойла.
