Она торговалась, словно крестьянка на рынке. Король с восторгом согласился на все условия мадам Шатору, слишком сильна была страсть, которую эта женщина разожгла в нем. Когда он нанес ей поздний визит, под видом врача, то встретил отнюдь не романтический, но вполне деловой подход.
Вдова маркиза Луи де Ля-Турнель выдвинула ряд требований: она получит щедрое содержание, король отправит в отставку ее сестру и объявит ее, мадам Шатору, официальной фавориткой. Этот титул не использовали со времен Людовика XIV и его романа с мадам де Монтеспан.
Кроме того, ей должны быть предоставлены роскошные апартаменты в Версале, ибо она не желает, как ее сестра, прятаться и устраивать свидания в тайных комнатках. У нее должно быть право требовать из королевской казны любые суммы по праву собственной подписи, а если вдруг у них будут дети, они должны быть признаны королем.
Король Людовик XV был восхищен, ни одна женщина еще не была с ним столь откровенна.
Мария-Анна, урожденная де Майи-Нель, была одной из знаменитых сестер, что по очереди оказывались фаворитками короля. Рано овдовев, она переехала к своей старшей сестре, госпоже де Майи, бывшей в то время любимой дамой Людовика XV. Но король уже устал от предыдущей пассии и желал новизны. Мария-Анна была хороша собой, умна и привлекла его внимание.
Он согласился на все условия дерзкой красавицы и 17 января 1744 года через парламент узаконил подарок для нее – герцогство де Шатору передавалось во владение вдовы де Ля-Турнель.
Амбициозная красавица желала стать не просто очередной строчкой в амурном списке короля, но войти в историю. А потому, подобно самым знаменитым королевским фавориткам, она начала влиять на политику. Но, как это всегда случается, во всех бедах народ начинает винить не помазанника божьего, а тех, кто рядом с ним. Когда Людовик XV вступил в войну с Австрией, Англией и Голландией, все знали, кого нужно винить в этом.
Мария-Анна же убеждала короля действовать решительно:
«Вы не были бы королем, если бы вас можно было любить ради вас самого. Король должен заботиться о своем авторитете. Если народ ропщет, сделайте так, чтобы ваш голос был для него все равно что голос отца. О сир! Что может быть важнее для короля, чем быть окруженным счастливыми людьми? Когда я предложила Вашему Величеству приступить к командованию армией, я была далека от мысли подвергнуть вашу жизнь опасности, — она принадлежит государству. Но отец отвечает за детей своих. Ваше присутствие, сир, вдохновит войска, вселит в них уверенность и заставит победить… Если бы я не заботилась о вашем величии, это значило бы, что я не люблю вас».
Расстаться с новоиспеченной герцогиней было выше сил короля, а потому он взял ее с собой, отправившись в армию. Это вызвало ряд неприятных насмешек и сальных шуточек.
Народ Франции вообще не прочь был посмеяться над королем. Однажды, остановившись в доме де Ришелье, король после ужина хотел скрытно пройти в дом, где поселилась герцогиня. Он вышел через потайную дверь, но там уже собралась толпа, и горожане приветствовали монарха: «Да здравствует король!». Людовику пришлось перелезать через ограду в саду, а за ним бежали зеваки. В конце концов пришлось вернуться в дом.
Позже для комфортного перемещения его величества был выстроен тайный ход, но рабочие, строившие его, вовсе не считали, что должны хранить тайну. Народ потешался: «Эту галерею отстроили, чтобы королю было легче ходить в гости».
Осуждало короля и духовенство. Своим поведением он подавал другой пример провинциальным барышням и кавалерам. Церковники не преминули воспользоваться болезнью короля.
Неожиданная лихорадка приковала Людовика XV к постели. Опасаясь скорой кончины, послали за духовником, и приблизившись к постели больного, епископ Суассонский строго произнес, что отказывает королю в последнем причастии, если он не прогонит от себя грешницы.
Несколько дней короля убеждали поступиться чувствами ради царствия небесного, и в конце концов он поддался уговорам.
Герцогине де Шатору и сестре, сопровождавшей ее, приказано было срочно покинуть город Мец, а деревянная галерея тут же была разрушена.
Толпа смеялась и улюлюкала, бросая камни и комья грязи в карету мадам де Шатору. Это было унизительное и позорное бегство. Но герцогиня не сомневалась, как только король почувствует себя лучше, сразу же позовет ее назад. «Король набожен, пока он беспомощен… Когда немного поправится, он сразу же вспомнит обо мне, он не устоит и непременно заговорит обо мне, и тогда уже как-нибудь дело мое будет выиграно. Я не еду в Париж. Поразмыслив как следует, я решила остаться с сестрой в Сент-Менехулде».
Королева Мария, узнав о болезни короля, незамедлительно отправилась к нему. Она ухаживала за ним и молилась о выздоровлении и надеялась, что теперь-то между ними все будет как прежде. Но как только его величество достаточно окреп, в нем проснулся гнев на тех, кто воспользовался его болезнью и заставил жестоко поступить с той, «чья вина заключалась лишь в чрезмерной любви к нему».
Не в силах больше терпеть разлуку с Марией-Анной, король тайно покинул Мец и армию и отправился на встречу к своей любви. В свою очередь красавица выдвинула новые условия: она вернется и все простит, только если ее враги, герцог де Буйон, герцог де Шатийон, Ларошфуко, Балерой и епископ Суассонский будут изгнаны.
Но насладиться триумфом мадам Шатору не успела. Всего через две недели после выздоровления короля она сама заболела и так и не смогла оправиться. Незамедлительно поползли слухи, что фаворитку отравили.
В будущем у Людовика XV будут фаворитки, затмившие своей славой Марию-Анну. Мадам Помпадур и Жанна Дюбарри войдут в историю как две главные любви его жизни. Интересно, что духовенство так и продолжит использовать тот же фокус с целью отстранить их от короля. Когда Людовик XV будет умирать, его будут шантажировать причастием и требовать прогнать Дюбарри.
