«Лучше гильотина, чем с таким, как ты», — отвечала дерзкая красавица тюремщику, что приносил чёрствый хлеб и воду, пахнущую помоями. Грубый мужчина только усмехался: ничего, через пару дней красотка станет посговорчивее. Даже графини тут соглашались на ласки в обмен на одеяло, а эта и вовсе — актриска, тьфу.
Они все были безумны в то время. Красный террор расцвёл во Франции, и теперь те, кто собирал народ лозунгами об уничтожении дворцов, сами занимали эти роскошные жилища и набивали кошельки взятками и торговлей экспроприированным.
*
Анна-Луиза Ланж была далека от революционных настроений. Она с труппой бродячих актёров просто играла, собирая публику, желавшую хоть на часок забыть о своих горестях и не слышать свиста гильотины. Хорошенькая, весёлая, она всегда собирала овации. Сцена же её и погубила. Постановка пьесы «Памела, или Награждённая добродетель» была сочтена роялистским заговором. Театр опечатали, а мадемуазель Ланж бросили в тюрьму Сент-Пелажи. Компанию ей составили автор пьесы и другие актёры.
Холод и голод были не самым страшным в заточении. В узкое решётчатое окно заключённые могли наблюдать, как выстраивается нескончаемая вереница перед гильотиной. Чудом удалось избежать красавице этой участи. После Термидорианского переворота двери тюремных камер были распахнуты, и заключённые получили свободу.
Власть перешла к новым людям — дельцам, нуворишам. Среди них Анна-Луиза нашла щедрых покровителей, в числе которых был и Поль Баррас, тот самый, что познакомил Жозефину с генералом Наполеоном.
Мадемуазель Ланж вела роскошный образ жизни, выступала в театре, расточала улыбки поклонникам и наслаждалась неслыханной доселе свободой. Менялось не только политическое устройство, но и сами понятия морали. В моду пришли свободные лёгкие платья, подобные греческим хитонам, струящиеся и подчёркивающие изгибы стройного тела. Как шло всё это прелестной Анне-Луизе!
С ней рядом появился некий Льётро, выскочка, именовавший себя «маркизом де Борегар». Он скупал национальное имущество и дарил своей музе всё — особняки на rue Saint-Georges, драгоценности и 10 000 ливров в день на булавки. Она родила дочь от богатого гамбургского банкира, жила на широкую ногу и плевать хотела на сплетни.
В 1798 году она позировала художнику Анн-Луи Жироде. Вышел портрет «Венера». Ланж портрет забраковала — слишком скромно, не хватает блеска, не видно её статуса. И потребовала убрать его из Салона.
Но Жироде был зол. Он не стерпел капризов выскочки. За несколько дней он написал новую картину — скандальную, злую, гениальную. И выставил её в Салоне под названием «Даная».
Вся Франция ахнула. На картине обнажённая Ланж в позе Данаи принимала «золотой дождь» из монет. Рядом с ней стояла индейка с обручальным кольцом на лапе — намёк на её мужа Симонса, которого она променяла на деньги. А рядом, в золотой маске с провалившимся глазом, был изображён её обманутый возлюленный Льётро — пустой, как череп.
Это была публичная порка. Художник выставил актрису на всеобщее осмеяние, объявив её продажной женщиной. Ланж пришла в ярость, но ничего не могла поделать — шедевр стал символом эпохи.
Её супруг тоже был в бешенстве и потребовал, чтобы Анна-Луиза покинула сцену, удалилась от общества и стала вести себя скромнее.
Слава меркнет быстро. Директория пала, явился Наполеон, который терпеть не мог «распутных девок, возомнивших себя знатью».
Она умерла во Флоренции в 1816 году. Забытая, нищая, но, как говорят, до последнего вздоха сохранившая тот дерзкий взгляд, за который когда-то её полюбил Париж.
