9 октября 2026 года Елена Товстик выложила в свой блог видео. На кадрах — десятилетняя девочка, снятая на улице, торопливо говорит в камеру: «Папа, забери меня отсюда, я хочу жить с тобой». Ролик длится несколько секунд. Но за эти секунды, кажется, рушится всё — остатки цивилизованности, остатки уважения, остатки надежды на то, что двое взрослых людей, когда-то любивших друг друга, смогут договориться.
Елена подписала видео коротко и страшно: «Украли Алису перед судом! Два часа назад!» А через несколько часов Роман Товстик, миллиардер, основатель NL International, отец шестерых детей, ответил журналистам: «Я родитель, имею право». И вот от этой фразы, честно говоря, становится не по себе. Потому что за ней — не про право.
За ней — про то, как два человека, у которых когда-то была семья, превратились в двух воюющих сторон. А между ними — дети. Давайте разберёмся, как эта история дошла до точки, когда дочь стали «забирать из школы».
Как начиналось: 19 лет брака, шестеро детей и вилла с именем «Полина»
Роман Товстик родился 3 ноября 1974 года в Новосибирске. Окончил Новосибирский государственный технический университет по специальности «автоматика и вычислительная техника». В 2000 году вместе с первой женой Юлией Гольдорт и партнёром Дмитрием Хохловым основал компанию New Life — позже она стала NL International.
Начали с перепродажи биологически активных добавок, потом привлекли французских инвесторов, и дело пошло. В 2024 году выручка компании превысила 11 миллиардов рублей. Товстик владеет долями в недвижимости и производстве кондитерских изделий, занимает пост вице-президента NL International.
С Еленой Филимоновой он познакомился в 2006 году. Она была младше на двенадцать лет. За девятнадцать лет брака родилось шестеро детей: Андрей в 2007-м, Анна в 2010-м, Артём в 2013-м, Алиса в 2016-м, Агата в 2021-м и Артур в 2024-м. Елена пережила два выкидыша. Младший сын появился на свет в 2024-м, а уже в июле 2025-го Роман объявил о разводе. Как рассказывала Елена позже, малыш не мог дышать, а отец ушёл к другой.
Полина Диброва: подруга, которая стала разлучницей
Полина Диброва — бывшая жена телеведущего Дмитрия Диброва. Шестнадцать лет брака, трое сыновей. Их развод и развод Товстиков оформили почти одновременно — в сентябре 2025 года. Елена и Полина когда-то дружили. Потом отношения охладели. А потом Полина начала встречаться с Романом. По данным прессы, слухи о романе появились ещё до официального развода. Сама Елена утверждала, что Полина «приобщила» её бывшего мужа к запрещённым веществам и действовала из зависти к их благополучию. Официального подтверждения этому нет. Но осадок, как говорится, остался.
В 2026 году Полина сменила фамилию в соцсетях на Товстик — это сразу породило слухи о тайной свадьбе. Позже она объяснила, что это был «спонтанный эмоциональный порыв», а не намёк на брак. И вернула прежние настройки, сославшись на «скоординированную атаку» на её аккаунты. Диброва намекнула, что знает заказчика этой кампании. И, судя по контексту, речь о Елене.
А Дмитрий Дибров, бывший муж Полины, прокомментировал слухи о том, что его младший сын рождён от Товстика, так: «Я не откажусь ни от одного моего ребенка. Хотя идиоты пишут: давайте проведем ДНК, может, у него рога уже давно. Это вряд ли. Я верю Полине. И вилла моя носит имя „Полина“». Вилла, названная в честь женщины, которая, по слухам, уже была с другим. Красиво и грустно одновременно.
«Готова отдать детей за 50% имущества»: что показала психологическая экспертиза
В сентябре 2026 года в московском суде прошло слушание об определении места жительства детей. К этому моменту Алиса, Артём и Анна — трое младших — уже прошли судебно-психологическую экспертизу. И, по словам адвоката Романа Филиппа Рябченко, все трое чётко заявили: хотят жить с отцом. Алиса сказала экспертам, что живёт «в доме прислуги» и мама к ней редко приходит. Все дети живут отдельно от матери, а Елена — в большом доме вместе с подругой.
Адвокат также отметил, что когда Елена говорит о детях, она называет их «эти дети», по номерам. А говоря о себе — использует слова «суперженщина», «гений», «прекрасная мать». И говорит, что двенадцать лет жизни «выбросила на рождение и кормление». Это цитата из материалов экспертизы. Не из жёлтой прессы, не из соцсетей. Из документа, который лёг в основу судебного разбирательства.
А ещё юрист напомнил: Елена предлагала экс-мужу забрать всех детей за 50% имущества. То есть — дети как предмет торга. И это, пожалуй, самая тяжёлая деталь во всей этой истории. Не потому, что это шокирует — в бракоразводных процессах чего только не бывает. А потому, что дети, скорее всего, об этом узнают. Рано или поздно. И тогда им придётся как-то с этим жить.
«Я родитель, имею право»: как Алису забрали из школы
А теперь вернёмся к 9 октября. Елена опубликовала видео, на котором Алиса просит отца забрать её. Потом выложила второе видео — где девочка, сидя дома, объясняет: папа позвонил ей, попросил записать такое обращение, она согласилась «из любви к родителю, не понимая скрытых мотивов». Елена заявила, что Роман грубо нарушил установленный судом регламент общения, что школу предупреждали письменно и устно о недопустимости передачи ребёнка, что учительница лично была в курсе.
Роман ответил «Газете.Ru» так: «Елена не отвечала на сообщения и в принципе заблокировала полностью моё общение с детьми. Поэтому я сегодня поехал к Алисе в школу, чтобы хотя бы её увидеть, пообщаться. Она, когда меня увидела, кинулась ко мне: „Папочка, я скучаю по тебе, а можно я с тобой поеду?“ Я сказал: „Конечно. Почему нельзя?“ И все. Я пошёл в секретариат, написал бумагу, что я её забираю. Я родитель, имею право. Мы сели в машину и уехали. Конечно, я её в воскресенье отдам утром».
Он также подчеркнул, что сообщил Елене о намерении лично привезти дочь 11 октября. Но она публично обвинила его в краже.
Адвокат Романа добавил: на ребёнка не оказывалось давление, Алиса всё время жила с мамой, поэтому отец никак не мог на неё повлиять. Логика, в общем-то, железная. Если ребёнок живёт с матерью и не видит отца, то как отец мог её «настроить»? Но Елена утверждает обратное. И где здесь правда — понять невозможно. Потому что оба родителя говорят убедительно. И оба, скорее всего, верят в то, что говорят.
«Она увезла детей на Кипр»: что происходит за кадром
За несколько недель до истории со школой адвокат Романа заявил, что Елена намеренно увезла детей за границу и не собирается возвращаться. По его словам, она подыскивает для Алисы школу и детский сад на Кипре. В августе Роман перечислил ей 1,7 миллиона рублей, в первых числах сентября — ещё 1,2 миллиона. Адвокат считает, что этих денег достаточно, чтобы купить билеты. Елена же говорила, что денег на билеты не было.
Судя по всему, Елена решила надолго остаться за рубежом. И это меняет всю картину. Потому что если дети действительно на Кипре, а суд в Москве, то решение суда может оказаться просто бумажкой. И тогда борьба за детей превращается в борьбу за то, кто первым успеет что-то сделать. Кто первым заберёт, кто первым увезёт, кто первым добежит до судьи.
Я вот сижу и думаю: а что вообще чувствуют эти дети? Шестеро. Старшему Андрею девятнадцать, он уже взрослый. Анне пятнадцать. Артёму двенадцать. Алисе десять. Агате четыре. Артуру два. И все они — в эпицентре войны, которую ведут взрослые. Кто-то из них уже сказал психологам, что хочет жить с папой. Кто-то, возможно, ещё не понимает, что происходит. А кто-то, как Алиса, уже записывает видео с просьбой «забрать меня отсюда». И это видео потом смотрит вся страна.
«Боль превратила в успех»: что говорит сама Елена
Елена Товстик не молчит. Она ведёт блог, даёт интервью, рассказывает свою версию. В одном из материалов её описывали так: «Боль превратила в успех». Она говорит о предательстве, о том, что муж «забыл о шестерых детях ради новой возлюбленной». Она обвиняла Романа в экономии на собственных детях, в том, что он «стал уменьшать расходы». Она рассказывала, что получает алименты только на двоих детей, хотя по документам все шестеро должны быть закреплены за ней.
И, знаете, в её словах есть своя правда. Женщина, которая девятнадцать лет рожала и воспитывала шестерых детей, а потом осталась одна — это не выдумка. Это реальность. Другой вопрос: что она сделала с этой реальностью? Превратила в оружие? В инструмент торга? В публичный спектакль, где дети — не зрители, а реквизит?
Я не знаю ответа. И, честно говоря, никто не знает. Мы видим только то, что нам показывают. Видео, посты, комментарии адвокатов. А за кадром остаётся то, что происходит в доме, где живут дети. И это, наверное, самое главное. Потому что именно там решается, какими они вырастут. И что они будут вспоминать о своём детстве. Не суды, не экспертизы, не миллиарды. А то, как мама с папой смотрели друг на друга. Или не смотрели.
Что будет 16 октября
На 16 октября назначено судебное заседание. На нём Алиса должна сказать своё слово. Официально — озвучить свою позицию. Неофициально — выбрать, с кем из родителей она хочет жить. Десятилетний ребёнок. Который уже записал видео с просьбой «забрать меня отсюда». И который, возможно, не до конца понимает, что это видео теперь смотрит вся страна.
Роман Товстик говорит, что переживает за психологическое состояние дочери. Что, пока идёт суд, дети живут с матерью. Что они все хотят быть с отцом — об этом, по его словам, на заседании рассказывали и няни. Он говорит, что был «прекрасным отцом двадцать лет», а теперь «в один день стал чудовищем, которое бросает детей».
Елена, в свою очередь, говорит, что Роман оказывает на дочь давление, заставляет записывать видео против матери, нарушает судебный порядок общения.
И где-то между этими двумя правдами — Алиса. Десять лет. И её слово. Которое она скажет 16 октября.
А что дети?
Знаете, что меня больше всего зацепило в этой истории? Не миллиарды, не вилла с именем «Полина», не адвокаты и не ток-шоу. А фраза Алисы на видео: «Папа, забери меня отсюда». Она сказала это не психологам, не судье, не матери. Она сказала это отцу. И он приехал. И забрал.
А потом началось то, что началось. Скандал, обвинения, суды. Взрослые снова начали выяснять отношения. А девочка — снова оказалась между ними. Только теперь ещё и на камеру.
Я вот сижу и думаю: а что если бы он не приехал? Что если бы он сказал: «Извини, солнышко, но у нас суд, и мама будет против»? Что если бы он поступил «правильно» — с точки зрения юристов, судей, адвокатов? Что тогда было бы с Алисой? Она бы поняла, что папа её не забрал. Что он не пришёл. Что в её жизни есть правила, которые важнее, чем её просьба. И, может быть, это было бы правильно. А может быть — жестоко. Не знаю.
Но одно я знаю точно: в этой истории не будет победителей. Даже если суд вынесет решение в чью-то пользу. Даже если один из родителей добьётся своего. Дети всё равно проиграют. Потому что они уже проиграли — в тот момент, когда взрослые решили, что их война важнее, чем их мир.
А как вы думаете: имел ли Роман Товстик моральное право забрать дочь из школы, если она сама об этом попросила? Или закон и судебные решения должны быть выше детских желаний? И что важнее — право родителя быть рядом с ребёнком или право ребёнка не быть орудием в родительской войне?
