Москва, середина нулевых. Город, который никогда не спит, гудел от дорогих машин и неоновых вывесок. В этом бурлящем котле амбиции Ксении Бородиной, тогда еще совсем юной ведущей, столкнулись с холодной уверенностью предпринимателя Юрия Будагова.
Он был человеком старой закалки, с крепкими корнями. В его жилах текла горячая армянская кровь, о которой он никогда не забывал, даже надевая строгий европейский костюм.
— Юра был не из тусовки, — вспоминала позже Ксения в своих мемуарах, бросая взгляд на старую фотографию. — Он пришел на съемки, смотрел не на камеры, а на меня. В нем была какая-то южная, тяжелая основательность. Мне, девочке с района, которая зубами выгрызала себе место под солнцем, казалось, что за ним — как за каменной стеной. Я думала, он армянский мужчина, а значит, будет носить на руках и беречь семью до последнего вздоха.
Их страстный роман закрутился стремительно. Юрий, привыкший решать вопросы быстро и жестко, не стал ходить вокруг да около. Он дарил не плюшевых медведей, а уверенность в завтрашнем дне. Но за этой внешней брутальностью скрывался характер, сотканный из ревности и армянского темперамента.
Дитя трех кровей: рождение Маруси
8 июня 2009 года жизнь Ксении разделилась на «до» и «после». В одном из лучших московских роддомов на свет появилась девочка. Ее дочь.
— Как назовем? — спросил Юрий, впервые взяв на руки крошечный сверток.
Его темные глаза, в которых отражалась вся тоска Араратской долины, смотрели на дочь с непривычной для него нежностью.
— Я хотела Мишель, — прошептала уставшая Ксения. — Красиво звучит.
— Какое Мишель? — нахмурил густые брови Будагов. — У девочки русская душа и армянская стать. Она — Мария. Маруся. Крепкое имя.
Так и порешили. В свидетельстве о рождении появилась запись: Мария Юрьевна Будагова. В ней сошлись две стихии. От мамы — езидские (по дедушке Киму Амоеву) да славянские (по бабушке) корни. От отца — тот самый «породистый» армянский профиль, который не купить ни за какие деньги. Широкие брови, точеный нос с едва заметной, благородной горбинкой, миндалевидный разрез темных глаз.
— Смотри, какая красавица растет, — говорила Ксения подругам, показывая фото полугодовалой дочки. — Вся в папу. Армянская княжна, не иначе. Я смотрю на неё и думаю: лишь бы характер его не взяла, а то намучаемся.
Развод и пустота
Но характер Юрий передал сполна. Только проявился он не в благородстве, а в упрямстве и тотальном контроле. Стена, за которой Ксения искала защиты, превратилась в глухой забор. Будагов, привыкший командовать в бизнесе, пытался командовать и в семье.
Начались сцены, которые не вписывались в глянцевую картинку телевизора. Подозрения, упреки, тяжелая мужская агрессия, от которой дрожали стекла в квартире.
— Ты на работе до ночи! — гремел голос Юрия на кухне, когда Маруся спала в соседней комнате. — Тебе ребенок чужой! Я для тебя — просто кошелек!
— Юра, опомнись! — пыталась перекричать его Ксения, сжимая кулаки до побеления костяшек. — Я пашу, чтобы у Маруси всё было! Какая измена? Я пеленки стираю, пока ты свои сделки закрываешь!
— Мне не нужна уставшая ведущая! Мне нужна жена! — отрезал он и хлопнул дверью так, что посыпалась штукатурка.
Когда Марусе не исполнилось и двух лет, Ксения поняла: армянская крепость рушится изнутри. В 2011 году она подала на развод.
— Я не плакала в суде, — с жесткой усмешкой рассказывала Бородина спустя годы. — Мне некогда было страдать, у меня на руках был маленький армянин с русскими глазами. Он, конечно, сопротивлялся, делил ложки и вилки, но в итоге смирился. Ни дня я не жалела. Жалею только об одном — что у моего отца и моей дочери почти нет связи.
Тень отца: где ты, Юрий?
Юрий Будагов исчез из жизни Ксении быстрее, чем осенний туман. Он построил новую жизнь, новую семью, где родились сын и еще одна дочь. Для них он стал примерным отцом. Для Марии — призраком.
Ксения, стиснув зубы, пыталась быть выше этого. Она никогда не говорила дочери дурного слова об отце.
— Мам, а папа придет на мой концерт по гимнастике? — спрашивала шестилетняя Маруся, поправляя ленту.
— Не знаю, солнышко, — отвечала Ксения, целуя её в макушку и вдыхая запах детского шампуня. — У него много дел.
Но в душе ведущей кипел свинец. Юрий почти не звонил. Не поздравлял дочурку с днями рождения. Не интересовался, как её армянская кровь справляется с русскими морозами и московской славой.
— Мы не враги, — сухо комментирует сейчас Ксения, когда журналисты в сотый раз спрашивают о бывшем. — Мы просто люди с разных планет. Он выбрал свой путь, я — свой. Мне больно только от того, что Маруся растет, а её отец даже не хочет посмотреть, как она изменилась. Это его грех, не мой
Армянская стать: от художественной гимнастики до мировых подиумов
Маруся росла маленькой копией армянского отца, и это становилось всё очевиднее с каждым годом. Чтобы направить энергию Маруси в мирное русло, Ксения в четыре года отдала дочурку в художественную гимнастику. Это был адский труд. Синяки, растяжения, слезы.
— Не хочу! — ревела Маруся после очередной неудачи с булавами.
— Вставай! — жестко отвечала Ксения, глядя на дочь, — Ты Будагова или кто? Армяне не сдаются!
И Маруся послушно вставала. Она стала мастером спорта, её комната в их просторной квартире заставлена хрустальными кубками. А потом проснулась отцовская тяга к красоте. В три года она тайком красила губы маминой помадой перед зеркалом. В шесть лет Ксения привела её на Московскую неделю моды. Дизайнеры ахнули: в этой девочке была та самая изюминка.
Маруся уже выходила на подиум в Дубае и Милане. Её походка — легкая, но с какой-то внутренней статью, свойственной жителям Еревана. Внешность Маруси — это готовый материал для Голливуда. Густые темные волосы, которые она унаследовала от мамы, ложатся на плечи тяжелой волной, а вот глаза, брови и линия челюсти — это чистый, неразбавленный Будагов.
— Иногда смотрю на неё и пугаюсь, — смеется Ксения, листая ленту соцсетей. — Стоит она в профиль, свет так падает, и я вижу Юрку. Только взгляд мой, добрый. А нос, губы — мужские, породистые
Тбилиси и Ереван в сердце: кем стала Мария Будагова сегодня
Сейчас Марии (Марусе) Будаговой 17 лет. Она уже не та смешная девчонка с хвостиками, которую страна видела в соцсетях мамы. Это статная, высокая девушка с царственной осанкой дамы, чьи предки родом из Еревана и Тбилиси.
Она заканчивает учиться в престижной гимназии имени Евгения Примакова. Ксения не раз подчеркивала:
— Маруся — технарь. У неё мозг работает как компьютер, она языки щелкает как орехи, английский, французский, армянский… В меня она только красотой, а ум — точно в отцовскую родню, они там все хваткие.
Ирония судьбы, но девочка с армянскими корнями, которую мама когда-то видела звездой подиума, заявила, что хочет спасать людей.
— Мам, я подаю документы в медицинский, — спокойно сказала Маруся за ужином, отодвигая тарелку с любимым хачапури, который Ксения научилась печь специально для дочери, чтобы та помнила вкус отцовского дома.
— В какой медицинский? — поперхнулась чаем Бородина. — Ты же на шпагат садишься!
— Одно другому не мешает, — пожала плечами роскошная девушка. — Хочу быть дипломированным врачом. Это понадежнее, чем прыгать перед камерами.
Она не любит шум. Свой 17-й день рождения, который прошел совсем недавно, она отметила не в элитном клубе с толпой блогеров, а тихо, дома. Только мама, младшая сестра Теона, отчим Курбан Омаров и пара самых близких друзей.
— Она у меня закрытая, — с нежностью говорит Ксения. — Вся в отца. Тот тоже лишнего слова не скажет, пока не выпьет. Но Маруся умнее, она свой характер в кулаке держит. В ней есть этот восточный стержень. Она никогда не жалуется, никогда не просит. Гордая. Настоящая Будагова.
*
*
Маруся редко дает интервью и почти не ведет блоги. Она живет свою жизнь, в которой езидская нежность матери идеально легла на армянскую несгибаемость отца. И глядя на эту девушку, понимаешь: Юрий Будагов, при всей драме его отношений с Ксенией, оставил после себя на этой земле нечто прекрасное.
На сегодняшний день общение Юрия Будагова с дочерью Марусей остается крайне редким и сдержанны. Ксения говорит: Юрий практически не участвует в жизни старшей дочери, не поздравляет её с праздниками и не проявляет инициативы в общении, несмотря на то что Маруся уже взрослая.
Сам Будагов парирует, что они с дочкой «прекрасно общаются по выходным». Однако эти слова сильно расходятся с тем, что говорит Ксения. По её словам, отец пропустил даже 15-летие Марии.
Вопрос читателю:
Как вы думаете, тяжело ли детям таких известных мам, как Ксения Бородина, сохранять скромность и искать свой, настоящий путь, когда за каждым их шагом следят миллионы глаз?
*
*
