Его больше не трогали слезы жены. Дочка, прятавшаяся за маминой юбкой и жалобно всхлипывающая, — вот ее хотелось обнять или забрать с собой. Но он знал: если обернется, не сможет решиться. Слишком долго он терпел. Сердце вдруг закололо, но это ничего, зато теперь к Кларе, к единственной ненаглядной.
Она никогда не считала себя красавицей. В зеркале ей виделось нечто обыкновенное, даже заурядное: округлые щеки, мягкий взгляд, полноватая фигура. На фоне блистательных однокурсниц Клара чувствовала себя серой мышкой. Наставница Тамара Макарова потом признавалась, что именно из-за этой неприметности Герасимов и отдал роль Ульяны Громовой другой студентке — дерзкой и яркой Нонне Мордюковой . Однако в ней было нечто большее, чем внешность: удивительная душевная мягкость, почти детская доверчивость, редкая женственность, которую невозможно сыграть по команде режиссера. Эта подлинность и притягивала людей .
Летом 1949 года молодая актриса приехала в Краснодар на съемки «Кубанских казаков». Она и думать не думала, что этот фильм перевернет её жизнь . В один из первых дней в гримерную, где собирались артисты перед встречей с режиссером Иваном Пырьевым, вошел Сергей Лукьянов. Высокий, статный, уже известный всей стране по ролям в театре Вахтангова и в кино. Увидев Клару, он негромко, но так, чтобы слышали все, произнес: «Я пропал» . Сказал и вышел, оставив комнату в изумленном молчании.
Клара восприняла это как шутку. Ведь он был на пятнадцать лет старше, солидный женатый мужчина, отец десятилетней дочери . Их знакомство вряд ли могло перерасти в нечто серьезное — так думали все, и сама Клара в том числе. Но Лукьянов не отступал. Его любовь оказалась сильнее общественного мнения, сильнее чувства долга, сильнее жалости к покинутой семье . Он ушел от жены-балерины Надежды Тышкевич, оставив её с дочерью Таней, и этот шаг стоил ему немалых душевных мук . Развод сопровождался громкими скандалами, жалобами в высокие инстанции, обвинениями в адрес Клары, которую в обществе считали разлучницей.
Лукьянов тяжело переживал разрыв с первой семьей. Говорили, что именно тогда он впервые почувствовал боль в сердце — слишком остро переживал утраченное счастье и собственную вину перед дочерью, которую после развода почти не видел . Когда Клара сообщила ему о беременности, он понял: назад пути нет. Они узаконили свои отношения, когда дочери Оксане было уже два года . Без шумной свадьбы, без венчания — просто штамп в паспорте. Но именно тогда, в маленькой коммунальной квартире, и родилась та самая огромная, почти болезненная любовь, о которой позже будут вспоминать с восхищением и болью.
Семья ютилась в крохотной комнате с восемнадцатью соседями, их окно выходило в глухую стену . Лауреаты Сталинской премии, известные на всю страну актеры жили в таких условиях и не роптали. Позже, когда Лукьянов получил вторую премию, им дали отдельную квартиру. Но счастье измерялось не стенами. Дочь Оксана запомнила, что отец не мог отвести взгляда от Клары, когда она проходила по комнате . Он носил её на руках, задаривал цветами, часами мог смотреть на неё — и одновременно безумно ревновал.
Его ревность вошла в легенды. В актерских кругах Лукьянова за глаза прозвали «бешеным». Говорили, что он мог устроить скандал из-за невинного взгляда в сторону жены. Однажды он схватил режиссера Ивана Пырьева за воротник и швырнул в кусты — тому показалось, что Пырьев слишком долго и заинтересованно смотрит на Клару . Удивительно, но именно Пырьев в свое время открыл Кларе дорогу в большое кино, разглядев в скромной актрисе ту самую Дашу Шелест, которая принесла ей Сталинскую премию.
После выхода «Кубанских казаков» Лучко проснулась знаменитой. Вместе со славой на неё обрушились пересуды. «Разлучница», «увела мужа из семьи», «разрушила чужой дом» — эти слова Клара слышала за спиной повсюду: в театральных коридорах, на съемочных площадках, даже в магазинах. Надежда Тышкевич так и не простила бывшего мужа, и их дочь Татьяна навсегда оборвала отношения с отцом и его новой семьей . Обида оказалась сильнее родственной связи.
В 1950-е годы супруги выглядели вполне благополучными. Они снимались вместе: в «Большой семье» Иосифа Хейфица, которая получила приз в Каннах, и в первой советской экранизации Шекспира — «Двенадцатая ночь» . Но здоровье Лукьянова таяло с каждым годом. Первый инфаркт застал его врасплох, затем второй, третий . Недавний герой экрана превратился в инвалида, прикованного к больничной койке.
Клара не оставила его. Она отказывалась от предложений режиссеров, сутками сидела в палате, продавала фамильные драгоценности и сбережения, чтобы оплачивать лучших врачей . Лукьянов мучился от чувства собственной беспомощности, боялся стать для жены обузой. Умолял её жить своей жизнью, сниматься, не хоронить себя рядом с ним. Но Клара лишь качала головой: «Мы вместе, и так будет всегда».
Последней их совместной работой стал фильм «Государственный преступник» в 1964 году . А уже 1 марта 1965-го Лукьянова не стало. В тот день в Театре Вахтангова проходило собрание, где с пристрастием «прорабатывали» директора-распорядителя Исая Спектора. В зале находилась сама министр культуры Фурцева, весь коллектив театра был в сборе . Лукьянов поднялся со своего места, не выдержав несправедливости происходящего, и начал горячо защищать коллегу. Во время своей речи он вдруг побледнел, схватился за сердце и рухнул прямо на сцене. Присутствовавшая на собрании артистка Маргарита Литвин позже вспоминала: «Это было очень страшно, особенно этот крик, когда разорвалось сердце» . Лукьянову было 54 года.
Клара не могла прийти в себя почти полтора года. Депрессия, больница, черная одежда, отказ от любых ролей . Ей было всего сорок, но жизнь внутри неё остановилась. Она жила только ради дочери, которая тоже тяжело болела. И лишь спустя годы, когда подруга телеведущая Азалия Лихитченко познакомила её с журналистом «Известий» Дмитрием Мамлеевым, в её жизни вновь зажглась надежда . Мамлеев, молодой, интеллигентный, образованный, смог вытащить её из пучины отчаяния. Они прожили вместе 37 лет, и эти годы стали для Клары временем второго расцвета.
В конце 1970-х она прочитала роман Анатолия Калинина «Цыган» и с изумлением узнала в главной героине Клавдии саму себя — сорокалетняя вдова, потерявшая мужа, одиночество, взрослая дочь и неожиданная поздняя любовь . Она добилась экранизации, настояла на своей кандидатуре, и фильм стал культовым.
Клара Лучко ушла из жизни в марте 2005-го, за несколько месяцев до восьмидесятилетия, оторвался тромб. Дочь Оксана вспоминала: «Вот так вздохнула, руки развела и ушла в одну секунду» . Второй муж Дмитрий Мамлеев пережил её на семь лет, так и не смирившись с потерей.
Оба — Клара и Сергей — покоятся на Новодевичьем кладбище, но на разных участках: он на шестом, она на десятом . Их любовь, вырванная у судьбы ценой неимоверных усилий, осталась в фильмах, в воспоминаниях дочери и в сердцах тех, кто до сих пор верит, что за счастье иногда надо бороться. Даже если цена — целая жизнь.
