Девятнадцатилетняя Джейн Сеймур опустилась перед Екатериной в глубоком реверансе Вокруг королевы сидели хорошенькие фрейлины в черных и белых платьях. Они с любопытством смотрели на новенькую.
-Добро пожаловать, Джейн. — мягко улыбнулась королева и протянула вперед руку для поцелуя.
Джейн быстро подалась вперед и порывисто опустившись на колени, поцеловала руку Екатерины.
Был 1527 год. Родители Джейн Сеймур постарались, чтобы их девочка попала к английскому двору в качестве фрейлины Екатерины Арагонской. Джейн была старшей из дочерей сэра Джона и леди Маргарет.
Когда Джейн впервые увидела Генриха VIII, то была приятно удивлена его обликом. Высокий, статный, идеально выбритый, с яркими рыжими волосами и голубыми глазами — он выглядел привлекательно и вместе с тем в нем чувствовалась величественность.
-Госпожа Джейн Сеймур, приветствую вас при нашем дворе. Надеюсь вы будете добросовестно служить королеве. — произнес король, после того как ему представили новоявленную фрейлину.
-Сир, я постараюсь оправдать ваши ожидания. — тихо ответила Джейн, боясь поднять глаза на Генриха.
Фрейлины посмеивались над робостью Джейн, но в целом с ними сложились хорошие отношения. Единственной фрейлиной, вызывавшей у Джейн неприязнь стала Анна Болейн.
В первый же вечер, прислуживая королеве, Джейн увидела, что король, заглянув в покои к жене, не стал там задерживаться. Лицо Екатерины выглядело расстроенным. Уже после, одна из фрейлин объяснила Джейн, что Генрих ухлестывает за Анной Болейн и собрался разводиться с королевой. Услышанное потрясло Сеймур. Девушка не представляла, как можно отказаться от своей верной и любящей жены. Екатерина сразу же завоевала ее симпатию, а Анна стала восприниматься, как коварная разлучница.
Наблюдая за Анной, Джейн не могла понять, что же нашел в ней король. Очень худенькая, темноволосая, плоскогрудая, она не была красавицей. Ее сестра Мария Болейн была значительно привлекательнее. Но вместе с тем от Анны исходила неукротимая энергия и необъяснимое притяжение. Джейн видела, как загораются глаза мужчин, когда Анна с ними беседует.
Чем больше Джейн находилась при Екатерине, тем больше испытывала к ней теплых чувств. Королева была набожной, добродетельной, справедливой и доброй. Сеймур поражалась ее выдержке и хладнокровию при общении с Анной. Сама она старалась дистанцироваться от Болейн, кратко общаясь лишь по необходимым вещах.
Когда Анна, не сообщив королеве, уехала в Хивер, Джейн не могла скрыть изумления.
-Я не понимаю, почему ее милость не уволит Болейн?
-Она слишком любит короля и не сможет сделать ничего, что причинит ему неудовольствие. — отозвалась ее приятельница фрейлина.
Вскоре Джейн привыкла к тому, что Анна ведет себя как ей заблагорассудится. Она то срывалась и уезжала без предупреждения, то неожиданно появлялась.
В 1528 году Генрих ворвался в покои жены и закричал:
-Во дворце потливая лихорадка! Нужно срочно покидать его. Отправляемся немедленно в Уолтхэм.
Когда король ушел, началась невиданная суета. Люди в спешки паковали свои вещи. Джейн, услышав, что потница уничтожает человека за несколько часов, испытала сильнейший приступ паники. Она не могла успокоиться, мысли путались, страх оказывал парализующее действие.
-Успокойтесь Джейн. — сказала Екатерина, заметив, что фрейлину трясет. — Некоторые люди погибают от страха, так как не выдерживает сердце. Нужно сохранять трезвый рассудок.
-Да, ваша милость. — срывающимся голосом откликнулась Джейн.
В Уолтхэме Джейн Сеймур пробыла недолго. От потницы умерла служанка Анны Болейн и король приказал жене вновь собираться переезжать, а штат фрейлин распустить, оставив с собой лишь пару девушек. Джейн Сеймур отправилась в свое родовое гнездо — Вулфхолл. Там ее ждала печальная весть о смерти любимой младшей сестры Марджери. Потливая лихорадка добралась и до их замка.
Помогая родителям кидать в костер одежду сестры, Джейн горько рыдала. Жизнь ей казалась жестокой, несправедливой и непосильной ношей. После утраты Марджери нахождение в Вулфхолле стало совсем тяжелым. Она с нетерпением ждала, когда же Екатерина призовет ее вновь в Гринвич. Погрузившись в страдания королевы, она могла отвлечься от собственной боли.
