— Квартиру свою я подарю внуку, ведь он у меня единственный, а этот… — Нина Андреевна многозначительно замолчала.
— Мама! Этот, как ты изволила выразиться, тоже твой внук! — не выдержал Илья.
— Что ты орёшь на мать?! Взял моду орать по каждому поводу, — проворчала Нина Андреевна и, поправив очки, взяла свою чашку и принялась с невозмутимым спокойствием допивать чай. — Байстрюк он и есть байстрюк…
— Прекрати! — воскликнул Илья. — Прекрати называть ещё не родившегося малыша этим противным словом!
— Опять орёшь? — покачала головой мать и горестно вздохнула, отставляя пустую чашку. — Плохо я тебя воспитывала… Да и отец, видать, мало ремнём порол…
— Всё. Я к матери больше ни ногой. Нет у меня больше матери, — сказал Илья своей жене Олесе, едва зайдя домой.
— Что с тобой? — обеспокоенно спросила Олеся, отрываясь от приготовления ужина. Она была на девятом месяце беременности и роды могли наступить в любой момент, однако женщина была очень активна и не могла усидеть на месте. Находила кучу дел, суетилась, словно птичка, которая вьёт гнездо, при этом нисколько не уставая.
Илья очень любил Олесю, необыкновенно сильно любил! Он сам был ошеломлён силой своих чувств и сразу понял, что это серьёзно. Буквально через месяц после знакомства он предложил ей выйти за него замуж. Симпатичная хохотушка с легким характером, буквально всегда находившаяся в хорошем расположении духа, умевшая любую мелочь превратить в праздник и любую неудачу увидеть под другим углом. Именно Олеся одним лишь своим присутствием сумела изменить пессимистичный характер Ильи в лучшую сторону. Раз за разом, она открывала ему позитивные стороны жизни, грани, за которые он никогда и не думал заглядывать.
Однако одно обстоятельство омрачало его жизнь и отравляло всю радость существования. И в этом он просто обязан был признаться Олесе, рассказать ей. Но всё оттягивал и оттягивал этот момент, потому что боялся потерять Олесю. Неизвестно было, как она отнесётся к такой новости.
— Я не могу иметь детей. Это серьёзно, Олеся… И это навсегда, — обречённо произнес Илья. На душе стало даже как будто легче, однако вместе с этим, он понимал, что, наверное, это конец.
Илья напряженно вглядывался в глаза Олеси.
— Это ничего не меняет. Я всё равно тебя люблю, и мы будем вместе, — улыбаясь, произнесла она.
— Меняет. И очень сильно, — не согласился Илья. — Я бесплоден, Олеся! Ты меня слышишь?
— Эти врачи ничего никогда не знают наверняка, — безапелляционно заявила Олеся. — Надо провериться ещё раз.
— Проверялся. Понимаешь, в моём случае ошибки быть не может. И это не лечится, — мрачно произнёс Илья, отвернувшись к окну. Он замолчал. Задумался.
«Не говори ей!» — вспомнились Илье слова матери, когда она узнала, что сын встречается с девушкой и собирается сделать ей предложение. Незадолго до этого Олеся приезжала в гости, и матери она очень понравилась, мать одобрила его выбор.
Но сейчас Илью покоробил такой совет. Он не хотел начинать отношения со лжи. Однако мать считала иначе.
— Пусть сначала полюбит тебя, как следует. А уж потом, когда женишься, расскажешь… Сынок, мужчине нужна женщина, сам понимаешь. И лучше, спокойнее и безопаснее, если это будет жена. Олеся — молодая, здоровая, красивая, с легким характером. Она идеально подходит на эту роль, — заявила Нина Андреевна.
— Но она мечтает о ребёнке! Мы однажды разговаривали об этом. И я тогда промолчал, струсил. И с тех пор у меня на душе так паршиво! Не могу я об этом молчать!
— Делай, что мать говорит! — заявила Нина Андреевна, повысив голос. — Мне лучше знать, я сама женщина и женскую сущность получше тебя понимаю! Кому нужны твои откровения? Хочешь, чтобы она от тебя сбежала ещё до свадьбы?!
…И вот теперь, вопреки советам матери, он признался.
— Ты, наверное, решил, что я, как только узнаю, тут же сбегу от тебя? — улыбаясь, спросила Олеся, вырвав Илью из воспоминаний. Она без труда прочитала его мысли. — Не сбегу, не дождёшься.
Илья улыбнулся и почувствовал, что у него словно гора с плеч свалилась.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Так ты выйдешь за меня?
—Нина Андреевна, мы ездили на консультацию, — рассказывала Олеся свекрови, когда они сидели за праздничным столом всей семьёй. Примерно раз в месяц они собирались вместе у Нины Андреевны. Приезжали Илья с Олесей, а также старший брат Ильи, Тимофей с женой Аней и ребёнком, мальчиком Юрой пяти лет.
Во время этих визитов Олеся замечала, что свекровь обожает внука. И мальчик тоже любит бабушку. Они часто подолгу разговаривали. Иногда они даже многозначительно подмигивали друг другу, и Олеся понимала, что, вероятно, у них есть свои секретики. Это было очень трогательно.
— Ещё бы ему не любить бабушку, — хмыкнул как-то Илья, когда они разговаривали об этом с Олесей. — Она ему такие дорогие подарки покупает, и в развлекательный центр водит и в аквапарк!
— Юра хороший мальчик. Он мне нравится, — сказала Олеся. И загрустила. Она конечно же мечтала о своём ребенке, только пока не вслух. Эту тему они с Ильёй до поры до времени не трогали, осторожно обходили.
Прошло пять лет после свадьбы, и они довольно продуктивно их провели. Встали на ноги. Купили квартиру в ипотеку, обставили её. Всё было хорошо. И, наконец, пришла пора подумать о малыше. Олеся ни на минуту не переставала мечтать об этом.
— Мы ездили на консультацию, — повторила Олеся. — В другую клинику. Вердикт снова подтвердился. И врач предложил нам… Словом, мы будем готовиться к ЭКО с донорским материалом. Мы решили.
Нина Андреевна со звоном выронила из руки чайную ложку и зыркнула недобрым взглядом на невестку. Потом быстро взяла себя в руки и натянуто улыбнулась. Она отметила, что сын нежно обнимал невестку за плечи, смотрел на неё влюблённым взглядом и казалось, был спокоен. Он заявил, что согласен с планом врача.
— Как ты мог согласиться на такое?! — вскричала Нина Андреевна, когда они остались одни.
Олеся с Тимофеем, Аней и Юрой отправились прогуляться и посмотреть на новый парк, который открыли рядом с домом Нины Андреевны совсем недавно. А Илью хитрая Нина Андреевна попросила остаться, под предлогом помочь ей на кухне.
— Это же будет не твой ребёнок! Это ребёнок от чужого мужика, как ты не понимаешь?! И тебя это не коробит? — возмущалась Нина Андреевна.
— Мама! Это будет МОЙ ребёнок, понятно?! От любимой женщины. Я заранее решил принять его, и я это сделаю! Ты хочешь, чтобы мы совсем не имели детей?!
— Я ничего не хочу! — заявила Нина Андреевна. Глаза её метали молнии. — Но ЭТО совсем не вариант! Неужели нельзя как-нибудь добиться чтобы именно ты стал отцом ребёнка? Медицина сейчас шагнула очень далеко!
— Нельзя, — заявил Илья. — В моём случае нельзя. И ты это прекрасно знаешь! Что за чушь ты говоришь?
— Я против, так и знай, — поджала губы Нина Андреевна и внезапно перестала спорить. Она вдруг вспомнила, что где-то слышала, что ЭКО далеко не всегда бывает удачным. И она понадеялась, что у невестки ничего не выйдет. И успокоилась.
— Первые движения плода! У нас получилось, мама, скоро родится наш малыш, — сообщил однажды Илья матери, сияя от счастья.
— Не у вас получилось, а у неё, ты тут ни при чём, — ворчливо поправила сына Нина Андреевна.
Она была крайне разочарована. Прошло несколько месяцев с того памятного разговора и ни сын, ни невестка не поднимали «детскую тему», и она уже успела понадеяться, что они передумали, либо у них всё же не получилось. Но нет. А сын-дурачок, радуется, ничего не понимает! — сердито думала Нина Андреевна. Она считала, что Олеся буквально «нагуляла» этого будущего малыша.
— Байстрюк, — заявила она Илье. — Это будет байстрюк. Так и знай, тёти Машину квартиру я отпишу Юрочке. Он мой единственный внук. Единственный! А «этого» я никогда не признаю.
— Разругались мы с ней вдрызг, — сказал Илья Олесе, приехав от матери.
— Да почему?! — удивилась Олеся. Она искренне не понимала. Рядом с ней свекровь всегда вела себя вежливо и корректно, улыбалась и кивала, никогда не высказывала никаких претензий и казалось, всё было хорошо.
— Не бери в голову, — поморщился Илья. — Просто знай, что матери у меня больше нет и ездить мы туда больше не будем.
— Так нельзя, — сказала Олеся. — Она не заслуживает такого обращения!
— Поверь, заслуживает, — грустно сказал Илья.
— Да что случилось-то? Расскажи толком.
Илья, нехотя, поведал жене грустные подробности ссоры с матерью, умолчав о том, что мать поставила ему ультиматум: «или она с этим байстрюком, или я», и о том, что мать заявила, что ей вполне хватит одного внука. Настоящего.
— Да не нужна нам её квартира! У нас своя есть, — фыркнув, заявила Олеся. — Пусть отписывает.
— Знаешь, мне она тоже не нужна. Я и не думал о ней никогда. Просто обидно. Да с чего она вообще надумала эту квартиру приплести, не знаю! Тётя Маша умерла три года назад, все это время квартира благополучно сдавалась, принося матери немалый доход. И тут вдруг такие разговоры, — удивился Илья.
— Неважно. Пусть переписывает на кого угодно, хоть на монастырь, — махнула рукой Олеся, а потом резко изменившись в лице воскликнула: — Ой!
— Что такое?! Что?! — заволновался Илья.
— Кажется, воды отошли… Я рожаю, — ответила Олеся, разведя руками.
Олеся родила легко, провела в роддоме всего три дня и, вместе с сыном, счастливо вернулась домой.
— Да он просто вылитый я! — гордо проговорил Илья, глядя на новорожденного малыша, умильно морщившего носик. Он никак не мог на него налюбоваться. — Я вспоминаю свои детские фото, одно лицо!
— Конечно, малыш похож! Мы же выбирали с тобой всё тщательно: и телосложение, цвет волос и цвет глаз, и черты лица, — улыбаясь, проговорила Олеся. Она была невероятно счастлива и не выпускала из рук младенца.
Илья тоже был счастлив. Только матери он так и не звонил и брату. Никому не звонил. Очень не хотел он рушить их маленький счастливый мир.
— Ну что, родился у вас там кто-нибудь? — спросила Нина Андреевна по телефону сына, когда позвонила ему однажды вечером.
— Родился! Мой. Сын, — с нажимом произнёс Илья.
— Да какой он твой? — снова завела свою пластинку Нина Андреевна. — Я чего звоню-то. Ты не вздумай его на себя записывать! Он тебе совершенно чужой! Ещё имущество твоё отхватит, байстрюк!
— Мама, хватит!!! —вскричал Илья и со злости не только завершил разговор, но и выключил телефон.
— А ты говоришь, не заслуживает… — грустно проговорил Илья Олесе, которая прибежала на шум из другой комнаты.
Олеся ничего не ответила, лишь только грустно покачала головой, удивляясь тому, что Нина Андреевна с лёгкостью готова была пожертвовать счастьем сына, его желанием стать отцом (а Илья об этом мечтал, не меньше жены), лишь бы только он не воспитывал «байстрюка» и не делился с ним имуществом…
Прошло двадцать лет. Все эти годы Илья с Олесей и сыном, которого назвали Эдуард, так и не общались с Ниной Андреевной. И виной тому была она сама. Она так и не признала внука и даже никогда с ним не виделась.
Вот уже год пожилая женщина тяжело болела, была прикована к постели. Старший сын Тимофей и невестка Аня забрали её к себе и наняли сиделку.
Их сын Юра уже давно жил в квартире, которую подарила ему бабушка, так, как и обещала, и всякий раз, заходя в гости к родителям, неизменно предлагал «сдать старушку в стардом», дабы она не портила им жизнь.
— В дом зайти невозможно, — жаловался Юра, сморщив нос. — Что за вонь…
— Нельзя так говорить, — одёргивала сына Аня. — Это твоя бабушка.
— Да она всё равно ничего не понимает и не говорит! Какая ей разница, где лежать? — возмущался Юра. — Хотел девушку к вам привести познакомить, так стыдно сюда приводить, сбежит ещё!
— Бабушка не говорит, но всё понимает, — возразила Аня. — Мы не можем с ней так поступить. Хотя… Сказать честно, мы действительно устали и такой вариант всё-таки обсуждаем. У папы есть один знакомый… И он обещал помочь.
Нина Андреевна, которая лежала недвижимая на постели, услышав такие слова, испугалась, глаза её расширились от ужаса. Ведь она больше всего боялась того, что её куда-нибудь сдадут…
Эдуард вместе с группой таких же волонтеров, как и он, шёл по коридору интерната. Это было ужасное место! Совсем не то, куда они ездили в прошлый раз. То было чистое, уютное здание. И пансионат был коммерческим. Там находились пожилые люди, которые хорошо выглядели, были ухоженные и почти все ходячие. Казалось, что это просто санаторий и люди там отдыхают. Они занимались рисованием, рукоделием, играли в настольные игры и мило беседовали друг с другом.
Сегодня же всё было иначе. Крайне унылое место, лежачие старики в обшарпанных палатах и неприятный запах, который, казалось, тут же пропитал собой кожу, одежду, волосы…
В углу коридора сиротливо стояла небольшая кособокая искусственная ёлка. На ней висел дождик советских времен, тех же времен игрушки, а под ёлкой красовался ватный Дед Мороз, настоящий раритет.
— Новый год приходит и в такие места, — грустно вздохнул Эдуард. Они обошли почти все палаты и подарили новогодние наборы обитателям этого унылого места. Пожилые люди, получая подарки, улыбались, у них радостно загорались глаза и именно в такие моменты каждый из волонтёров думал о том, что не зря всё это делает.
— Кто тут у нас? — приветливо спросил Эдуард, открывая дверь в самую дальнюю палату. Три последних подарка лежали в пакете, который он нёс в руке.
— Тут лежачие, совсем плохие, — махнула рукой нянечка, которая сопровождала группу волонтёров. — Можете туда не заходить, они всё равно ничего не понимают и подарки ваши им не нужны.
— Ни за что бы не сдал свою бабушку сюда, так жалко людей, что находятся здесь, — проговорил Эдуард, когда они вышли из интерната на улицу. Под ногами весело хрустел снег, ярко светило зимнее солнце, на ёлке каркала ворона. После серых стен грустного заведения, хотелось дышать полной грудью, каждой клеточкой впитывая радость жизни.
— У тебя есть бабушка? — спросила Эдуарда девушка-волонтёр Оля.
— Где-то есть… Но я с ней даже никогда не виделся, — пожал плечами Эдуард. — А другая умерла, когда я был ещё совсем маленьким. Мамина мама. Я её не помню даже.
— Почему не виделся? — удивилась Оля.
— Кажется, она не хотела меня видеть. Не знаю, почему. Там какая-то тёмная история. Родители не любят обсуждать эту тему, — снова пожал плечами Эдуард. — Ладно, поехали уже по домам. Мне ещё к зачёту по анатомии готовиться.
Эдуард мечтал стать врачом и учился в медицинском вузе. А в той самой дальней палате, в которую нянечка посоветовала не заходить, лежала Нина Андреевна. С краю, у самой двери.
Она видела, входящих в палату, молодых людей, которые всё же положили свои подарки на тумбочки, стоящие у каждой из трёх кроватей, и поздравили пожилых людей с новым годом. Она ещё подумала о том, что один из парней был очень похож на её сына Илью в молодости, прямо копия. Как будто это был его сын!
Однако, такое вряд ли могло быть, ведь Илья бесплоден. Мысли пожилой женщины переключились на сына: «И зачем только он согласился, чтобы жена родила ему этого «бастрюка»?! Жили бы себе спокойно без детей…»
По щеке Нины Андреевны скатилась крупная слеза. Она вдруг подумала о том, что совершенно неважно теперь всё это! Да и тогда, наверное, было неважно. Чего она так упёрлась, и называла второго внука байстрюком! Разругалась с Ильёй, настроила против него Тимофея с женой. Не общались столько лет! Может быть, сложись всё по-другому, она бы не оказалась здесь. Только теперь уже ничего было не изменить…
