Руки красавицы болели от тугих верёвок, а во рту пересохло. Какой-то толстяк с жирными пальцами открыл ей рот — проверить зубы, провел рукой по волосам, остался доволен и протянул торговцу кошель.
Когда вы в следующий раз увидите в кино римского патриция в тоге, знайте: возможно, его состояние измерялось не в золоте и не в виллах, а в людях, которые ходили на двух ногах и не имели права сказать «нет». Древний Рим — это не только акведуки и легионы, но и огромный, жестокий рынок, где продавали людей. Со скидками, сезонными распродажами и налоговыми отчислениями в казну.
Главная монета Рима тех времён — денарий. Серебряная, она неоднократно упоминается в Евангелии. На один денарий можно было купить четыре литра вина или один литр оливкового масла. А сколько зарабатывал свободный римлянин?
Легионер, простой солдат, получал один денарий за три дня службы. Примерно столько же — каменщик или кузнец. То есть средний свободный человек имел около десяти денариев в месяц. Запомните эту цифру — она нужна, чтобы понять реальные цены.
Средний раб — цена неплохой машины
В обычной ситуации, без войн и эпидемий, стандартный раб без особых навыков стоил 500–600 денариев. Это четыре-пять годовых зарплат свободного рабочего. Простыми словами: если вы сегодня получаете 50 000 рублей в месяц, один обычный раб обошёлся бы вам в 2,5–3 миллиона рублей. Это не дёшево. Это цена неплохой подержанной иномарки. Но это только средняя температура по больнице. Дальше начинаются аномалии.
Война и скидки
Главный фактор, который обрушивал цены, — война. Когда Рим кого-то побеждал, на рынки выплескивались десятки тысяч пленных. В 49 году до нашей эры Юлий Цезарь привёл в Рим 63 тысячи галлов за один раз. Цена рухнула до 100 денариев и ниже. Товар лежал штабелями, продавец был рад избавиться от живого груза.
Но настоящая выгода ждала прямо у театра военных действий. Если работорговец успевал купить пленника в лагере, не довозя до столицы, он мог отдать всего 30–50 денариев. А продать уже за 300–400 в Риме. Наценка — в десять раз. Этим активно пользовались, и государство только потирало руки: налоги шли с каждой сделки купли-продажи раба.
Женщины на рынке
Отдельная и очень важная статья рынка — женщины. Их продавали не меньше, чем мужчин, но ценообразование было другим. Молодая здоровая женщина без специальных навыков стоила примерно 400–600 денариев — чуть дешевле мужчины-чернорабочего, потому что физически слабее. Но если женщина умела прясть, ткать, вышивать или готовить сложные блюда, цена сразу подскакивала до 800–1500 денариев. Такие рабыни ценились как «живые фабрики»: они производили одежду для всей семьи хозяина и его гостей.
Высоко ценились женщины-гречанки, знавшие литературу, музыку или языки. Они становились домашними библиотекарями, секретаршами или воспитательницами детей. Цена на такую рабыню могла достигать 3000–6000 денариев — это уже уровень грамотного управляющего. При этом происхождение играло огромную роль: гречанки и сирийки были на вершине, а женщины с Британии или Германии считались «грубыми и дикими» и шли по самой низкой цене — 200–300 денариев.
При этом внешность тоже влияла на цену, и здесь было одно любопытное правило. Светловолосые рабыни — блондинки, которых привозили из Галлии и Германии, — стоили дороже темноволосых местных женщин. Римские модницы были настолько очарованы этим северным типом, что сами пытались отбеливать волосы, но подделка всегда уступала настоящему.
На рынке за «настоящую блондинку» могли отдать на 200–300 денариев больше, чем за такую же по навыкам, но темноволосую рабыню. Природный цвет волос становился конкурентным преимуществом — в мире, где человек уже был товаром, каждая деталь шла в копилку цены.
Интересно, что женщины-рабыни имели один парадоксальный «бонус» для покупателя: их дети рождались также рабами, пополняя имущество хозяина. Поэтому при покупке молодой и здоровой женщины опытный рабовладелец делал скидку на «ещё нерожденных». Это была долгосрочная инвестиция: купил одну — через несколько лет получил трёх.
Образованные рабы — дороже
А теперь самое интересное — премиум-сегмент. Грамотный раб, который умел писать, читать и считать, стоил уже 2000–5000 денариев. Почему так дорого? Потому что он не копал землю. Он становился управляющим имением, бухгалтером, учителем для детей хозяина, переводчиком.
Разница в цене объяснялась ещё и тем, как использовали безграмотных рабов. Если такой раб не блистал интеллектом, его могли посадить на цепь и использовать как сторожевую собаку. Или — страшно сказать — служить при застольях предметом, о волосы которого гости вытирают руки.
Один из богатейших людей своего времени Марк Лициний Красс, тот самый, кто подавил восстание Спартака, открыто говорил: образованные рабы — самая важная составляющая его богатства. Пока другие скупали поля, он скупал головы.
География имеет значение: греки, сирийцы и критские лгуны
Цена зависела и от происхождения. Образованные и покладистые греки ценились выше всех. Рядом с ними по популярности шли безропотные и физически развитые сирийцы. А вот выходцы с острова Крит имели репутацию безудержных лгунов — их брали со скидкой и оглядкой. Уроженцы Сардинии и Корсики слыли коварными мятежниками, склонными к побегу. Такого раба можно было купить дёшево, но удержать — дорого. Иногда он убегал быстрее, чем вы успевали его представить.
Дети и старики: дешевле не бывает
Дети стоили в несколько раз дешевле взрослых. Логика железная: их нужно несколько лет кормить, поить и учить, прежде чем они начнут приносить прибыль хозяину. Поэтому ребёнка можно было купить за 50–150 денариев. А стариков отдавали почти даром. Буквально за миску похлёбки. Старый раб уже не окупал даже собственный корм. Рынок — зверь бессердечный, особенно когда товар — человек.
Страх сената: почему рабам не ставили клеймо
И напоследок — деталь, которая многое объясняет. Однажды в римский сенат поступило предложение нанести на одежду рабов какие-то отличительные знаки, чтобы сразу было видно, кто есть кто. Примерно как в XX веке нацисты делали с евреями. Сенаторы предложение отвергли. Но не из человеколюбия. Они испугались, что рабы увидят, насколько их много, осознают свою силу и восстанут.
И их страх был не напрасен: армия Спартака, насчитывавшая от 70 до 120 тысяч беглых рабов, два года громила лучшие легионы Рима. Армия Спартака, насчитывавшая от 70 до 120 тысяч беглых рабов, два года громила лучшие легионы Рима. После подавления восстания вдоль Аппиевой дороги были выставлены сотни крестов — суровое напоминание всем, кто посмел бы бросить вызов Риму.
На одного свободного римлянина в лучшие времена приходилось два-три раба. Они жили в одних домах и ели из одной посуды. Граница между «свободным» и «товаром» оказалась тоньше, чем нам хотелось бы думать.
