Тихий, пыльный Ростов-на-Дону конца восьмидесятых. Время, когда ключи еще оставляли под ковриком, а по вечерам в парках играла музыка.
Но над донскими степями уже сгустилась невидимая, липкая тьма. В лесополосах, где еще вчера собирали грибы, находили тела. Женщины, мальчики, девочки. Убийца был неуловим, как призрак.
Милиция сбилась с ног, по ложным следам пошли на казнь невиновных. Город задыхался от ужаса. И в этом липком кошмаре единственным, кто не побоялся заглянуть в бездну, оказался не человек с пистолетом, а человек со стетоскопом. Александр Бухановский.
Александр Олимпиевич Бухановский родился 22 февраля 1944 года в городе Грозном, незадолго до окончания Великой Отечественной войны. Его биологический отец, Джозеф (Иосиф) Страссберг, был гражданином США и имел еврейское происхождение. Отчество «Олимпиевич» и фамилию «Бухановский» Александр получил от своего отчима — инженера Олимпия Максимовича Бухановского, который его усыновил.
В начале своей научной карьеры Бухановский занимался изучением шизофрении и транссексуализма. Профессиональную известность ему принесла криминальная психиатрия.
«Гражданин Икс» на 85 страницах
В начале 80-х годов в кабинет скромного доцента кафедры психиатрии Ростовского мединститута Александра Олимпиевича Бухановского вошел человек в погонах. Это был капитан милиции Виктор Бураков. На стол легли сотни томов уголовного дела, сотни фотографий, от которых у обычных людей останавливалось сердце. Детские лица, лесополоса, ставшая кладбищем.
— Александр Олимпиевич, — тихо сказал Бураков. — Мы ловим призрака. Помогите нам его понять. Нарисуйте словами.
Так началась работа над документом, который позже назовут «проспективным портретом». Бухановский заперся в кабинете. Он изучал не только фото, но и географию, погоду, даты. Он заметил пугающую закономерность: в 1984 году, когда бушевали страшные грозы и падало атмосферное давление, маньяк действовал с особой жестокостью. Он видел органическое поражение мозга там, где следователи видели лишь зверство…
На свет появились 85 страниц машинописного текста. Бухановский назвал его «Гражданин Икс». Это был портрет самого обычного человека. Семьянин, работник отдела снабжения, с портфелем в руках. С виду добропорядочный, но с глубокими внутренними проблемами и дистонией. В основе его болезни лежит садизм, смешанный с расстройствами влечения. Он ослепляет жертв, потому что панически боится их взгляда, в котором читается его собственное ничтожество.
Цена ошибки и невиновные
Милиция начала операцию «Лесополоса». Портрет Бухановского работал как сито. Задерживали подозреваемых, приводили к психиатру.
— Этот не он, — качал головой Александр Олимпиевич, вглядываясь в мутные глаза очередного задержанного. — У него нет этой внутренней пустоты.
Его мнению доверяли безоговорочно. Цена ошибки была слишком высока — человеческая жизнь. К тому времени по делу ростовского потрошителя уже был казнен Александр Кравченко. Невиновный человек заплатил жизнью за промахи системы.
Бухановский чувствовал этот груз, но продолжал работать. Позже, уже после поимки настоящего убийцы, столичный следователь Исса Костоев будет яростно утверждать, что заслуги психиатра преувеличены, а портрет — лишь догадка. Но дочь Бухановского, Ольга, вспоминала слова отца:
— Каждый знает правду. Оправдываться перед теми, кто не хочет видеть — пустая трата сил.
28 ноября 1990 года: кабинет на улице Энгельса
Осенью 1990 года операция «Лесополоса» дала результат. Взяли человека с ножом и вазелином в портфеле. Андрея Чикатило. Двенадцать лет охоты закончились. Но в камере КГБ на улице Энгельса (ныне Большая Садовая) сидел немолодой, сутулый мужчина и упрямо молчал.
У следствия было два дня. По закону, если прямых улик нет, а подозреваемый молчит, его пришлось бы выпустить. И тогда он снова вышел бы на охоту.
Виктор Бураков снова пришел к Бухановскому.
— Александр Олимпиевич, он не говорит. Совсем. Если он уйдет — кровь будет на наших руках.
28 ноября 1990 года психиатр надел белый халат, взял чистую историю болезни и вошел в камеру. Он не был гражданином, жаждущим мести. Он был врачом.
— Здравствуйте, Андрей Романович, — начал Бухановский своим мягким, обволакивающим голосом. — Я знаю, кто Вы. Я читал Ваше дело. Я знаю, что Вы не всегда были таким. Я знаю про ваше детство, про голод, про то, как на Ваших глазах брата немцы…
Чикатило, который сутки смотрел на следователей пустыми глазами, вдруг вздрогнул. Он поднял голову. В его глазах, привыкших видеть ужас, плескался первобытный страх.
— Откуда Вы всё про меня знаете? — прошептал маньяк, и по его щекам покатились крупные, редкие слезы.
Бухановский молча открыл тетрадь. Он не давил, не угрожал. Он говорил, что со своими жертвами Чикатило на мгновение чувствовал себя богом, мстя миру за свои детские унижения.
Признание под мостом
Поздно вечером дверь камеры открылась. Бухановский, смертельно бледный, вышел в коридор. Он подошел к уличному телефону-автомату, набрал номер Буракова и произнес всего одну фразу:
— Виктор Васильевич, он во всем признался.
В ту ночь, сидя в кабинете психиатра, Чикатило рассказал то, о чем милиция даже не догадывалась. Он указал на место в селе Грушевка.
— Там, под мостом, — хрипло сказал он. — Девочка. Елена Закотнова. 1978 год. Его первая.
Чикатило плакал как ребенок
Бухановский провёл с Чикатило в камере целый день. Сначала говорил с ним о жизни — о детстве, семье, переживаниях. Чикатило, по воспоминаниям психиатра, прочитал и разрыдался.
— Во время нашего разговора он вообще часто плакал. Как ребенок. Я дал ему выговориться. Он говорил поначалу сумбурно, а потом все более связно и подробно. Уже к середине первого дня он впервые в жизни рассказал, что с ним происходило, чем это начиналось, как это мучило его, о своей тяжелой жизни и о многом другом, — вспоминал Бухановский. — Он честно мне все рассказывал, что с маленькими девочками творил.
Чикатило говорил так:
— Я как увижу в лесу девочку или, там, женщину, или пацана, меня вот начинало колотить, с ума сходил. А вот когда я это все совершу, с меня как будто бы вот все сходит. Я уже весь изможденный, мне уже очень трудно было ходить. Я некоторое время просто даже на коленях стоял. Да. Вот такие вот вещи вытворял… Я сам-то не преступник, вот меня надо подлечить.
Синдром Чикатило и Черноколготочник
После ареста маньяка работа Бухановского не закончилась. Он присутствовал на всех допросах, пока процесс не перешел в жесткую процессуальную фазу. Он дал научное имя этому ужасу. Сначала это был «синдром Чикатило», затем — «феномен Чикатило». Но итогом его работы стал термин «болезнь зависимого поведения».
Его метод спас еще одну жизнь. В 1991 году в Таганроге завелся «Черноколготочник» — Юрий Цюман, охотившийся на девушек в темном. Когда его взяли, он тоже впал в ступор. Бухановский снова применил свой метод: он обратился к убийце через телевидение, пообещав лечение вместо тюрьмы. Не сработало.
Но когда они встретились лично, Цюман, глядя в спокойные глаза доктора, так же заплакал и начал говорить. 11 февраля 1994 года его приговорили к казни, замененной на пожизненное в «Черном дельфине».
«Никого не слушай»
У этого великого человека были и свои демоны. Его дочь Ольга, которой в годы охоты на маньяка было столько же лет, сколько жертвам, признавалась:
— В душе папы зрела такая ненависть, что, казалось, он готов разорвать Чикатило голыми руками. Но Бухановский-врач победил в нем Бухановского-отца.
Уже после смерти Александра Олимпиевича в 2013 году, произошел показательный случай. Его внук, студент-медик, пришел домой в слезах.
— Мама, — всхлипывал он. — Нам на лекции сказали, что дед с Чикатило не общался, что это всё выдумки для славы! И про мозг его… что дед хотел забрать мозг Чикатило себе!
Ольга Александровна посмотрела на сына и твердо сказала:
— Сын, никого не слушай. Твой дед был настоящим врачом. А история болезни Чикатило, вся исписанная его мелким почерком, до сих пор лежит у нас в домашнем кабинете. И мозг он хотел оставить только для науки, чтобы понять, где именно в голове ломается человек.
Александр Бухановский ушел, но его дело живет. В Ростове-на-Дону работает созданный им центр «Феникс». На стене висит картина — курица закрывает крыльями цыплят. А его описания мотивов серийных убийц сегодня лежат на столах следователей по всей России.
Но знаете, что самое страшное? В 1986 году, когда всё только начиналось, Бухановский признался Буракову, что взялся за это дело не из научного интереса. Он смертельно боялся за свою пятнадцатилетнюю дочь. Он просто хотел, чтобы маньяк, гуляющий по ростовским улицам, не добрался до его Оли….
Как вы думаете, читатель, что страшнее: заглянуть в глаза абсолютному злу или осознать, что это зло когда-то было испуганным, голодным ребенком, которого никто не защитил?
