В истории человечества всегда были те, кто бросал вызов неизбежному. Но если древние фараоны строили пирамиды в надежде на вечную жизнь в ином мире, то американец Джеймс Бедфорд решил доверить свою судьбу не богам, а физике.
Его история похожа на научно-фантастический роман, который начался более полувека назад и до сих пор не дочитан до конца. Это рассказ о надежде, семейной преданности и о том, как хрупка граница между научным экспериментом и человеческой верой в чудо.
Испытание на прочность
Маленький Джеймс познакомился со смертью слишком рано. В 4 года он едва не погиб от тяжелой дифтерии в родном Питтсфилде. Тогда он выжил, словно получив от судьбы кредит доверия, который решил потратить с максимальной пользой.
Его жизнь была яркой иллюстрацией американской мечты: переезд в солнечную Калифорнию, блестящая карьера профессора психологии в Беркли, признание коллег и множество опубликованных книг. Бедфорд был человеком действия и острого ума, но даже его интеллект был бессилен, когда в возрасте 73 лет врачи вынесли вердикт — рак почки.
К тому времени профессор уже был увлечен идеями Роберта Эттингера, автора знаменитой книги «Перспектива бессмертия». В середине 60-х крионика казалась дерзким и романтичным прыжком в будущее. Бедфорд не был идеалистом — он прекрасно понимал, что шансы на успех невелики. Однако он верил, что его тело может стать первым кирпичиком в фундаменте науки будущего.
Две предыдущие попытки заморозки других добровольцев закончились трагикомическими провалами: один пациент слишком долго ждал помощи после остановки сердца, другую женщину и вовсе забальзамировали по ошибке перед процедурой. Джеймс решил, что его финал будет иным.
Семь минут до вечности
12 января 1967 года в одном из хосписов Калифорнии время для профессора Бедфорда остановилось. У команды медиков было всего семь минут, чтобы совершить невозможное. Пока мир только привыкал к мысли о полетах в космос, здесь, в стерильной тишине, разыгрывалась драма спасения разума.
Искусственное дыхание для поддержки мозга, замена крови на защитный состав — диметилсульфоксид — и первая капсула с сухим льдом. Так началось долгое путешествие Джеймса в минус 196 градусов по Цельсию.
Газеты того времени пестрили заголовками о «замороженном профессоре», утверждая, что он может прождать своего часа двадцать тысяч лет. Ученые-скептики лишь пожимали плечами, считая это безумием. Но самой тяжелой ношей эта история легла на плечи сына Бедфорда, Нормана.
На протяжении десятилетий ему приходилось быть не просто сыном, а хранителем «ледяного сна» отца. Родственники требовали разморозки и традиционных похорон, страховые компании отказывались платить, а владельцы хранилищ то и дело просили «забрать капсулу».
Скитания в жидком азоте
Судьба тела Бедфорда в последующие десятилетия напоминала детектив. Норману приходилось буквально прятать отца в арендованных трейлерах, перевозить его из одного калифорнийского города в другой, сражаясь с ценовой спекуляцией поставщиков азота и судебными исками.
Это была тихая, изматывающая семейная война за право на надежду. Только в начале девяностых, когда старый сосуд Дьюара окончательно начал выходить из строя, семья обратилась за помощью в фонд Alcor.
Перед тем как принять Бедфорда в свое новое убежище в Аризоне, специалисты провели обследование, которое заставило всех затаить дыхание. Спустя столько лет переездов и технических сбоев никто не ожидал увидеть ничего хорошего.
Однако, когда капсулу вскрыли, мир увидел лицо семидесятилетнего мужчины, которое выглядело удивительно молодым. Лед оставил свои следы — роговицы глаз побелели, кожа местами обесцветилась, — но в целом профессор сохранился так, будто просто уснул вчера. Это было маленькое чудо, подтвердившее, что старания сына не были напрасны.
Символ веры в завтра
Сегодня Джеймс Бедфорд покоится в Скоттсдейле, штат Аризона, рядом с тремя десятками других «пассажиров в будущее». Современная наука ушла далеко вперед: на смену грубой заморозке пришла витрификация — процесс, превращающий ткани в подобие биологического стекла без разрушительных кристаллов льда.
Составы, которые использовали при заморозке Бедфорда в 67-м, сегодня считаются агрессивными и, скорее всего, повредили структуру его мозга. Но для сообщества крионистов он остается не просто «объектом №1», а символом мужества.
Будет ли он когда-нибудь воскрешен? На этот вопрос нет ответа ни у физиков, ни у биологов. Возможно, когда человечество научится побеждать рак и восстанавливать поврежденные клетки на наноуровне, профессору Бедфорду действительно дадут шанс на вторую жизнь.
Но даже если этого не случится, его история остается великим примером того, как далеко может зайти человек в своей любви к жизни и как преданно могут дети хранить мечту своих родителей. Джеймс Бедфорд не просто ждет лекарства от рака — он ждет времени, когда человечество станет достаточно мудрым, чтобы вернуть его домой.
