— Только Ёлке ничего не говори! —попросил Родион.
— Что за тайны от жены? — удивилась Аня.
— Не важно. Ты мне поможешь?
Ане это нравилось всё меньше, брат говорил загадками.
— Нет! — вырвалось у неё.
— А зря, ведь я тебя всегда выручал. Я на тебя надеялся. Думал…
Дальше Родион изложил сестре свой хитроумный план, от которого Аня потеряла дар речи. Неужели всё это говорит её родной брат?!
Когда старший брат Ани Родион ещё только познакомился с красивой девушкой по имени Ёлка и буквально сразу же влюбился, то расхваливал её перед родителями и сестрой на все лады.
— Даже имя у неё необычное, — гордо заявлял Родион. — Ёлочка…
— Ну, имя, как имя… — фыркнув, заявила мама Родиона и Ани Нина Михайловна. — У нас раньше так всех Леночек называли, правда, Паш?
— Ну, было такое, — согласился отец Ани и Родиона, Павел Эдуардович. — Тогда так модно было. Были Мурочки, Вавы, Лёли, кто там ещё… Котька у нас был во дворе, Бобка, Волька…
— Ой, пап, хватит, хватит, — замахал руками Родион. — Не продолжай. Сейчас детей так не называют уже давно.
— Хех… Не называют?! А чего тогда твою Ёлку назвали Ёлкой? — хохотнул Павел Эдуардович.
— Вот приведу знакомиться, так обалдеете, какая она красивая! — решил сменить тему Родион. — Сразу шуточки свои забудете.
— Приводи, — согласилась Нина Михайловна. — Милости просим. Даже рады будем, что наш лоботряс наконец-то определился и женится.
— А вот этого я не говорил! Не бегите вперёд паровоза, — улыбнувшись, хитро проговорил Родион.
— Я те дам, не говорил! — замахнулась на него кухонным полотенцем мать, — Остепениться тебе уже пора! Ты погляди, будет он мне тут девок водить, до морковкиного заговения! Я внуков уже хочу понянчить, мне пятьдесят восемь в этом году, а он меня всё за нос водит!
Аня смотрела на эту шутливую перепалку с улыбкой и думала о том, что брату, и правда, пора уже жениться. Родиону недавно исполнилось двадцать восемь. Родители беспокоились, что Родион такой ветреный и несерьёзный, всё гуляет, развлекается и ни о чём не думает. Сама же Аня о замужестве ещё и не помышляла, она училась в институте на экономиста и на ближайшее время её планы были совсем другими.
— Привёл он свою Ёлочку и нам она очень понравилась, — как-то рассказывала Аня про те давние времена своей подруге Лиле.
— А её родители как отнеслись к Родиону? — спросила Лиля.
— У неё только мать, — вздохнула Аня. — Отца нет, не знаю, где он, вроде как, погиб, мать её одна растила. Она к Родьке нормально отнеслась, одобрила, а чего ж нет? Парень, хоть куда, покоритель женских сердец…
— И где они стали жить после свадьбы? — спросила Лиля.
— Там и жили. В трёхкомнатной квартире, где до этого и жила Ёлка с матерью. Они в одной комнате, мать в другой, третья детская. Но они на квартиру свою копили, хотели купить, чтобы жить отдельно. Помню, когда Ёлка в декрете сидела, сначала с одним сыном, потом с другим, то работала из дома, ни дня не хотела терять даром. Работы нашла себе уйму. С малышами наперевес сидела за компьютером переводы делала, дипломные работы писала на заказ, какие-то тексты для сайтов, за всё хваталась. Деньги хорошие у неё выходили. Потом на работу вышла, но дома продолжала подрабатывать. Вот они и накопили быстро.
— Купили квартиру-то?
— Купили, двушку. А потом через месяц внезапно умерла мама Ёлки.
— Горе-то какое… — сказала Лиля.
— Да. Помню, как Родион позвонил мне на работу и рассказал об этом. А в конце прибавил, что, мол, хреново вышло. Если бы на месяц пораньше произошло, то можно было свою квартиру и не покупать, а они поторопились, потому что не знали, и никто не знал, ведь Ёлкина мама ничем особым не болела, — вспоминала Аня. — Я ещё тогда подумала, что Родька чушь несёт от потрясения, не в себе малость.
— Да уж, — согласилась Лиля. — Надеюсь, при жене он такого не говорил?
— Надеюсь, что, нет, — поёжилась Аня. — Но мне он на полном серьёзе сетовал, что тёща преставилась не вовремя. Однако, потом он дотумкал, что квартиру купленную сдавать можно и платить за неё ипотеку. Так они и поступили, и выплатили намного раньше срока.
Аня подружилась с женой брата. С Ёлкой они часто перезванивались и переписывались. Племянников Аня тоже обожала, дарила им подарки и сладости. Семья брата казалась идеальной, супруги не ругались, не ссорились, надолго не расставались.
Поэтому для Ани было большим потрясением узнать, что Родион собирается разводиться с Ёлкой.
Он пришёл к сестре домой и рассказал об этом. Аня уже три года жила отдельно от родителей, снимала квартиру-студию.
— Что случилось? — спросила она Родиона. — Почему развод?
— Ну… — замялся Родион в ответ. — Ёлка отдалилась от меня, стала какой-то не такой. У нас давно нет общих тем, мы как чужие, часто ругаемся. Наверное, с год уже не спим вместе.
— А дети? Они же ещё маленькие. Даньке одиннадцать, а Димке и того меньше, — Аня всё ещё не могла поверить в то, что этот разговор происходит.
— Я буду их навещать. Иногда. Когда смогу, — уклончиво проговорил Родион.
— Послушай, может не стоит торопиться? Может обождать, подумать хорошенько, — начала осторожно Аня.
— А я и не собираюсь сейчас разводиться. Туда, ближе к лету, — загадочно проговорил Родион.
— Не понимаю…
— Вот за этим я к тебе и пришёл. Помнишь, я тебя всегда выручал в детстве? Теперь твой черёд, — понизил голос Родион.
— Ты говоришь загадками…
— Можно я на тебя перепишу свою машину? — вдруг заявил Родион.
— Чтооо? — не поняла Аня.
— Ну до развода с Ёлкой перепишу, а потом разведусь, а осенью ты на меня обратно её перепишешь, хорошо?
— Не хорошо! Так вот, что ты задумал?! — возмутилась Аня.
— Да! А чего она в декрете сидела, отдыхала, пока я на машину зарабатывал? И что, скажешь, не моя машина? Я на своём горбу всю семью тащил, ещё и на квартиру копили! Да и зачем я буду ей машину отдавать, она и водить-то не умеет!
— Она в декрете работала не меньше тебя! Чего тебе вздумалось разводиться? Ёлка умница, красавица, таких чудесных детей тебе родила, всё в дом, руки золотые, а ты с ней так поступаешь!
— Надоела она мне! До зубовного скрежета!
— И поэтому ты ей подлянку готовишь?! И меня в это втягиваешь?!
— Не хочешь помогать, так и скажи, нечего мне нравоучения читать, не доросла ещё, пигалица, — процедил Родион.
Аня удивилась. Брат назвал её детским прозвищем, в последний раз такое было, наверное, лет десять назад. Она молча встала и открыла входную дверь.
Родион, не взглянув на сестру, быстрым шагом вышел из квартиры.
— Почему ему вдруг так резко взбрендило разводиться, я узнала позднее, от родителей, — рассказывала Аня Лиле.
— И почему же? — спросила Лиля.
— Оказалось, что он уже два года встречался с другой женщиной, планировал на ней жениться! Бедняга Ёлочка жила всё это время и ни о чём не догадываясь, вот жук! — со злостью произнесла Аня.
— Он родителей посвятил во всё это?! — удивилась Лиля.
— Да! Я же ему отказала, он стал просить помощи у них. Отец сразу заявил, что разводиться надо достойно. Раз решил, скажи жене по-человечески, нечего подлость устраивать и разные мутные схемы проворачивать с имуществом. А ещё дети! Придётся платить алименты, надо об этом помнить. А Родион, знаешь, что заявил?
— Что?
— Сказал, что хочет договориться на работе. У него часть зарплаты белая, часть серая, так вот он хочет попросить белую уменьшить. И это ещё не всё! Он решил ободрать Ёлку по максимуму. У него где-то хранились чеки от покупки стиральной машины, холодильника, ещё чего-то крупного. Он все бумажки нашёл, достал, аккуратно сложил в папочку и увёз к родителям, собирался доказать, что покупал всё это на свои деньги.
— Брeд, всё это совместно нажитое имущество. Делится пополам, — махнула рукой Лиля.
— Не скажи. Можно поделить по-разному. Мать пообещала ему посодействовать и свидетельствовать на суде в его пользу. Но самое главное, это квартира, которую они с Ёлкой купили! Ипотеку за неё уже выплатили. Он собирался уговорить Ёлку эту квартиру продать, чтобы купить две однушки снова в ипотеку, типа мол, для детей, на будущее. А сам собирался деньги с продажи припрятать.
— Да, брeд, — ещё раз повторила Лиля. — Ёлка бы на такую глупость не пошла, она же умная женщина. Зачем торопиться продавать, обналичивать деньги? Если уж продавать, то сразу и покупать новые. А ещё дети ведь несовершеннолетние! С ними как?
— Дети не важно. Они не прописаны в той квартире, они прописаны в Ёлкиной. Родион хотел, чтобы Ёлке вообще ничего не досталось.
— Какой кошмар…
— Сама в шоке, — согласилась Аня. — А мать мигом встала на его сторону. Я ушам своим не поверила, когда она мне заявила, что они скоро идут к нотариусу оформлять документы на машину. Мать заявила, что Ёлок много, а сын у неё один и она всегда будет на его стороне. И что от хороших жён не уходят, значит сама девка виновата. К чести отца, он участвовать в этой афере наотрез отказался, занял нейтральную позицию. Тогда вмешалась я…
— И что, ты? — напряглась Лиля.
— Я приехала к Ёлке, когда Родиона дома не было, и всё ей рассказала.
— Ах! — вскрикнула Лиля и закрыла рот рукой.
— Не могла я такое скрывать! Как я потом бы ей и племянникам в глаза смотрела? Надо сказать, что мне это нелегко далось. Быть вестником плохих вестей неприятно… Чувствовала я себя в этот момент ужасно! Да ещё Ёлка так безутешно рыдала… Не верила мне сначала. Но у меня в телефоне переписка сохранилась с Родькой. Он даже не думал, что я его предам. Хоть я его и выгнала тогда, но он мне ещё потом писал по этому делу. Просил деньги спрятать, некоторые его вещи, и ещё просил, чтобы не только мать, но и я тоже на суде подтвердила, что они с Ёлкой давно не вели совместное хозяйство и он вообще сто лет дома не был.
— Как тебе не стыдно! — кричала Нина Михайловна на дочь. — Это же надо, до такого докатиться?! Предать родного брата! Это же библейские истины! Разве я тебя такому учила?!
— Нет, мама, не стыдно. Разве ты меня такому учила, чтобы смотреть в глаза и обманывать человека? Или готовить подлость за его спиной? — переиначила слова матери Аня.
— Да она мне никто! Чужая девка! — Нина Михайловна перестала выбирать выражения.
— А внуки? Даня и Дима? — тихо спросила Аня. — Это же твои внуки. Они тоже никто? Именно их собирается оставить ни с чем твой распрекрасный Родион.
— А кто знает? Может они и не от Родиона! — выдала Нина Михайловна. — Мне всегда казалось, что они не в нашу породу, не похожи они на нас. Нагуляла! Как пить дать, нагуляла! А Родион чужое отродье столько лет растит, содержит, мой бедный обманутый мальчик…
Мать начала притворно всхлипывать, а Ане стало противно. Захотелось немедленно выйти из квартиры, подальше от всего этого. А мать продолжила:
— Ты предательница! Теперь из-за тебя Родион разводится. Только совсем на других условиях! Ёлка озверела, устроила ему разбор полётов, сама на развод подала. Из-за тебя! Ты семью разрушила! Так и знай, что я теперь тебя поддерживать не буду! Если ты когда-нибудь разведёшься, будешь по миру ходить. Нет у тебя никаких родителей, помогать не станем.
Это было слишком. Аня вскочила и ринулась к выходу, на ходу вытирая слёзы. Отец, до этого молча сидевший в углу комнаты на кресле зашикал на жену:
— Ну! Что ты говоришь?! Это уж слишком! Правильно девочка поступила! Это Родька подлость задумал, сам виноват. Не горюй, Анюта, я тебе помогу… Мы с тобой одной крови.
Павел Эдуардович крепко обнял всхлипывающую дочь и прижал к себе.
— Мать не в себе, чушь несёт, — тихонько сказал он Ане. — Правильно ты поступила. Не плачь. Знай, ты всегда можешь рассчитывать на меня.
— Спасибо, папа, — тихо сказала Аня и вытерла слёзы.
Нина Михайловна сердито фыркнула и вышла из комнаты.
Родиона в тот момент с ними не было. Он находился всё у той же дамы, Ольги, к которой бегал от Ёлки последние два года. И по нелепому совпадению, тоже ругался с ней. Ведь именно Ольга и надоумила Родиона так поступить с Ёлкой. И узнав, что план провалился, она была разочарована, о чём не преминула сообщить Родиону, обвинив его в том, что он всё испортил, не смог простое дело довести до конца.
— Лошок-лопушок, — насмешливо проговорила Ольга. — На кой пёс ты мне такой нужен? Теперь твоя разъярённая, обиженная жёнушка обдерёт тебя, как липку. Что с тебя взять? Другого найду, нормального…
Через некоторое время состоялся развод. Был суд. Имущество разделили не поровну. Во-первых, при покупке той квартиры, Ёлка использовала материнский капитал и потому Родиону досталась только четверть квартиры. А во-вторых, Ёлкины доходы часто были «серыми» и потому официальная её зарплата выходила совсем маленькая. Суд решил, что, раз дети остались с Ёлкой, то она должна получить большую долю имущества, так как имеет меньший доход.
— А машина всё-таки Родиону досталась, — рассказывала Аня Лиле после суда. — Родька внёс мой номер в чёрный список, обиделся. Мать тоже. Это мне папа рассказал… Знаешь, о чём я жалею?
— О чём? — спросила Лиля.
— Что не согласилась тогда на то, чтобы Родион переписал машину на меня.
— В смысле? — не поняла Лиля.
— Я бы сейчас её на Ёлку переписала после развода, ему в отместку, — сказала Аня и расхохоталась.
— А и правда, — сказала Лиля. — Может получила бы Ёлка права и пригодилась машинка-то!
— Короче, не рой яму другому. Прописная истина, — изрекла Аня. — И, знаешь, что-то мне после всего произошедшего пока замуж не хочется. Вдруг мне попадётся такой же Родион?
