Алина Ковалева застыла в прихожей дачного дома, держа в руках незнакомую связку ключей. Металл холодил пальцы, а в груди разгоралось жаркое недоумение. Она только что убирала разбросанные после ужина вещи и обнаружила их на комоде — аккуратно положенные рядом с вазочкой для мелочи, словно им там самое место.
Ключи были новые, с ярким брелоком в виде божьей коровки. Не её. Не Сергея — муж предпочитал минимализм во всём. В доме больше никого не было, кроме…
— Да, дорогая, всё уже решено, — голос свекрови донёсся из кухни. Нина Петровна говорила по телефону своим обычным уверенным тоном, который не терпел возражений. — На выходных тут будет праздник. Нет-нет, не волнуйся, места всем хватит. Я же говорю — всё устроено.
Алина сжала ключи так, что острые грани впились в ладонь. «Тут» — это была её дача. Её собственность. Её убежище от городской суеты. Но почему-то свекровь распоряжалась им как своим, даже не поставив в известность хозяйку.
История с дачей началась задолго до этого вечера. Алина и Сергей Ковалёвы пять лет откладывали каждую копейку на первоначальный взнос по ипотеке. Они ели дома, покупали одежду на распродажах, ездили на метро вместо такси.
Нина Петровна Ковалёва, мать Сергея, наблюдала за их усилиями с позиции мудрого наставника.
— Терпение и труд всё перетрут, — говорила она, навещая их в съёмной однушке на окраине. — В наше время было ещё труднее, но мы не жаловались.
При этом сама Нина Петровна получила квартиру от родителей мужа, а дачу — в наследство от тётки. Но об этом она предпочитала не вспоминать.
Зато она охотно рассказывала об успехах младшей дочери Ольги.
— Оленька — молодец. Одна с ребёнком, а не ноет. Бизнес открыла. Настоящий боец! Не то что некоторые — сидят, копеечки считают.
Золовка была на семь лет младше Сергея и оставалась для матери вечным ребёнком, которому нужна поддержка. Когда Ольга разводилась с первым мужем, Нина Петровна месяцами жила у неё, утешая и помогая с маленьким сыном. Когда Ольга решила открыть салон красоты, мать продала свои золотые украшения, чтобы помочь с арендой. Когда Ольге понадобилась машина, Нина Петровна взяла кредит.
— Алиночка, ты бы помогла Оле с переводами для сайта салона, — как-то предложила свекровь. — Всё-таки родственники должны поддерживать друг друга.
— Я бы рада, Нина Петровна, но у меня контракт с фирмой. Времени совсем нет.
— Времени нет для семьи? — свекровь покачала головой. — Странные у тебя приоритеты, милая. Впрочем, что я говорю — ты же не понимаешь, что значит иметь ребёнка-инвалида.
— Мама! — возмутился Сергей. — Максим не инвалид, у него просто астма!
— Астма — это серьёзно! Оленьке каждый месяц на лекарства тысячи нужны. А некоторые тут про ипотеку мечтают. Знаешь, Алина, в настоящей семье сначала помогают тем, кому трудно, а потом уже о себе думают. Но ты же у нас девочка городская, тебе не понять. Мы, Ковалёвы, привыкли друг друга выручать. Свои есть свои, а запасные… ну, запасные подождут.
Дача появилась в их жизни неожиданно. Мать Алины, Татьяна Ивановна, овдовела три года назад и решила переехать поближе к своей сестре в другой город. Небольшой участок с домиком в садовом товариществе она переписала на дочь.
— Это будет ваше тихое место, — сказала она, передавая документы. — Знаю, как вам тяжело сейчас. Пусть хоть здесь вы отдыхаете от всего. Только пообещай — это будет только для вашей семьи. Не хочу, чтобы моя дача превратилась в проходной двор.
Алина пообещала. Она и представить не могла, как трудно будет сдержать это обещание.
Всё изменилось, когда Нина Петровна продала свою дачу. Официальная версия гласила, что содержать два участка стало слишком дорого, а деньги нужны были на лечение больной спины. Неофициальная, которую Алина случайно услышала в разговоре золовки с подругой, — деньги ушли на погашение очередного кредита Ольги.
С тех пор свекровь стала частым гостем на даче Алины. Сначала это были редкие визиты «проведать молодых». Потом — регулярные выходные «подышать свежим воздухом». А последние два месяца Нина Петровна появлялась здесь чаще, чем сами хозяева.
Алина хорошо помнила день, когда её терпение начало давать трещины. Они с Сергеем приехали в пятницу вечером, мечтая о спокойных выходных вдвоём. На крыльце их встретила Нина Петровна.
— А я тут немного прибралась, — радостно сообщила она. — Выкинула эти ужасные занавески в спальне. Пылесборники же! И купила новые — смотрите, какие милые, с цветочками!
Алина прикусила губу. Те занавески выбирала её мама. Простые, льняные, они идеально вписывались в интерьер дачного домика.
— Спасибо, Нина Петровна, — выдавила она. — Но мне нравились старые.
— Да что ты, милая! — всплеснула руками свекровь. — Они же были такие блёклые! А эти — весёленькие, как раз для дачи.
На следующий день Алина обнаружила свекровь на кухне. Нина Петровна помешивала половником в эмалированной кастрюле — подарке бабушки, которую Алина берегла как зеницу ока. По кухне плыл густой запах борща. На разделочной доске громоздились очистки от свёклы, окрасившие дерево в багровый цвет.
— Я же просила не пользоваться этой кастрюлей, — не сдержалась Алина. — Она старая, эмаль может отколоться.
Нина Петровна демонстративно стукнула половником о край кастрюли.
— Господи, ну что ты как маленькая! Я аккуратно. И вообще, хотела как лучше — приготовить вам обед.
Вечером Алина вышла полить огурцы и застала свекровь у забора. Та оживлённо беседовала с соседкой, Мариной Васильевной, не стесняясь в выражениях:
— Молодёжь нынче совсем не умеет вести хозяйство. Всё им не так, всё не по ним. А ведь я только помогаю. Вот взять хотя бы эти огурцы — разве так их подвязывают?
Алина развернулась и ушла в дом. Села на кухне, обхватив голову руками. «Если промолчу сейчас — завтра меня вообще отсюда выживут», — пульсировала в висках единственная мысль.
Воскресное утро началось с запаха блинов. Нина Петровна хлопотала на кухне, напевая что-то себе под нос. Алина спустилась в халате, растирая виски — голова болела после бессонной ночи.
— Доброе утро, милая! — свекровь выложила на тарелку стопку блинов. — Садись, завтракай. И да, я хотела тебя обрадовать — Оленька решила отметить день рождения здесь. Представляешь, человек тридцать соберётся!
Алина замерла с чашкой в руке.
— Что значит «здесь»?
— Ну как что? На даче! — Нина Петровна достала из сумки исписанный блокнот. — Мы с ней уже всё продумали. Столы поставим вон там, под яблонями. Мангал Олин друг привезёт. Музыку негромко включим, чтобы соседи не жаловались.
— Вы… уже всё продумали? — Алина поставила чашку на стол. Кофе расплескался по скатерти.
— А что такого? Оля на прошлой неделе приезжала, пока вы работали. Посмотрела, где что разместить. Даже ленточки на деревья повесила — примерялась. Кстати, она с Максимкой останется ночевать — ребёнку далеко ехать после праздника.
В дверях появился заспанный Сергей. Он окинул взглядом напряжённые лица женщин, блокнот в руках матери.
— Что происходит?
— Твоя мама решила устроить здесь день рождения Ольги. Без нашего ведома. Оказывается, они уже и место выбрали, и гостей позвали.
Нина Петровна всплеснула руками, роняя блокнот на пол:
— Серёженька, ну объясни ты жене! Это же семья! Родная сестра! Неужели мы не можем собраться всем вместе? Что за мелочность такая — жалеть какую-то дачу для родственников!
Сергей молча подошёл к окну. Постоял, разглядывая яблони, на которых действительно виднелись красные ленточки. Потом медленно повернулся:
— Мама, это не твой дом. И не дом Ольги. Это наша с Алиной дача, и решения здесь принимаем мы.
Нина Петровна побледнела, схватилась за край стола. Блины на плите начали подгорать, но никто не двинулся их снять.
— Я всю жизнь для вас жила! — Нина Петровна прижимала к глазам кружевной платок. — Всё вам отдавала! А теперь что? Родной сын матери дверь указывает? Невестка дверь перед носом захлопывает?
Они стояли на веранде. Свекровь устроилась в плетёном кресле, демонстративно всхлипывая. Алина держала в руках найденную связку ключей с брелоком-божьей коровкой.
— Никто вас не гонит, Нина Петровна. Просто праздников здесь не будет. И эти ключи — откуда они?
— Сделала для удобства! Чтобы не беспокоить вас каждый раз! Жестокая ты! — выкрикнула свекровь. — Бессердечная! Оля права была — ты с самого начала меня невзлюбила!
Телефон Алины завибрировал. Сообщение от Ольги: «Ты совсем уже? Мать плачет второй час! Что за детский сад с этими ключами? Подумаешь, праздник хотели устроить! Нормальные люди родственникам рады!»
Следом ещё одно: «Серёга тоже хорош! Подкаблучник! Мамка для него всё сделала, а он теперь молчит, когда его женушка издевается!»
И третье: «Знаешь что? Оставайтесь на своей драгоценной даче вдвоём! Посмотрим, как вы запоёте, когда помощь понадобится!»
Алина выключила звук и подошла к свекрови.
— Ключи, пожалуйста, — протянула она руку.
— Не дам! — Нина Петровна вцепилась в сумочку. — Это подарок от сына!
— Сергей не дарил вам ключи от нашей дачи, — Алина оставалась невозмутимой. — Вы сделали их сами. Верните, или я поменяю замки.
Свекровь посмотрела на сына, искавшего поддержки. Сергей стоял у окна, глядя в сад. Его плечи были напряжены, но когда он повернулся, его голос звучал твёрдо:
— Мам, отдай ключи. Алина права.
Нина Петровна швырнула связку на стол и поднялась.
— Не думала, что доживу до такого позора! Родной сын… Ну что ж, живите как знаете! Приедет Оля, заберёт меня отсюда. Больше ноги моей здесь не будет!
Она прошла в дом собирать вещи. Через час за ней приехала Ольга. Золовка демонстративно не вышла из машины, только сигналила, торопя мать.
Когда машина скрылась за поворотом, Алина достала из сарая старый амбарный замок — подарок отца на новоселье, который они тогда посчитали лишним. Теперь Алина аккуратно повесила замок на калитку и защёлкнула его. Металлический щелчок прозвучал как точка в долгом споре.
— Прости, — Сергей обнял её сзади. — Я должен был раньше это прекратить.
— Не ты один виноват, — Алина прислонилась к его плечу. — Я тоже слишком долго молчала.
Следующие три недели прошли в непривычной тишине. Нина Петровна не звонила, не писала. Сергей набирал её номер дважды, но разговоры выходили короткими и холодными. «Я здорова, спасибо. Передавай привет жене», — и гудки отбоя.
День рождения Ольги, из-за которого разгорелся весь сыр-бор, золовка отметила в арендованном коттедже за городом. Алина узнала об этом из соцсетей — Ольга выложила десятки фотографий с хештегами #настоящийпраздник #семьяэтосвятое #ктопоймёттотпоймёт.
На снимках всё выглядело идеально: накрытые столы, нарядные гости, улыбающаяся именинница. Но те, кто знал Ольгу близко, видели больше — её натянутую улыбку, слишком яркий макияж, скрывающий усталость, и главное — отсутствие той самой семейной атмосферы, которой она так хвасталась. Арендованный коттедж был красивым, но чужим. Гости веселились, но как-то наигранно. Даже Нина Петровна на фотографиях выглядела потерянной.
Позже Алина случайно услышала разговор соседок в магазине:
— Ольга-то Ковалёва недовольна осталась своим праздником. Говорит, в том коттедже сервис никакой, еда невкусная, и вообще — не по-семейному как-то вышло.
— А чего хотела? На чужой-то территории всегда неуютно.
Тем временем Алина с Сергеем занялись восстановлением дачи. Вернули на место старые занавески, которые Нина Петровна не успела выбросить, а только сложила в сарае. Разобрали грядки, которые свекровь засадила своими цветами без спроса, и засеяли газонной травой — Алина давно мечтала о зелёной лужайке перед домом. Посадили яблоню у забора — молодую, но многообещающую.
Дом словно вздохнул с облегчением. Исчезло ощущение вторжения, которое преследовало Алину последние месяцы. Она снова могла оставлять книгу на веранде, не боясь, что её уберут в «более подходящее место». Могла готовить по своим рецептам, не выслушивая советов о «правильном» борще. Могла просто сидеть в тишине, не отвечая на вопросы о том, почему она не занята «полезным делом».
Октябрь выдался на редкость тёплым. Алина приехала на дачу одна — Сергей задержался на работе. Она заварила чай с чабрецом, который собрала летом, и устроилась на крыльце с пледом и книгой.
— Алина, добрый день! — окликнула её соседка, Марина Васильевна. — Одна сегодня?
— Добрый день! Да, решила тишиной насладиться.
Марина Васильевна подошла к забору, оглядела участок одобрительно.
— Знаете, сразу видно — тут теперь хозяйка есть. Раньше как-то… суетливо было, что ли. А сейчас — дом настоящий. Уютный.
Она помолчала и добавила:
— Нина Петровна хорошая женщина, не спорю. Но уж больно любит командовать.
Когда соседка ушла, Алина осталась сидеть на крыльце, глядя на свой маленький мир. Яблоня уже сбросила листья, но выглядела крепкой, готовой к зиме. Газон пожелтел, но будущей весной зазеленеет ярче прежнего. В доме было тихо — та особенная тишина, которая бывает только в своём пространстве.
