Заледеневшие руки девушки надо было как можно быстрее растереть.
— Лида, смотри на меня! – слышала она голос, как из тумана. – Обязательно смотри и не закрывай глаза!
Но она могла вот-вот погрузиться в забытье. Чтобы этого не произошло, конструктор начал громко петь, все подряд, от народных песен до оперных арий. Врач подоспел, по счастью, вовремя. Девушка не успела уйти в небо навсегда…
…Рраз! И она ловко спрыгнула с невысокого сарая. Удачно приземлиться помог кружевной зонтик, с которым девятилетняя Лида не расставалась в жаркую пору. Рраз! И она совершила свой полет снова, но теперь уже не так удачно – прыгнула в самую крапиву!
— На что похоже платье! – воскликнула бонна, увидев маленькую госпожу. – Немедленно в дом!
Белое, воздушное платье Лиды следовало срочно отдать в стирку.
Герой балканских войн и подумать не смог бы, кем станет его дочь. Виссарион Иванович рассуждал традиционно: девушке следует, в первую очередь, выучиться и завести семью. Но Лида, рождённая в августе 1890 года, была куда больше похожа на мальчишку-сорванца, чем на благовоспитанную барышню. Она была единственной из пяти детей Виссариона Ивановича, кто постоянно что-то выдумывал.
С крестьянскими детьми она мастерила… летательный аппарат. Прочла в одной из книг, как это делал легендарный Леонардо да Винчи. О путешествиях на воздушном шаре читала взахлеб, по ночам, не жалея свечей. Впрочем, жила семья безбедно.
Гувернантка сажала ее играть на рояле, и у Лиды портилось настроение. Она любила музыку, но не такую. Все эти вальсы, ноктюрны, навевали на нее тоску. А вот как пели в поле, во время сбора урожая! Вот это была музыка! Мощная, берущая за душу, настоящая…
— Откуда у тебя такие мысли? – всплеснув руками, говорила мать.
Став гимназисткой в Петербурге, она впервые увидела полет аэростатов. Это зрелище так врезалось в память, что Лида заявила дома: она тоже будет учиться чему-то подобному. Масштаб, открывающиеся перспективы, заворожили ее. Вот бы ей тоже подняться в небо! Вот бы ей махнуть оттуда своей семье, показать им всем, на что она способна!
Но ее отправили учиться в Мариинский институт, где программа была совсем другой. Впрочем, педагоги отмечали неожиданные склонности Лиды: она великолепно осваивала математику и интересовалась физикой. Изучала чертежи, пыталась что-то делать сама.
На воздушном шаре можно было покататься за деньги: недалеко, практически, не покидая Петербурга. Ступив в специальную «корзину», Лида не испугалась. А когда приземлилась, то поняла, что с намеченного пути не свернет. Проблема была в том, что семья категорически противилась ее планам.
Выход был один – выйти замуж. Едва окончив институт, Лида выскочила за давно ухаживавшего за ней молодого инструктора. Теперь уже мать и отец не могли никак повлиять на нее. Поспешный брак был одновременно и браком по любви, но довольно коротким: супруг Лиды скончался два года спустя от пустякового аппендицита, с которым сейчас легко бы справились. Ей было всего девятнадцать лет, и она уже стала вдовой.
Выйдя замуж, она сразу записалась в летную школу, подивив все руководство. Тогда летающих не называли пилотами, и Лидия Зверева получила удостоверение «авиатриссы». Таких в ту пору в России было всего трое: она сама, княгиня Шаховская и артистка Голанчикова.
Лиду отличала крайняя самоуверенность и решимость. Эта девушка, находясь в небе, пыталась совершить немыслимое. На аэроплане «Фарман» выписывала в воздухе восьмерки, отчего на земле люди хватались за сердце.
— Упадет! – шептали они.
Но она приземлялась. Впрочем, неудачные приземления тоже были. Ее инструктор в школе, Владимир Слюсаренко, однажды стал свидетелем одного из них. Лида лежала на земле, он разогревал ей руки и громко пел, чтобы девушка не потеряла сознание. Спасли!
Авиаторский диплом был у нее под номером тридцать один. То есть, она была всего лишь тридцать первой в Российской империи, кто умел управлять самолетами! Тогда это было частью шоу, и авиатриссы выступали в разных городах (за что неплохо платили). Но Слюсаренко мечтал о другом – о создании огромного парка аэропланов, которые могли бы послужить Отечеству. Этими мыслями он охотно делился с Лидой.
Их сближение происходило стремительно. В 1911 году Слюсаренко сделал Лиде предложение, и она его приняла. Они поселились в доме номер 6 на Петропавловской улице (Петроградская сторона) и теперь выступали вместе.
«Зверева летала смело и решительно, я помню, как все обращали внимание на её мастерские полёты, в том числе и высотные. А ведь в то время не все рисковали подниматься на большую высоту», — писал о ней летчик Константин Арцеулов.
— Надо ехать в Ригу, — как-то сказал Лиде ее муж.
Это было не случайно. В ту пору на Руссо-Балте делали авиационные детали. Если они хотели вместе продвигать авиацию, надо было находиться поблизости. На улице Шампетера супруги Слюсаренко открыли свое первое производство, получив высочайшее разрешение. Сначала это было подражание «Фарманам» — самолеты-разведчики, служащие для военных целей. Им заказали восемь машин, и они справились с этим. Вместе мечтали о современном аэродроме, о том, как летать будут простые люди… Попутно Лида организовала летную школу, и сама демонстрировала свои навыки. 19 мая 1914 года газета «Рижский вестник» восторженно писала о ней:
««Моран» быстро набирал высоту. 500, 600, 700 метров. На отметке 800 аэроплан неожиданно завис в воздухе и нырнул вниз. «Ах!!!» — почти одновременно вырвалось у собравшихся внизу зрителей. Но через несколько секунд вновь раздался рокот мотора — аэроплан устремился вверх и описал «петлю». Затаившая дыхание толпа взорвалась аплодисментами. А спустя еще несколько мгновений красивой спиралью самолет спланировал к самым трибунам.
Браво! Браво! — летело со всех сторон…»
С началом Первой мировой производство пришлось переносить в Петербург. Теперь на заводе Слюсаренко работали 300 человек и выпускали уже десятки летных машин. Лида трудилась над чертежами, она вынашивала смелый план создать самолет, в котором будет одновременно лететь три десятка человек, не считая пилота. Это позволило бы сэкономить время для путешествий, ведь страна у них такая большая… Но завершить свой проект не успела. Молодая, сильная, энергичная и полная идей, Лидия скончалась 15 мая 1916 года.
— Это сделала немецкая разведка, — уверенно говорил Владимир Слюсаренко.
Он не верил, что его жену унес тиф. Он считал, что противник внедрил в Россию своих шпионов, чтобы избавиться от талантливого авиаконструктора, Лидии Зверевой-Слюсаренко.
Неизвестно, какие именно проекты сумела бы реализовать Лидия, если бы осталась жива. Утверждали, что она могла стать первой, кто спроектировал самолет для гражданской авиации, что в ту пору означало мощный технологический прорыв. Это важно и на современном этапе!
Вот почему в Москве прошла 11-я Национальная выставка инфраструктуры гражданской авиации NAIS. На ней был представлен диспетчерский пульт «Синтез-АР3» (для аэродромных и региональных центров) и это еще один шаг к независимости в авиации, к полному технологическому суверенитету, ведь пульт – полностью отечественная разработка.
Выставка в рамках авиасалона объединила более 60 производителей и разработчиков беспилотных, авиационных, робототехнических и автономных систем. Сейчас это единственная в России платформа с подобными задачами. После ухода многих западных компаний, чрезвычайно важно обрести независимость во всех сферах, включая авиацию. Создание собственного диспетчерского пульта – это лишь один из этапов. «Синтез-АР3» интегрирует современные алгоритмы обработки данных наблюдения и полетных планов.
…Версию Владимира Слюсаренко проверять не стали.
После революции, опасаясь ареста, он переехал сначала в Харбин, а потом в Австралию. Работал механиком в Брисбене, там же участвовал в создании православного храма. В этом храме его и отпевали в 1969 году.
Девушка поднялась в небо. Сначала – из любопытства и интереса, потом – из любви к своему делу, а затем уже – навсегда.
