Если она жаловалась маме на ее друга, та всегда только возмущенно прикладывала ладонь ко лбу и делала вид, что вот-вот упадет в обморок. «Перестань придумывать небылицы!»: жалобы и нытье девочки ее утомляли.
«Ты же будешь послушно девочкой?», — ворковал друг ее мамы. Девочка опускала глаза в пол и со всем соглашалась, хотя ей и был неприятен этот человек с зализаными назад волосами и бакенбардами, всегда такими кудрявыми, что хотелось дернуть за них и посильнее.
Наедине сэр Конрой вовсе не был столь сдержан, он строго разговаривал с принцессой и отнимал ее кукол или запрещал есть сладкое. Виктории с детства казалось, что за ней следят, и это было совершенной правдой. Каждый шаг девочки, ее игры, занятия, уроки, даже разговоры строго контролировали, и она знала, кто стоит за этим – друг ее мамы.
Будущая королева Виктория росла в строгих рамках Кенсингтонской системы. Это был свод правил, чёткий расписаний и инструкций на все случаи жизни, разработанный ее матерью, герцогиней Кентской, и ее приближенным другом сэром Джоном Понсби Конроем. Этого человека Виктория ненавидела больше всех на свете.
*
Единственная наследница британской короны должна была получить соответвующее воспитание, но целью Кенсингтонской системы было не обеспечение блестящего образования, а контроль. Конрой убедил герцогиню, что ее дочь слишком ленива, глупа и инертна, поэтому когда придет время, именно ее мать должна взять в свои руки правление, когда как девочка станет послушной куклой в их руках.
У короля Георга III и королевы Шарлотты было пятнадцать детей, тринадцать из них дожили до совершеннолетия, но в неудачном браке принца Уэльского родилась только одна дочь, не пережившая родов. Династия оказалась перед лицом кризиса, ни у кого из сыновей короля не было законных детей, они вступали в морганатические браки или жили с неподобающими женщинами.
И тогда началась гонка за короной, кто первый подарит престолу наследника. В результате союза герцога Кентского с немецкой принцессой, вдовой Викторией Саксен-Кобург-Заальфельдской, на свет появилась девочка, получившая при рождении имя Александрина Виктория. Ей суждено было стать королевой Британской империи.
После рождения Виктория была пятой в линии наследования после её отца и трёх его старших братьев: принца-регента, герцога Йоркского и герцога Кларенса (позже Вильгельм IV). Было маловероятно, что принц-регент и герцог Йоркский будут иметь детей, поскольку не были близки со своими жёнами, которые уже вышли из детородного возраста.
Отец маленькой принцессы скончался, когда ей не было еще и года, она не помнила его, но позже часто мечтала о том, как было бы хорошо, если бы папочка был бы жив. Герцогиня Кентская намерена была отстаивать права своей дочери на трон, она переехала в Кенсингтонский дворец и оберегала малышку как могла.
С рождения кровать девочки стояла в ее спальне, и так продолжалось до того самого момента, когда Виктория не была объявлена королевой. Ей запрещено было даже спускаться по лестнице, если ее не держали под руку нянюшка или гувернантка, строго ограничивали принцессу и в еде, поскольку мать переживала, что девочка склонна к полноте.
После смерти супруга при дворе герцогини возвысился его конюший по имени Джон Конрой. Он получил должность распорядителя двора и огромную власть над женщиной и ее дочерью. Кем был этот человек?
Джон Конрой родился в Уэльсе в ирландской семье. Он получил образование в Дублине, а после поступил в Королевскую артиллерию британской армии, но с началом наполеоновских войн он навлек на себя гнев сослуживцев. Дело в том, что Конрой совершал неоднократные попытки уклониться от отправки в действующие войска, опасаясь принимать участие в боевых действиях.
Ему повезло оказаться на службе у герцога Кентского в качестве конюшего. Конюший – важная должность. Нет, это не конюх, который ухаживает за лошадьми, но приближенный придворный, организовывающий выезды, обеспечивающий комфорт господина, план его разъездов, состояние карет, обеспечение конюшен и т.д.
А став распорядителем двора герцогини Кентской, сэр Джон Конрой получил еще большую власть. Вероятнее всего, он был возлюбленным герцогини. В конце концов, та была еще не старой женщиной, полной энергии, а Конрой привлекательным мужчиной. Иначе сложно объяснить ту степень влияния, которую он имел.
Конрой надеялся, что когда Виктория станет королевой, а ее мать регентом, он сам станет руководить герцогиней. Король Вильгельм IV, понимая этот замысел, публично заявил, что намерен дожить до 18-летия Виктории, чтобы никакого регентства при ней и вовсе не было.
Когда в 1837 году Виктория получила корону, ей уже исполнилось восемнадцать лет. Она была очень юной, неопытной, наивной, но план Конроя потерпел крушение. А все дело в том, что она так сильно ненавидела друга матери, так сильно желала независимости, что собрала проявила весь свой характер и отказалась назначить сэра Конроя своим советником. Он остался на службе герцогини Кентской, но фактически был отправлен в изгнание.
Виктория не простила этому мужчине всех унижений и тягот своего детства. Она провела годы в фактической изоляции, ей не дозволено было иметь друзей, ее плохо учили, поскольку Конрой не желал, чтобы девушка получила хорошее образование и ум ее слишком развивался. Хотя преподаватели отмечали, что Виктория была способной ученицей. Когда она взошла на трон, то сделала все, чтобы наверстать упущенное, и просила лорда Мельбурна давать ей уроки истории.
Отношения с матерью у Виктории тоже сложились напряженные. Только принцу Альберту удалось убедить королеву приблизить к себе мать. Герцогиня признала, что Конрой обманывал ее, что она жила в ауре его влияния.
После смерти Джона Конроя в 1854 году выяснилось, что барон погряз в долгах, и что он годами воровал у герцогини задолго до своего увольнения из королевского двора.
Но есть еще одно последствие дружбы герцогини Кентской с сэром Конроем. Как известно, Виктория передала своим детям ген гемофилии. До этого в королевской семье с подобным не сталкивались. Исследователи выдвигают предположение, что Конрой мог быть отцом Виктории.
Однако их опровергают ученые, заявляя, что гемофилия возможна как мутация в случае, если отец был уже в возрасте, а герцогу Кентскому на момент рождения дочери было 52 года. Кроме того, ученые не исключают случайную мутацию генов.
Но достаточно сравнить портреты королевы Виктории и ее отца, чтобы убедиться, она его копия.
