Госпожа фон Леветцов не могла допустить, чтобы бывший возлюбленный стал её зятем

У нее был большой гостеприимный дом с просторной верандой, увитой плющом. Госпожа фон Леветцов жила в Мариенбаде и была давней приятельницей Иоганна Гете.

С этой женщиной у него когда-то был бурный, но короткий роман. Расставшись по-доброму, через много лет они снова встретились и обрадовались друг другу, но теперь их отношения носили чисто дружеский характер.

Госпожа фон Леветцов к тому времени овдовела, как и Гете, и воспитывала трех прелестных дочерей — Ульрику, Амелию и Берту. Всякий раз, когда Гете приезжал в Мариенбад, она радушно предоставляла ему кров. Поклонники и поклонницы и здесь умудрялись осаждать великого поэта.

Но Гете всему курортному бомонду предпочитал дружбу с семейством фон Леветцов. Если все комнаты в доме госпофон Леветцов были заняты, то Гете снимал квартирку неподалеку и почти весь день проводил у нее.

Трех хорошеньких девочек он угощал сладостями, играл с ними в игры, читал книги, расположившись на террасе.

Особенно Гете благоволил к старшей из сестер — Ульрике. Он полюбил прогуливаться с ней по тенистым аллеям курорта, направляясь к источникам лечебной воды, читать стихи и говорить, говорить…

Много повидавший и познавший в своей жизни Гете, он вновь открывал для себя, что человек прекраснее всего в пору юности. Сколько обаяния и непосредственности было в этой девочке-подростке!

С восхищением, смешанным с грустью, он любовался ее нежным румянцем, огромными глазами с длинными ресницами, каштановыми кудрями. Мир молодости и душевной чистоты…

Ульрике тоже очень нравились прогулки с Гете. Она не без удовольствия наблюдала как господина Гете узнают на улицах, как благородные красивые дамы почтительно с ним раскланиваются, и с нескрываемым любопытством поглядывают на нее, целиком завладевшую вниманием великого человека.

Постепенно Ульрика превращалась из худенькой девочки-подростка в обаятельную барышню. Если в прошлом году по росту она едва приходилась господину Гете по плечо, то теперь она уже практически вровень с ним.

Пребывая основную часть времени в Веймаре, поэт скучал по Мариенбаду и дому госпожи фон Левентцов. Особенно часто он вспоминал Ульрику. Гете писал ей, а она ему охотно отвечала. Почти все лирические стихи, написанные в те годы, были навеяны ее образом. Но поэта очень смущал возраст его музы…

Летом 1823 года, перенеся тяжелую болезнь легких, Гете раньше обычного поспешил в Мариенбад. Приехав, он сразу навестил дом госпожи фон Левентцов. И первая его встретила Ульрика: «Милый друг, как я рада вас видеть!»

Девушка буквально повисла у него на шее. За год она стала еще красивее. То лето было прекрасным. В Мариенбаде установились солнечные ясные дни с теплыми ночами. В городок один за другим прибывали роскошные экипажи: европейская знать спешила отдохнуть.

Среди приехавших был хорошо знакомый Гете великий герцог Веймарский Карл Август, князь Лихтенбергский, графиня Потоцкая, экс-король Голландии и другие высокородные господа.

С их приездом на курорте воцарилась атмосфера веселья и карнавала. Мужья здесь были, как правило, без жен, жены — без мужей. Гете, не по годам моложавый, подтянутый, безукоризненно одетый, на балах кружил в танце красивых дам, и они наперебой выбирали его кавалером.

В это время Ульрика со своими сестрами наблюдала как самозабвенно и неутомимо веселится ее старший друг. Когда поэт подходил к Ульрике с приглашением на танец в зале наступала многозначительная тишина. Дамы и господа выразительно переглядывались. Ульрика смело протягивала кавалеру нежную руку и сердце поэта клокотало, словно маленький вулкан…

После бала Гете провожал сестер до дома, желал им доброй ночи. Ульрика, по праву старшей, насколько это позволяли приличия, чуть задерживалась на террасе, буквально на несколько минут. В один из таких вечеров между ними состоялось объяснение и первый поцелуй.

К концу августа погода испортилась и небо заволокло тучами, начались дожди. Курортная публика стала покидать Мариенбад. Догоняя лето, экипажи господ устремились в Карлсбад, где по слухам было тепло. Туда же с подозрительной спешностью уехала Сильва с дочерьми.

Оставшийся под серым небом Мариенбада Гете затосковал. Сон его стал прерывистым, аппетит пропал. Он даже перестал ходить к целебному источнику. Зачем ему минеральная вода? Его исцелила не она, а Ульрика, вернув ему вкус к жизни и земные радости. Он и не мог предположить, что его чувство к юной девушке будет таким мучительным и сильным.

Подобное состояние он уже перенес в далекой молодости, безответно влюбившись в Шарлотту Буфф, которая вскоре стала женой его приятеля. Он тогда чуть не покончил с собой от отчаяния. Оставшись жить, Гете написал роман «Страдания молодого Вертера», принесший ему мировую славу.

А что ему делать теперь, в преклонном возрасте? Презрев насмешки и суд обывателей, заявить свое право на любовь и счастье? Или, поставив на себе крест, смиренно ждать смерти?

…Спустя несколько дней Гете приказал слуге заказать экипаж: «Мы едем в Карлсбад!» Погода, чем ближе они подъезжали к курорту, радовала — ярко светило солнце, дубравы шумели. Иоганн увидел в этом хороший знак: вдруг Ульрика даст согласие и он возьмет ее в жены?

По прибытии в Карлсбад он повидался с Ульрикой с глазу на глаз и они условились о свидании. 28 августа 1823 года в день рождения поэта Ульрика вместе с Иоганном «… имели счастье провести свидание на Локте (Локет)».

Поздним вечером Иоганн Гете пришел к Карлу Августу и попросил его выступить в роли свата. Великий герцог, собиравшийся почивать, от изумления присвистнул: вот это дела!

Наутро, надев мундир с регалиями и орденами, Карл Август отправился к госпоже фон Леветцов. Визит высокого гостя привел мать Ульрики в замешательство: «Ваше превосходительство… Господин Гете не молод, а Ульрике только девятнадцать лет».

Гость улыбнулся: «Если вашу дочь не смущает разница в возрасте, то почему она смущает вас?»

Госпожа фон Леветцов ответила: «Я не смогу дать за Ульрикой богатого приданого!»

Карл Август покачал головой: «Это не нужно. Господин Гете просил передать, что ему нужна только Ульрика. Со своей стороны обещаю, когда Ульрика овдовеет, то я назначу ей пожизненную пенсию…»

Не дождавшись ответа, Карл Август привел последний аргумент: «А в день свадьбы я подарю им дом напротив своего дворца. Итак, что скажете?»

Госпожа побледнела: она еще до визита великого герцога догадывалась, что между Гете и ее дочерью установилась некая связь. Но представить себе, что бывший любовник станет зятем? Нет, никогда!

Взяв себя в руки, она сказала: «Передайте пожалуйста господину Гете, что я прошу подождать его еще год. Это необходимо, чтобы он и Ульрика разобрались в своих чувствах…»

Передав Гете волю матери Ульрики, Карл Август смотрел, как тот изменился в лице: «Ждать год? И это в моем возрасте!»

Больше Гете нечего было делать в Карлсбаде. Слуга уже заказывает по его просьбе экипаж до Веймара. В пути их нагоняет хмурая осень. Гете сидел в экипаже и торопливо писал на клочках бумаги какие-то заметки. Слух, о том что Гете посватался к молодой девушке, достиг Веймара раньше, чем карета Гете.

На пороге собственного дома Гете встретил сын Август. С глумливой усмешкой он спросил: «Я надеюсь, что это всего лишь слухи?»

Гете прошел в дом, не удостоив сына ответом. Три дня он приводил в порядок свои дорожные записи. Так родилась «Мариенбадская элегия», посвященная его последней несчастной любви.

Уже, холодным скована покоем,

Скудела кровь — без чувства, без влеченья,

Но вдруг могучим налетели роем

Мечты, надежды, замыслы, решенья.

И я узнал в желаньях обновленных,

Как жар любви животворит влюбленных.

А все — она! Под бременем печали

Изнемогал я, гас душой и телом.

Пред взором смутным призраки вставали,

Как в бездне ночи, в сердце опустелом.

Одно окно забрезжило зарею,

И вот она — как солнце предо мною. (Отрывок, перевод В. Левика)

После того как «Элегия» была написана, Гете собственноручно орудуя ножницами и ниткой, поместил свернутые трубочкой листы мелованной бумаги в красный сафьяновый чехол. Рукопись он положил в кубок из богемского стекла, подаренный ему Ульрикой.

После этого, лишившись сил, слег и на несколько дней погрузился в полное равнодушие к окружающему. Только когда приехал его старый друг, берлинский музыкант Карл Цельтер, Гете немного оживился.

Протянув ему стихи, Гете сказал смущенно: «Вот история моей болезни…» Прочитав стихи, Карл разволновался: «Так о любви мог написать только ты и Шекспир, если бы он был жив. Но скажи мне, Иоганн, как ты в свои годы смог влюбиться как мальчишка?»

Гете ответил: «Видишь ли, мой опыт говорит, что сердце — это весьма своенравное существо, не зависящее от нас. Оно делает с нами что хочет. Вздумается ему — и твоя последняя любовь станет как первая!»

Гете пишет госпоже фон Левитцов накануне нового 1824 года: «Передо мной стоит новый  настенный календарь 1824 года, и все двенадцать месяцев выглядят так чисто. Неизвестно: который день откроется для меня в красный цвет, который в черный, все так чисто, желания и надежды летают туда-сюда. Если бы они могли встретиться с Вашими. Только бы на пути их исполнения ничего! ничего! не стояло!… А если моя милая … будет хотеть… потом все будет проще. При этом я надеюсь, что она не отрицает, что приятно быть любимой, не смотря на то, что любовник может иногда казаться неприемлемым».

Следующим летом Гете не поехал в Мариенбад. Остаток жизни он посвятил завершению «Фауста», романа «Годы странствий Вильгельма Мейстера» и написанию научных статей. Он умер на восемьдесят четвертом году жизни, что-то сочиняя в кресле…

А мной — весь мир, я сам собой утрачен,

Богов любимцем был я с детских лет,

Мне был ларец Пандоры предназначен,

Где много благ, стократно больше бед.

Я счастлив был, с прекрасной обрученный,

Отвергнут ею — гибну, обреченный. («Мариенбадская элегия»)

А Ульрика фон Леветцов прожила долгую жизнь, немного не дотянув до ста лет. Когда ее спрашивали об ее отношениях с Гете, она отвечала с большой неохотой.

Одним говорила, что относилась к нему как к неродному, но любимому отцу, другим — что вышла бы за него замуж, если бы ей не запретила мать. Замуж она никогда не выходила…

Оцените статью
Госпожа фон Леветцов не могла допустить, чтобы бывший возлюбленный стал её зятем
«Мамин сын»: как живет таинственный холостяк Максим Аверин, не желавший играть в «Глухаре»