«Посмотри на меня», — требовала она, сбросив ночную сорочку. «Я твоя жена перед Богом и людьми, отчего ты отвергаешь меня?» Эффи была в отчаянии, ведь вот уже пять лет прошло со дня их свадьбы, а он всё ещё не сделал её своей женой.

Эффи Грей было семнадцать лет, когда её выдали замуж за Джона Рескина, человека известного и влиятельного в художественных кругах. Он был критиком и философом, теоретиком искусства, от чьей оценки зависели судьбы художников и поэтов. С семьёй Грей Рескина связывало давнее знакомство, и юная Эффи, тонкая и очаровательная, такая милая, можно сказать, выросла у него на глазах. Когда девочке было двенадцать, он писал ей стихи и сказки, а в 1846 году сделал предложение.
Но и через пять лет брака Эффи оставалась невинной. Она не понимала, отчего супруг отвергает её.
«Он ссылается на различные причины: ненависть к детям, религиозные мотивы, желание сохранить мою красоту, и, в конце концов, в этом году он сказал мне настоящую причину… что женщина, которую он представлял, значительно отличалась от того, что он видит во мне, и причиной, по которой он не сделал меня своей женой, было его отвращение к моей особе с первого вечера 10 апреля», — писала Эффи отцу.

В ней не было ничего отталкивающего. Наоборот. Пышная копна тёмных волос, тонкая изящная фигура, большие голубые глаза. Ко всему этому прибавьте весёлый нрав, доброту и нежность. Что до разницы в возрасте, Рескину было двадцать девять лет, самый расцвет мужской привлекательности и силы. Эффи охотно пошла за него, мечтая о любви, семейном счастье и уютном доме, полном детей.
В дом Рескинов охотно приходили коллеги и друзья. Эффи исполняла роль хозяйки салона с достоинством и изяществом, восхищалась супругом, имевшим большое влияние в художественных кругах, и надеялась, что однажды он всё же обратит на неё внимание не как на эфемерный идеал, эльфа, милую куклу, но как на желанную женщину.

Иногда, когда муж отсутствовал дома, она заходила в его кабинет и находила там среди бумаг рисунки. Но когда она пыталась повторить позы на них, Джон только сбегал из спальни, а иногда и вовсе уходил из дома и не появлялся по несколько дней.
Она пыталась говорить об этом с матерью, ища совета и поддержки, но та только уговаривала потерпеть, стараться больше, быть ласковой и понимающей. Эффи же всё больше погружалась в пучину отчаяния, не понимая, что не так с ней и с её браком, отчего она лишь играет роль, но не живёт по-настоящему. Сам Рескин позже признавался, что «не понимал, что такое женщины».
В 1853 году Джон Рескин, покровительствовавший Братству прерафаэлитов, пригласил художника Джона Эверетта Милле присоединиться к их с Эффи путешествию в Шотландию. Предполагалось, что Милле напишет портрет Эффи и заодно скрасит их досуг.

Эффи позировала Милле для картины «Приказ об освобождении». Они проводили вместе дни в Гленфинласе, в Троссахсе. Милле делал с неё множество набросков и рисунков. Но постепенно между молодыми людьми возникло нечто большее, чем совместная работа. Милле был всего на несколько лет старше Эффи и смотрел на неё совсем иначе, чем холодный супруг. К концу поездки для неё всё было решено: этому браку должен быть положен конец.
25 апреля 1854 года Эффи покинула Рескина. Она отправила ему назад обручальное кольцо с запиской о намерении добиваться аннулирования брака. Её семья, что было редкостью для той эпохи, встала на её сторону. Отец Эффи, Джордж Грей, поддерживал дочь и не боялся скандала. В его письмах она находила то, чего не находила в муже: веру в неё.

Но развод в викторианском обществе не был обыденным делом. Он требовался через специальный акт парламента, стоил огромных денег и требовал доказательств измены. За полтора века таких разводов было всего 314. Аннулирование брака, единственный путь, который оставлял её свободной, требовало доказательства «неизлечимой неспособности» к браку со стороны мужа. Это означало медицинское освидетельствование и публичный скандал.
Требовалась большая смелость, чтобы вынести то, что творилось за закрытыми дверями, в публичное поле, и Эффи эту смелость в себе нашла. И общество, к удивлению и возмущению Джона Рескина, поддержало его жену. Стремление Эффи стать матерью было очень понятно, к тому же на её стороне выступал отец, что сыграло решающую роль. В 1854 году их брак был признан недействительным, а Эффи получила свободу.
Ещё год спустя они с Джоном Милле обвенчались. Ей был двадцать один год, а Милле — двадцать шесть. И это был очень счастливый брак, в котором родилось восемь детей.

Эффи управляла мастерской Милле, находила ему моделей, вела переписку, договаривалась с заказчиками, устраивала приёмы в их доме, который стал одним из центров лондонской художественной жизни. Когда Милле писал, она была рядом. Когда он стал знаменитым — а он стал одним из самых успешных художников времён королевы Виктории, — его жена была частью этого успеха.
В 1885 году королева Виктория сделала Милле баронетом. Это была беспрецедентная честь для художника. Эффи стала леди Милле. Но путь к этому был долгим. Аннулирование брака с Рескином закрыло перед ней двери тех домов, где принимали королеву. Её социальный статус был повреждён — и только когда Милле уже умирал, королева через посредничество принцессы Луизы разрешила Эффи присутствовать на официальном приёме.

Джон Рескин умер в 1900 году. После аннулирования брака его жизнь пошла под откос: в 1859 году он стал ухаживать за юной Роуз Ла Туш, ждал, пока она вырастет, и пережил трагедию, когда она умерла в 1875-м. Перед этим Эффи предупредила родителей Розы о возможных проблемах. Последние годы его жизни были омрачены приступами безумия.

Милле умер в 1896 году, за шестнадцать месяцев до Эффи. Она пережила его ненадолго. Эффи скончалась 23 декабря 1897 года в Боуэрсуэлле, в Шотландии, и была похоронена рядом с сыном Джорджем, умершим в двадцать один год, на кладбище Кинноулл в Перте.
Уильям Гладстон, премьер-министр, однажды сказал о той истории: «Если вы когда-нибудь услышите, как кто-то винит Милле, или его жену, или мистера Рескина, помните: не было вины. Было несчастье, даже трагедия: но все трое были совершенно невиновны».






