Малыши из парижских предместий делились на две неравные категории. Одни оказывались в уютных детских комнатках больших особняков, другие отправлялись за город. Работающие женщины из простонародья не успевали заниматься младенцами, а потому оплачивали труд кормилиц. В XVII-XVIII веке это было очень распространено. Но часто отъезд к няне означал расставание навсегда. Из деревенских домов своих воспитательниц в столицу они больше не возвращались.
Знатная французская дама, у которой случилось пополнение в семье, часто брала в дом кормилицу. Крепкие крестьянки за хорошую плату брались выкармливать маленьких графов и маркизов. Жили они в том же особняке, что и хозяева, считались по положению выше, чем обычная прислуга, а в перспективе могли удачно устроиться в доме навсегда. Если крестьянка вела себя умно, хорошо справлялась с работой и бралась помочь по хозяйству в чём-то еще, то её могли оставить даже после выполнения основной миссии. Росли среди роскоши и молочные братья маленьких господ.
Это могло обернуться крепкой дружбой на всю жизнь. Например, такая названная сестра королевы Марии Медичи имела невероятное влияние на первую даму Франции. Для любимой Леоноры шились лучшие платья. Подаркам от королевы просто не было счёта. Придворные жаловались — Леонору принимают лучше, чем любую принцессу.
Ещё раньше, Сэр Кей, рыцарь Круглого стола, попал в избранное общество благодаря своему особому родству с королем Артуром. А Йозеф Вебер поддерживал Марию-Антуанетту, когда она потеряла свою годовалую дочь, Софию Елену. Версальский дворец всегда был открыт для него, потому что когда-то мать Йозефа была кормилицей королевы Франции.
Но дети простых людей, особенно, если в семье уже было несколько наследников, превращались в обузу. Городской дом не мог вместить десять-двенадцать отпрысков, да и когда было уделять им всем внимание? Если отец и мать работали в лавке, или кто-то из родителей служил в богатом доме, времени на малышей не оставалось. Содержать кормилицу было дорого, поэтому придумали выход – отправлять детей в деревню, к крестьянам.
Заранее выясняли, часто через знакомых, в каком небольшом селении, поближе к городу, вскоре появятся новые малыши. Затем знакомились с будущей «воспитательницей». По сути, от неё требовалась самая малость – присмотр и питание. Сговорившись о цене, отправляли младенцев к няне. Часто – навсегда.
Дело в том, что деревенские кормилицы редко содержали одного ребенка «из города». Конечно, были добросовестные честные женщины, которые замечательно справлялись и с собственными детьми, и с чужими. Но очень часто такая работа была поставлена на поток. Специально распространяли слухи, как хорошо живется детям в том или ином доме: чтобы как можно больше городских родителей захотели отправить туда своих отпрысков. А когда малышей привозили, то ими никто практически не занимался.
Держали их всех вместе, мало заботясь, чтобы ели досыта. От скученности и неопрятности начинались болезни. Несколько месяцев спустя могли написать пару строк в Париж: «Увы, но малыш почил». Беспокоиться таким «няням» было не о чем – их никто не проверял, а новые желающие пристроить детей занимали очередь. Да и родители, занятые с утра и до вечера, получив письмо из провинции не особенно печалились. Им было просто некогда. К тому же рядом находилось слишком много ртов, которые нужно обязательно накормить. А малыши и так частенько не доживали до взрослого возраста, и никого это не удивляло.
Парижская полиция заинтересовалась этим вопросом только, когда стало слишком много жалоб – в 1780 году. Некоторые семьи теряли у «воспитательниц» по четверо-пятеро детей. Начали изучать ситуацию детально. Тогда и стал понятен масштаб происходящего: ежегодно во французской столице появлялось на свет около 20 тысяч детей, и семнадцать тысяч из них сразу отсылались к кормилицам. А вот обратно возвращались… далеко не все. И так на протяжении сотни лет!
Этот эпизод из истории использовали в своем романе «Путь в Версаль» Анн и Серж Голон. Там тоже детей Анжелики отсылают за город, и ей с большим трудом удается их найти:
«- Это я положила малыша в хлев, — пробормотала девочка, — ночью здесь теплее, чем в погребе, куда его отправила хозяйка… А когда я дою коров, то даю ему немного молока.
Ошеломлённая Анжелика рассматривала дитя. Это не мог быть Кантор. Он родился блондином, а волосы этого ребенка были темно-коричневого цвета».
Со временем «сарафанное радио» сделало своё дело. И даже в крайне стесненных условиях отправлять детей к кормилицам отваживались немногие. К няне навсегда ездить практически перестали.
