«Полиция Палм-Бич у меня в кармане», — со смехом говорил он. И это было чистой правдой. Миллионер, дело которого стало самым громким с начала двадцать первого века, выходил сухим из воды на протяжении многих лет. Почему же его дело так долго оставалось без движения? И кто потом нажимал на нужные кнопки? Сейчас расскажу.
…Его выдавал бруклинский акцент. Попадая в элитарные круги американского общества, Джеффри Эпштейн старался изобразить из себя «парня из Лиги Плюща». Так называют ассоциацию из восьми самых престижных университетов в штатах, ведь туда выходят Гарвард, Принстон, Йель, Колумбия, Браун, Дартмут, Пенсильванский университет и Корнелл. Ни в одном из них Джеффри Эпштейн не учился. От рождения он был беден.
О родителях – матери-домохозяйке и отце-садовнике – он предпочитал не распространяться. Тему своего детства жестко пресекал. Уже позже, на суде, ему задавали вопросы об этом, но он всякий раз ссылался на Пятую поправку: он имеет право молчать, если это может свидетельствовать против него самого.
Джеффри изучал физику в колледже Купер-Юнион, а потом математику в университете Нью-Йорка. Однако диплома у него нет, ведь студент Эпштейн за два года до выпуска решил бросить учебу. И с бахвальством рассказывал, что с той поры решил ставить планку все выше и выше. Получать должности, на которые он не имела права из-за нехватки квалификации. Ему удалось обмануть руководство школы в Далтоне и устроиться учителем физики у старшеклассников.
Но это была только разминка. Эпштейн устроился биржевым трейдером, потом попал в международный инвестиционный банк, где ему удалось провернуть несколько схем… После шло движение только вперед: партнерство в банке, собственная фирма, манипуляции с налогами и слава «ловкого коллектора» в кругу богачей.
Сначала он служил им. Затем они стали служить его целям. К началу 2000-х личное состояние Джеффри Эпштейна достигло 2 миллиардов долларов. Правда, уже перед судом оно сократилось почти в 4 раза: слишком красивую жизнь предпочитал вести миллионер.
«Я не работаю с теми, у кого нет миллиарда», — небрежно говорил он в кругу знакомых.
Этих самых знакомых становилось все больше. Они приезжали в его Розовый дом в Палм-Бич на улицу Эль-Брилло-Уэй. Или в его роскошные апартаменты на Манхэттене. Огромный дом в 7 этажей до него принадлежал другому богачу, Лесли Векснеру. Это имя вам может быть не слишком знакомо, но вы точно знаете компанию, которая ему принадлежит – это «Виктория Сикрет». За финансовые услуги Джеффри Эпштейна (тот одно время управлял его фирмами) он продал ему особняк за… 1 доллар.
Таланты Эпштейна в бизнесе – в первую очередь – были связаны с не самыми честными средствами. Он находился в структуре одной из финансовых пирамид, разрушившихся в конце 90-х. Он помогал другим регистрировать бизнес на Виргинских островах, чтобы уходить от налогов. Затем началась торговля политическим влиянием. И тут очень удачной стала встреча Эпштейна с Гислейн Максвелл. Дочь крупного издателя, который был знаком с половиной мира, помогла Джеффри войти в круг не только богатых, но и влиятельных людей. Она свела его со многими политиками и королевскими особами.
В марте 2003 года глянцевый журнал «Вэнити Фэйр» опубликовал целую оду под названием «Талантливый мистер Эпштейн». Репортер очень старалась, описывая миллионера в самых хвалебных тонах. На страницах этого издания он и «очаровательный», и «очень щедрый» и «словно король в своем собственном мире». Недурно для сына садовника?
Широкая сеть знакомств, огромные деньги, которыми он владел, сделали Эпштейна человеком, который абсолютно точно убежден в собственной безнаказанности. Он отлично знал, что в случае «чего» мог позвонить лучшим адвокатам. Мог оплатить любые издержки. А его влиятельные друзья могли его прикрыть. От этого растущего самодовольства он утратил бдительность.
На то были причины. Флорида, которая была местом его постоянного жительства, была знакома миллионеру вдоль и поперек. Он знал судей и прокуроров штата, обладал информацией об их слабостях. И, в конечном счете, практически перестал скрываться.
Он не учел одного: даже самый грамотно выстроенный план может натолкнуться на случайное, не просчитанное препятствие. И такое возникло. И это была вовсе не Вирджиния Джуффре. На тот момент она уже давно жила в Австралии, вышла замуж и растила детей.
Во второй половине 2004 года в полицейское управление Палм-Бич пришла девушка и рассказала о событиях, которые произошли с ней. Одна из помощниц некоего «Джеффа» по имени Хейли Робсон, предложила ей познакомиться с одним очень интересным человеком. Предлог для встречи был вполне благовидным…
Эпштейн держал руку на пульсе в мире очень богатых. Он упустил из виду «маленьких людей», каковыми являлись рядовые сотрудники полицейского управления. И те, заинтересовавшись рассказом, решили проверить мусорные баки возле дома на Эль-Брилло-Уэй. И нашли там массу интересного! Это была специфическая литература (книги одного французского маркиза), некоторые предметы и еще пачка старых бумаг. В них были социальные карты множества лиц, сведения об их перелетах по миру.
Впрочем, на след напали не просто так. Уже несколько лет возле этого дома имелась некая «нехорошая» аура.
Информацию распространяла… испаноязычная прислуга. Рядовые уборщицы, которые приходили наводить порядок, всегда подписывали документ о неразглашении. Так и было! Но ничто не мешало им обсуждать увиденное между собой. А потом с семьями… Это был тесный мирок, в целом довольно закрытый. Но сотрудники полицейского управления Палм-Бич на самых низовых должностях тоже были испаноязычными…
За домом установили наблюдение и вскоре взяли «на карандаш» еще три десятка посетительниц «Джеффа». Некоторые из них согласились говорить, появились новые подробности. На протяжении тринадцати месяцев обычные полицейские готовили сеть. Даже добились ордера на обыск, который позволил им собрать еще больше фактов! А в начале 2006 года следователи запросили проведение заседания Большого жюри. Туда должны были вызвать «Джеффа» и девушек, которые согласились дать показания.
…Уже в протоколе января 2006 года имелась заспись, что Эпштейна защищают могущественные люди. На это рекомендовали обратить особое внимание. Адвокат миллионера, Джек Голдберг, с легкостью добился встречи с прокурором штата, на которой представил личные данные возможных обвинителей.
Там были их профили в социальных сетях, номера социального страхования, адреса и телефоны. Указывалось, кто из них чем занимался в свободное время. Это было сделано, чтобы у прокуроров сложилось стойкое представление: они имеют дело с людьми, которые не стоят внимания.
Были и случаи запугивания. Отец одной из девушек рассказывал, что некий человек прямо сказал ему: «Тем, кто помогает Джеффри Эпштейну, будет выплачена хорошая сумма. А с остальными разберутся».
Детектив Джозеф Рекарей, который возглавлял расследование, все же сумел добиться: заседание Большого жюри было назначено. Потом его перенесли на три дня. Ни одной их приглашенных не сообщили, где состоится встреча и в какой час. Когда Рекарей возмутился, ему предложили лично обзвонить всех.
Тогда детектив отправился в прокуратуру лично.
Он получил ошеломительный ответ: «Джеффа» обяжут пройти психиатрическое освидетельствование и запретят встречаться с девушками. Он выплатит компенсации. Все. На этом будет поставлена точка.
Заседание Большого жюри было отменено.
И все же Джозеф Рекарей, вопреки прямому указанию прокурора, подготовил 1 мая 2006 года три запроса на ордер на арест. Арестовать предполагалось самого Эпштейна, его помощниц Сару Келлен и Хейли Робсон. Несмотря на противодействие, которое ему оказывали, Рекарей добился: в июле 2006 года Джеффри Эпштейн был арестован в первый раз.
Он внес залог в смехотворном размере 3 тысяч долларов и получил возможность жить в своем доме, в Палм Бич. Прокурор штата Барри Кришер долго вел торг с самим собой, но все-таки организовал заседание Большого жюри и предъявил обвинения Эпштейну по двум пунктам, которые он спокойно отклонил. Не признал себя виновным. Это было совсем не то, чего добивался Рекарей. Поэтому, неделей позже, все свои наработки он и начальник полиции Палм Бич Майкл Райтер передали в ФБР. Оказалось, что не вся полиция во Флориде «в кармане Джеффа». Так завертелось «дело Э».
Федералы заинтересовались. Все, что позже рассказывали публике, было лишь верхушкой айсберга. Эпштейн, действительно, «заигрался». Но он не собирался расплачиваться. Выбрав из всех пунктов обвинения один из самых слабеньких, он предложил Министерству юстиции США сделку: он признает себя виновным, получает срок, и министерство отказывается возбуждать дела по другим пунктам.
Поэтому, хотя в январе 2008 года должно было состояться разбирательство по делу Эпштейна, оно так и не случилось. Сделка была одобрена (тут сыграли роль влиятельные знакомые миллионера). Эпштейн получил восемнадцать месяцев за решеткой и штраф.
Правда, отсидел он только тринадцать, а потом ему назначили еще годовой домашний арест. Позже выяснилось, что, хлопоча об условиях его содержания, адвокат сторговался: Эпштейн не будет все время находиться в стенах тюрьмы. Он будет посещать некоммерческую организацию «Флоридский научный фонд» в рамках программы «Работа на свободе». Фонд был создан за пару месяцев до сделки и прекратил свое существование после того, как Эпштейн обрел свободу. Иными словами – это была лишь уловка, позволявшая миллионеру с комфортом проводить время 6 дней в неделю по 12 часов.
Домашний арест тоже был не очень строгим: он мог летать в Нью-Йорк и на свой остров. А в 2009 году дал интервью Джорджу Рашу, в котором жаловался, как его терзали адвокаты.
Все рассыпалось! Министерство юстиции США направляло письма к тем, кто должен был обвинять Эпштейна с сообщением: дела не будет, точка. Вы можете вздохнуть свободно, но если хотите, то можете добиться компенсации. В разосланных электронных письмах даже указывались адреса и номера телефонов адвокатов, готовых за это взяться. Само министерство на вопросы: «Как же так?» отвечало уклончиво. О существовании сделки — примерно двумя годами позже — узнали журналисты.
С подачи министерства были подготовлены порядка семнадцати запросов к Эпштейну, на которые он с легкостью ответил. Сумма компенсации составляла от 150 тысяч долларов до 3 миллионов. Для человека с его состоянием — капля в море. Эпштейн просто откупался. И дешево!
И на этом, казалось бы, все?
Но даже в федеральной структуре с четкой системой подчинения всегда есть те, кто действуют против правил. Или хочет добиться повышения в обход уже существующим боссам. Уже после сделки находились желающие еще какое-то время последить за «Джеффом». Кое-какую информацию «слили» прессе, которая взяла след. Особенно «Дэйли Мэйл»! Шэрон Черчер пережила свой звездный час: это она первой рассказала о принце Эндрю и его поездках на остров, чем потрясла английское общество. Публикацию подхватили другие издания.
Не все согласились на компенсацию. Некоторые из девушек были возмущены, что Эпштейн отделался так легко. Они обратились к адвокату Брэду Эдвардсу, большому специалисту по подобным вопросам. Он даже подавал иск против прокуратуры США, но не добился успеха. Потом он начал искать других знакомых с Эпштейном… Через ту самую журналистку «Дэйли Мэйл», которая познакомилась с Вирджинией Джуффре, Эдвардс вышел и на нее.
На тот момент у Эдвардса на руках были почти два десятка историй. Он представлял интересы девушек и отлично понимал: его собственных усилий не хватит. Слишком серьёзная защита есть у Эпштейна. И тогда он обратился к одному из самых маститых адвокатов США – Дэвиду Бойсу. Он вел множество знаковых дел, включая дело против компании «Майкрософт». Иными словами, Бойс ничего не боялся.
В конце 2013 года Брэд и Бойс достигли договоренности: адвокатская контора берется помочь. До окончательно краха Эпштейна оставалось не так много времени…
