Вертухай неумолимо приближался к ее кровати. «Княгинька, ты иде там?» — хриплый пьяный вопль эхом разносился по бараку.
Появившаяся на свет 10 ноября 1908 года в Москве малышка происходила из старинного княжеского рода Урусовых. Ее отец, Юрий (Георгий) Дмитриевич, преуспевающий адвокат, водил тесную дружбу с графом Сергеем Толстым, сыном гениального писателя. Мать, также носившая имя Евдокия, приходилась дочерью графу Евгению Андреевичу Салиас-де-Турнемиру — знаменитому литератору, создавшему множество исторических романов и повестей о России XVIII–XIX столетий.
Девочку нарекли Евдокией в честь мамы, однако в домашнем кругу ее ласково называли Эдой.
Родители будущей актрисы отличались высокой эрудицией и глубокой любовью к искусству. Мать регулярно принимала гостей в собственном литературно-театральном салоне, благодаря чему с самых ранних лет Эда могла наблюдать за постановками домашних спектаклей.
Уже с семи лет маленькая Эда начала посещать частную хореографическую студию Маргариты Зелениной, которая приходилась дочерью легендарной драматической актрисе Марии Ермоловой.
Примечательно, что семейство Урусовых относилось к революционным переменам с определенным сочувствием. К примеру, дед Эды, тот самый граф Салиас-де-Турнемир, в свое время сам подвергался гонениям со стороны властей за распространение сочинений Герцена и иной подпольной литературы.
Когда произошла Февральская революция, родители девочки приняли решение остаться в стране, а после прихода к власти большевиков у них попросту не осталось возможности уехать. В скором времени имущество Урусовых было конфисковано, и семья оказалась на грани голодной смерти.
В 1918 году родителям все же удалось определить десятилетнюю Евдокию в «Николо-Угрешский институт благородных девиц», разместившийся в стенах одноименного монастыря и известный также как «Институт-колония». Спустя годы Эда с теплотой вспоминала о годах учебы в этой православной обители:
*
Данное учебное заведение просуществовало лишь до 1922 года. Когда советская власть окончательно окрепла, большевики обратили свой взор на этот институт и ликвидировали его, признав не соответствующим новым идеологическим и образовательным стандартам.
За время обучения четырнадцатилетнюю Евдокию научили танцевать, петь и ездить верхом. Кроме того, она посещала уроки сценического мастерства: эти навыки спустя несколько лет оказались для нее бесценными.
В 1925 году Урусова приняла смелое решение поступить в театральную студию при Малом театре, выбрав мастерскую Сергея Айдарова. Природный талант, а также знания и умения, заложенные в детстве, позволили Евдокии успешно пройти строгий отбор и стать студенткой.
К 1928 году, в двадцатилетнем возрасте, девушка успешно завершила обучение и была зачислена в труппу Московского драматического театра имени М. Н. Ермоловой. В этом же году состоялся и ее кинодебют: молодая актриса получила небольшую, но запоминающуюся роль в немой картине «Ледяной дом».
На протяжении целого десятилетия актриса преданно и самоотверженно служила на сцене театра Ермоловой. Ее репертуар был удивительно разнообразен: она с одинаковым мастерством воплощала на подмостках как утонченных аристократок, так и простых женщин из рабочего класса.
Именно в стенах театра Евдокия встретила свою любовь — актера Михаила Унковского, который, как и она, происходил из дворянского рода. Молодые люди полюбили друг друга и в 1930 году официально зарегистрировали брак.
В скором времени в их семье родился первенец. Своего сына они решили назвать Юрием.
Восемь лет супруги наслаждались спокойным и счастливым семейным бытом: они трудились на одной сцене, лелеяли надежды на всесоюзную славу и грезили о ролях в кинематографе. Однако этим светлым мечтам не суждено было осуществиться.
В 1938 году грянул гром: Михаила арестовали, обвинив в участии в так называемой «контрреволюционной фашистско-террористической группе», якобы состоявшей из артистов театра имени Ермоловой.
Унковский предстал перед трибуналом, где ему вынесли суровый приговор — восемь лет исправительно-трудовых лагерей. Вскоре его этапировали в печально известный Севвостоклаг на Колыму.
Еще до того, как мужа отправили по этапу, под арест попала и сама Евдокия Урусова. Следователи не преминули припомнить княжне ее аристократические корни и в ультимативной форме потребовали подписать донос на парторга театра, актера Александра Демича.
Евдокия наотрез отказалась ставить свою подпись под этой клеветой, после чего к бывшей княжне были применены «специальные методы воздействия». Молодая женщина оказалась крепким орешком, и вскоре ее отпустили. Однако судьба Урусовой уже была предрешена.
В первые месяцы 1939 года Евдокию Юрьевну подвергли повторному аресту. Поскольку актриса в тот момент находилась на гастролях, оперативники задержали её, буквально сняв с подножки поезда.
Дело рассматривала «тройка» УНКВД Московской области, вынесшая суровый вердикт: десять лет исправительно-трудовых лагерей по 58-й статье «контрреволюционная деятельность».
Маленького сына, согласно настоянию матери, отдали на попечение её родному брату, Кириллу Юрьевичу Урусову. Саму же Евдокию этапировали в Дальлаг, расположенный в Хабаровском крае.
Таким образом, тридцатилетняя, всё ещё поразительно красивая княжна оказалась в переполненном лагерном бараке. Впоследствии артистка с содроганием вспоминала, как на неё обратил внимание один из лагерных охранников, превратив её жизнь в настоящий кошмар. От боли и стыда бывшей княжне хотелось кричать, но пожаловаться было некому.
Страдания княжны закончились лишь после перевода узницы в другое исправительное учреждение. Сначала бывшей аристократке пришлось работать на лесоповале, а позже её назначили дояркой, счетоводом и, наконец, сотрудницей топографического отдела.
В конечном итоге Евдокию доставили в колымский лагерь, где условия содержания оказались несколько мягче. К тому же, там действовал собственный театральный коллектив. Удивительно, но именно в этом театре она повстречала своего давнего коллегу, актёра Александра Ивановича Демича. Выяснилось горькое обстоятельство: несмотря на категорический отказ Урусовой подписать донос, Демича всё равно арестовали.
Спустя год Евдокию перевели в женскую исправительную колонию на станции Известковая. Здесь «лагерная актриса» продолжила играть в местном театре.
Досрочное освобождение пришло к Евдокии Юрьевне в 1946 году. Ей дозволили поселиться в городе Угличе и устроиться на работу в городской театр, разумеется, под неусыпным надзором компетентных органов.
Оказавшись на воле, актриса получила страшное известие: её супруг, Михаил Семёнович, скончался в лагере ещё в 1940 году.
Жизнь княжны на воле длилась недолго. В 1949 году последовал новый арест: на этот раз актрису задержали прямо во время спектакля, на глазах у потрясённых зрителей Угличского театра.
Сорокаоднолетнюю женщину этапировали в Норильлаг. Вскоре стало очевидно, что в столь суровых северных условиях Евдокия Юрьевна просто не выживет. Её коллеги по сцене, включая знаменитых ссыльных актёров Георгия Жжёнова и Иннокентия Смоктуновского, служивших во Втором заполярном театре драмы в Норильске, приложили все усилия и добились перевода Урусовой к ним.
Полная реабилитация пришла к актрисе в 1955 году. Евдокии Юрьевне вернули все права, предоставив свободу выбора места жительства. Не раздумывая ни секунды, она немедленно отправилась на свою родину, в Москву.
Театр имени Ермоловой с радостью принял свою бывшую звезду обратно в труппу. Правда, теперь княжне Урусовой доставались роли не блистательных красавиц-барышень, а пожилых женщин, несмотря на то, что ей было лишь сорок семь лет.
Евдокия Юрьевна мечтала о возвращении не только на подмостки столичных театров, но и в кинематограф. Поначалу предложений не поступало: режиссёры о ней забыли, да и перемены во внешности актрисы после лагерей оказались слишком разительными.
Наконец, в 1962 году режиссёр Иван Правов рискнул пригласить Евдокию Юрьевну в свою картину «Цепная реакция», доверив ей роль «бабы Саши».
Актриса блестяще справилась с задачей, и вскоре предложения о съёмках посыпались на неё словно из рога изобилия. Разумеется, это были исключительно роли пожилых женщин.
В 1971 году Евдокия Юрьевна великолепно воплотила образ тёщи Кисы Воробьянинова в легендарной комедии Леонида Гайдая «Двенадцать стульев». Именно эта кинематографическая работа сделала Урусову по-настоящему всенародно узнаваемой.
Но по-настоящему триумфальной и звёздной для актрисы стала работа в фильме 1986 года «Курьер». Режиссёр Карен Шахназаров позже признавался, что изначально не представлял в образе Агнессы Ивановны никого, кроме Урусовой.
Карену Георгиевичу требовалась подлинная московская интеллигентка, женщина, сохранившая благородные, аристократические черты. Княжна Урусова оказалась идеальным воплощением Агнессы Ивановны.
Евдокия Юрьевна посвятила театру и кинематографу всю свою долгую жизнь. Даже когда в родном Театре имени Ермоловой для неё перестали находить подходящие роли, актриса не покинула профессию, а перешла на сцену Нового драматического театра. К любому, даже самому незначительному эпизоду Урусова подходила с исключительной ответственностью, скрупулёзно готовясь к каждому выходу на подмостки.
Евдокия Урусова ушла из жизни 23 декабря 1996 года в возрасте 88 лет.
Единственный сын актрисы, Юрий Михайлович Унковский, окончил Ленинградский кораблестроительный институт, стал инженером-кораблестроителем.
