«Что же они с тобой сделали!» — горестно воскликнул он, а в глазах читались ужас и отвращение. Мария грустно побрела прочь. Встретились, да не встретились. Любовь к Георгию помогала ей выжить, согревала холодными ночами, полными боли, только заплатить за эту память пришлось красотой и молодостью. Когда он её догнал, Мария сказала: «Спасибо за ту правду, которую я увидела на твоём лице».
Лагеря погубили её красоту, но она не позволила отнять свою жизнь и рассудок. Мария Капнист провела двадцать лет в бараках на тяжёлых работах и не собиралась терять то оставшееся время, что ей ещё отпущено.
Она родилась в любви и неге. Дочь графа Ростислава Капниста и Анастасии Дмитриевны Байдак, правнучка атамана Сирко, унаследовала от своих греческих предков чёрные косы, глаза, что могли обжечь, и профиль эллинов. Младшая из пятерых детей, окружённая заботой и лаской.
Семья жила в собственном особняке на Английской набережной Санкт-Петербурга; в доме бывали артисты, художники. Фёдор Шаляпин был влюблён в матушку Марии и исполнял для неё арии в гостиной. Семилетняя Мариэтта (таким было настоящее имя нашей героини) с восхищением слушала и наблюдала и мечтала, что когда-нибудь и она будет блистать на сцене.
Революцию Ростислав Капнист встретил с большими надеждами, он сам помогал большевикам деньгами и верил, что изменения необходимы. Но со временем стало понятно — революция никого не щадит. Нужно было увозить семью из столицы, было принято решение переехать в имение в Судак. Зимой 1921 года гражданина Капниста расстреляли как «врангелевца».
Старшая сестра Лиза умерла в том же году, тётю застрелили на глазах у Мариэтты. Братья Андрей и Георгий ушли в подполье, скрывались; ещё один брат ещё при жизни отца сумел уехать в эмиграцию. Спасая дочь, Анастасия Дмитриевна, переодевшись в национальную одежду, бежала с девочкой из Судака; помогали им местные жители, помнившие доброту графа.
Скитались, голодали, искали угол на ночь. Когда Мариэтте исполнилось шестнадцать, она поступила в Театральную студию в Ленинграде, решив во что бы то ни стало идти навстречу своей мечте. Яркая внешность и красота девушки привлекали режиссёров, ей сразу же стали предлагать роли, правда маленькие, в массовке и эпизодах, но это было настоящим счастьем.
В Ленинграде встретилась она со старым знакомым, женихом её старшей сестры Лизы, которого знала с детства, — инженером Георгием Холодовским. Первая любовь захватила словно вихрь, они стали неразлучны. Но в 1934 году Мариэтту исключили из института по причине дворянского происхождения, выписав запрет жить и работать в Ленинграде.
Пришлось уехать в Киев, поступить на службу бухгалтером. Скука смертная, но как-то зарабатывать на жизнь надо. Продолжая грезить сценой, она участвовала в любительских постановках. А в 1941 году Мариэтту Капнист арестовали за «антисоветскую пропаганду и агитацию»: она решительно высказывала мнение о том, что к смерти товарища Кирова, которого знала лично и с которым дружила, причастен Сталин, и от слов своих не отказалась.
Так начались годы мучений и унижений. Ей обрезали косы, выбили зубы, чтоб не кусалась, — приходилось защищаться от настойчивого внимания начальника лагеря Шалвы Джапаридзе. Однажды он повалил Марию на кровать, но она так отчаянно защищалась, что тот, разозлившись, приказал наказать её, бросив в камеру к уголовникам.
Днём — тяжёлые работы по добыче угля, а ночью — голодные колики и боли во всём теле. Спасал только театр. Даже в этом страшном месте Мария нашла соратников, подружилась с писателем Даниилом Фибихом и женой адмирала Колчака Анной Тимирёвой.
Поздними вечерами разыгрывала перед каторжанками пьесы, рассказывала романы, сказки, жизненные истории. «Ангелочек наш», — называли её женщины. Чтобы на нее меньше обращали внимание надмотрщики и другиех заключенные-мужчины, она втирала в кожу угольную пыль.
«Этапы, пересылки, лагеря. Никогда не говорили, куда ведут, дознавались потом сами. Навсегда в памяти этап от карагандинского лагеря в Джезказган. Пустыня. Палящее солнце. Сильный ветер с песком. Люди мёрли как мухи. Мучила всех жажда. Джезказган был чуть ли не самым страшным местом. Добывали уголь. Утром спускались в шахту, поднимались ночью. Нестерпимо болели руки и ноги», — вспоминала Мария.
Утешением были посылки и письма от Георгия Холодовского. Белые ночи, мороженое, смех, прогулки по паркам Ленинграда, поцелуй… Как давно всё это было, словно во сне. А откроешь глаза… В 1949 году в тюремной больнице Степлага Мария родила дочь Ростиславу.
Отцом девочки был заключённый, польский инженер Ян Волконский, его расстреляли позже. За право стать матерью тоже пришлось бороться: надзиратели били, обливали холодной водой, издевались. Чтобы прокормить малышку, пришлось идти на мужские работы.
Однажды Мария заметила, что дочь боится идти в детский сад. Сделав вид, что ушла, осталась за дверью. И тут же услышала крик дочери. Заглянув в комнату, она увидела, как воспитательница бьёт Раду по лицу, щиплет её и кричит: «Я из тебя врага народа выбью!».
Терпение Марии лопнуло. Она влетела в комнату и избила женщину так, что та попала в больницу. Воспитательница оказалась женой сотрудника НКВД. За это Марию ожидал этап — отправка в дальний лагерь. Чтобы избежать немедленной отправки, она пошла на отчаянный шаг: спрыгнула со второго этажа и сломала ногу. Ей дали ещё десять лет.
А двухлетнюю Раду забрали в Есауловский детский дом. Подруга Марии, Валентина Ивановна Базавлюк, которой вот-вот предстояло выйти на свободу, нашла девочку и добилась её перевода в Харьков, где сама жила. Затем она сумела пробиться на приём к Анастасу Микояну и в итоге добилась того, что в 1956 году Капнист была, наконец, освобождена (её срок должен был кончиться в 1963 году). В 1958 году она была полностью реабилитирована, и все приговоры в отношении неё были отменены «в связи с отсутствием состава преступления».
В тулупе и стоптанных сапогах Мария Капнист сошла с вагона в Москве. На перроне её ждал Георгий. Не узнал. А когда она окликнула его, и он понял, что эта морщинистая худая женщина, старуха, и есть та самая Мариэтта, которую он помнил такой весёлой, красивой, гордой, — в глазах промелькнул ужас. А теперь, в свои сорок четыре года, Мария была седой и беззубой старухой.
«Что они с тобой сделали!» — услышав эти слова, она заплакала и убежала. Он догнал, отвёз к себе, накормил; они остались друзьями до самого конца.
Мария отчаянно желала найти дочь, но забрать её было просто некуда: ни работы, ни жилья. В Киеве она ночевала на вокзалах, в скверах, бралась за любую работу. Однажды удача ей улыбнулась: режиссёр Юрий Лысенко, увидев около касс кинотеатра седую старуху с крючковатым носом, предложил ей сняться в эпизоде в его фильме. Мария Капнист сыграла игуменью в киноленте «Таврия».
Встреча с дочкой была трудной. Та была ещё слишком мала, чтобы понять, почему десять лет ей пришлось провести в ненавистном детском доме, почему мамы не было рядом. Но со временем Ростислава приняла мать, и отношения их наладились. «Ты, Радочка, одна осталась из рода Капнистов, храни его традиции», — внушала ей Мария.
Она сыграла в ста двадцати кинолентах, исполняла роли старух, цыганок, ведьм, обожала изображать Бабу-Ягу. «Табор уходит в небо», «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Бронзовая птица», «Шанс», «Руслан и Людмила», «Сердца трёх» и множество других прекрасных фильмов украсила Мария Капнист. Если Мария Ростиславовна слышала, как над ее внешностью смеются, замечала: «Не смейтесь над старостью человека, чьей молодости вы не видели…».
*
Лагеря погубили её красоту, но что теперь о том рыдать. Необычная внешность сделала её по-своему востребованной в профессии. А что до красоты… Все когда-то старятся, просто она состарилась раньше. Косметика, правильно подобранная причёска и наряды создавали образ эффектной бабушки, а чувство юмора и обаяние привлекали к ней молодых и старых; дом всегда был полон друзей. Одевалась она несколько несуразно, летящие шарфы, балахоны, и все это с налетом старого аристократизма. И очень любила цветы.
Ей часто снились кошмары, а ещё в память о подземных шахтах осталась боязнь замкнутых пространств. Мария Ростиславовна не ездила в лифте, не закрывала дверей в комнаты, не спускалась в подземные переходы. Ей было семьдесят девять лет, когда, переходя оживлённую автомагистраль, Мария Капнист попала под машину.
