Длинная юбка взлетела до самой головы, и девушка закричала. Но ее голос потонул в другом реве. «Если узнает отец, мне не жить», — успела подумать Стефани. И все же запретное манило, да как! Еще никогда послушная дочь из мормонской семьи не вела себя так дерзко.
«В вашей общине у всех много жен?» — спросили у Стефани в школе.
Она была смущена. Действительно, этот момент в их религиозном учении не давал покоя остальным. Тех, кто придерживался другой веры, мормоны смело называли «язычниками». С ними можно было общаться, взаимодействовать, но ни в коем случае не вступать в отношения! Это – только для своих. И лишь после свадьбы.
— Чистота твоего тела, — говорила Стефани ее набожная мать, — это главное, что ты должна подарить мужу.
Кэнди и Стивен Морган поженились в Коннектикуте, и там же родилась их дочь, Стефани. Это произошло 24 декабря 1973 года, а вскоре Морганы перебрались в столицу Аризоны. В Финиксе все было не так, как прежде: летом зной оказывался невыносимым, огромные кактусы составляли рядовую картинку городского пейзажа, а двухэтажные дома считались редкостью. Коренные жители Аризоны знали – можно задохнуться! Так что они предпочитали низкие, стелящиеся вдоль земли особняки, часто со внутренними двориками.
Но главное, ради чего Морганы приехали в Аризону – так это ради комфортной жизни. Финикс славился крепкой общиной мормонов, где все оказывали друг другу поддержку. Не бесплатно, разумеется! Каждая семья вкладывала в «общий котел» десятую часть своего дохода. Зато Стивен быстро обрел работу, а его шестеро ребятишек (да-да, Стефани была из большой семьи!) попали в хорошие школы.
«Хорошей» называли школу для таких же мормонов. Несмотря на жару, девочки были обязаны носить длинные юбки и гольфы. Запрещалась косметика, волосы следовало укладывать в аккуратный хвост. Мормоны не пили чай, кофе, газировку или – не дай бог! – что-то погорячее. Телевизор был под запретом, но Морганы привыкли к нему в Коннектикуте, поэтому детям разрешалось раз в неделю, на два часа в воскресенье, посмотреть мультфильмы. И все.
Стефани воспринимала это, как нечто само собой разумеющееся. В ее окружении так жили все! А традиции девятнадцатого века, вроде многоженства, большинство мормонов давно не практиковали. Они ратовали за крепкие многодетные семьи, где детей рождалось столько, сколько суждено.
Старшие классы Стефани заканчивала в соседнем городке, в школе для обычных ребят. Там, следовало признать, образование было получше. Поэтому, чтобы получить хороший аттестат, она на два года погрузилась в самую обычную жизнь и была… потрясена.
Аппараты с газировкой, которые стояли в коридорах, пугали и одновременно манили ее. Когда кто-то из одноклассников предложил ей попробовать, она едва не упала в обморок. А потом… взяла бутылку. И чуть не поперхнулась из-за пузыриков, которые резко ударили в нос.
— Ха-ха! – смеялись вокруг. – Ты что, никогда колу не пила?
Она была там белой вороной, в своей длинной юбке. А еще семнадцатилетняя Стефани казалась полноватой… Тем не менее одноклассник Джон решил за ней приударить и даже предложил покататься на его мотоцикле. Когда она села, причём неловко, а мотор взревел, ее юбка взметнулась так высоко, что весь школьный двор узнал цвет ее исподнего. Но Стефани была такой робкой, такой запуганной недотрогой, что Джон скоро отступил.
Дома она плакала. Стефани видела, что ее непохожесть отталкивает от нее всех. Родители велели ей смириться, а она выпалила, что ей все это надоело – телевизор под запретом, ни глоточка колы, ничего! Ледяным тоном отец потребовал, чтобы дочь покаялась и просидела запертой двенадцать недель. Ему никто не возразил: так принято.
По окончании школы Стефани ждал мормонский университет Бригама Янга в штате Юта (его заканчивали многие из их общины). В Юте порядки были еще жестче, чем в Аризоне. На территории всего штата запрещалась продажа кофе, чая и шоколада. Если кому-то они нужны, говорили там, можно съездить в соседние городки. Но в Юте не будет «этого»!
Учеба давалась Стефани легко, и она с радостью погрузилась в изучение литературы. Полученный диплом позволял бы ей преподавать в школе английский язык и литературу, но семья явно настроилась на другой путь. Дело в том, что, пока Стефани училась в Юте, ей нашли… мужа.
Кристиан Майер был таким же мормоном из семьи с крепкими традициями. Их давнее знакомство со Стефани (они общались еще детьми) родители сочли достаточным основанием для брака. Церковь учила, что молодежь, которая собирается вступать в брак, обязана молиться и прислушиваться к «голосу свыше». Судя по всему, этот самый голос и заставил Кристиана сделать предложение Стефани, едва она переступила порог родного дома.
Растерянно озираясь, она наткнулась на одобрительный взгляд отца.
— Да-да, она согласна, вне всякого сомнения. – сказал Стивен Морган.
У мормонов часто вступали в брак именно так: не по пылкой любви, а именно из соображений долга и для сохранения традиций. Некоторые из бывших одноклассниц Стефани даже не успели поучиться еще где-либо, а их уже «сговорили». Теперь настала ее очередь. И девушка почувствовала, как в душе закипает гнев. Но что она могла сделать?
От переживаний она стала мало есть и оттого сильно похудела. Глядя на себя в зеркало, Стефани впервые в жизни осталась довольна: стройность ей шла! И вот уже – как кадры в кинохронике – замелькали события. Ее ведут к алтарю, Кристиан встает на колени и их брак признан «запечатанным». Брак в среде мормонов – навсегда. Нет, его можно расторгнуть, но это означает изгнание из общины. Разве сможет Стефани отказаться от всей своей родни, от всех друзей и знакомых?…
О стройности, которая так вдохновила ее, пришлось очень быстро забыть: Стефани забеременела и родился Гейбл. Потом на свет появился Сет, а затем Илай. В доме у каждого была своя спальня, и это был типичный аризонский особняк – низкий, словно придавленный к земле ослепительно-белыми потоками, льющимися с солнца.
Крамольные мысли приходилось подавлять. Но ей иногда так хотелось подумать, что было бы, сложись ее жизнь иначе. А если бы она прямо из университета уехала на восток? А если бы она встретила парня не-мормона? Любить язычника – значит влепить пощечину всему их укладу… Но не любить тоже так тяжело… Кристиан был примерным семьянином, неплохо зарабатывал в аудиторской конторе, но в душе Стефани он не всколыхнул… ничего!
Однажды в дикую жару, когда сыновья резвились в бассейне, Стефани вдруг почувствовала, что у нее… леденеют пальцы. Как будто бы до нее дотронулся кто-то невидимый и обжег… холодом. Воображение моментально заработало: вот рядом с ней призрак… Нет, человек другой породы, и не человек вовсе. Он может становиться невидимым, а когда он рядом, у нее замирает сердце…
…Это волнующее видение так захватило ее, что она отныне часто уносилась в свои мечты. А потом все с большей неохотой возвращалась. Механическое исполнение ею домашних и других обязанностей не укрылось от мужа. Затем заволновались подруги и родные.
— Ты в порядке, Стефани? – спрашивали они.
Нет, она не была в порядке. Она влюбилась. В кого? В Эдварда. В плод своего воображения.
— Это кто? – ахнула ее младшая сестра, Эмили.
— Он вампир. – проговорила Стефани. — Понимаешь, он совсем другой…
И сестра первым делом подумала, что Стефани помешалась. Любить язычника — это чересчур, но воображаемого вампира…
История, которая рождалась в ее голове, жаждала выплеснуться на бумагу. Стефани начала писать. Она почти не задумывалась, как будто в ней заранее скопилось это знание: о чем писать! Она писала словно о самой себе — о девушке, которой судьба подбросила невероятный сюжет: любить существо, абсолютно не похожее на нее. Как язычника… Такой девушкой Стефани мечтала стать сама, но ей не позволили…
Роман в пять сотен страниц она закончила за три месяца…
Родные узнали о книге и вздохнули с облегчением: лучше пусть в их семье будет писательница, чем лишенная рассудка. Правда, сам роман показался им нелепым и не стоящим внимания (до конца его прочли далеко не все). Так подумали и в нескольких издательствах прежде, чем одно из них, не распознало в этой книге… будущий бестселлер.
— 750 тысяч долларов, — произнесла Стефани за ужином. – Мне предлагают за книгу. И еще в контракте прописаны два продолжения.
5 октября 2005 года Стефани Майер стала знаменитостью №1 в США. А потом и в мире. Книга о вампирах, «Сумерки» разлетелась миллионным тиражом за неделю. Даже «Гарри Поттер» был отодвинут на второй план!
Когда были проданы права на экранизацию, Стефани замерла от ужаса: кто сыграет Эдварда? Она обожала этого героя, она слилась с ним в одно целое, пока писала книгу. И, увидев Роберта Патинссона, облегченно вздохнула.
— Это он! – решительно произнесла она.
…На голливудской премьере фильма она не могла сдержать слез. Слез счастья: у нее все получилось! А ее муж Кристиан, когда они вернулись домой, задал один вопрос:
— Ты уйдешь от меня теперь?
Ее ресницы дрогнули.
— Нет. – прошептала она.
Она дала клятву. За нее сделали выбор, но она должна следовать своей дорогой. А Эдвард… будет глубоко-глубоко спрятан в ее сердце.
