Девка боязливо жалась спиной к изразцовой печке: ясно же, зачем купили. А еще говорили, что у барина таких «жён» несколько, а надоевших он держит в своих страшных подземельях…
— Хозяин, Андрей Родионович, в подземельях сатане служит. К стене подойти, так там, словно молотками стучат, — говорили старики и бабы истово крестились при этих словах.
Люди верили: «Орлиное гнездо» живёт особой жизнью, а в глубине, за чугунными дверями, под трёхметровыми сводами, творилось такое, о чём нельзя было говорить вслух.
— Батюшки, опять застучали… — шептала старуха Ненила, крестя ночной горизонт.
— Тихо ты, кочерга! — шипел на неё сосед. — Услышат егеря и нас замуруют, как тех, в подземелье. Молчи, ради Христа!
От тульского кузнеца до промышленной империи
В конце XVII века, в Туле, Иван Тимофеевич Баташев, потомок служилых людей, чья фамилия восходит к тюркскому «баташ» — «герой, богатырь», был простым казённым кузнецом. В 1716 году он построил на реке Тулице первый металлургический завод. Учился у самого Никиты Демидова, перенимал секреты мастерства, но рассорился с бывшим покровителем — слишком уж рьяно взялся за собственное дело, не желая быть на вторых ролях.
Умер Иван Тимофеевич в 1734 году, оставив солидное наследство двум сыновьям. Тульский завод достался младшему — Родиону Ивановичу. Старший, Александр, получил завод в Медынском уезде, но его ветвь рода быстро угасла. Родион же стал отцом тех, кому суждено было прославить фамилию на всю Россию, — Андрея и Ивана Родионовичей.
Братья Баташевы оказались способными продолжателями дела. В 1755–1760 годах они перенесли производство в Приокский район, где нашли богатые залежи железной руды, леса и водные ресурсы — идеальное сочетание для металлургии. Здесь они построили Унженский и Гусевский заводы, а затем, в 1766 году, и знаменитую Выксу, где их металлургическая империя обрела второе дыхание.
В русско-турецкую войну 1768–1774 годов заводы Баташевых работали — поставили армии и флоту около 1700 орудий, более 249 тысяч килограммов ядер и свыше 450 корабельных якорей. К концу XVIII века братья владели 18 заводами, 12,5 тысячами душ крепостных и 300 тысячами десятин земли. По объёму выплавки чугуна заводы Баташевых уступали лишь Демидовым и Яковлевым.
На заводах семейства создавали фонтаны для Москвы, скульптуры для Триумфальной арки, решётки Кремлёвского сада, колесницу с конями для фронтона Большого театра.
Братья-соперники
В 1783 году между братьями произошёл разрыв. Иван Родионович уехал в Выксу, оставив Андрея единственным хозяином Гуся-Железного. Имущество разделили: Андрею достались Гусевский, Ермишинский и Илёвский заводы, Ивану — Выксунский, Велетьминский, Унженский и Железницкий.
Андрей Родионович остался в Гусь-Железном, построив усадьбу, которую назвал «Орлиное гнездо». Согласно легенде, дом стоял ровно на границе Рязанской и Владимирской губерний — один его конец выходил во Владимирскую губернию, другой — в Рязанскую. Когда приезжала ревизия из Владимира, Баташев переходил на рязанскую половину, а когда из Рязани — прятался на владимирской. Чиновники разводили руками: как проверять?
Вскоре Баташев обзавёлся покровителем, который сделал его практически неуязвимым, — подружился с фаворитом Екатерины Второй князем Григорием Потёмкиным. Для Потёмкина Баташев доставлял в любое время года ананасы, персики, землянику из своих теплиц-оранжерей. Был сооружён специальный возок, обложенный медвежьими шкурами, чтобы фрукты не мёрзли зимой.
Сменные лошади мчали «природные дары» из Гусь-Железного в Петербург в кратчайшее время. Неудивительно, что фаворит очень тепло отзывался о Баташеве и прикрывал его от любых проверок.
— Батюшка князь, — говорил Баташев, кланяясь Потёмкину, — для тебя я и солнце достану.
— Знаю, Андрей Родионович, знаю. Делай, что тебе надобно, но чтоб заказы были выполнены в срок!
Баташев выполнял. Железо его было лучшим в империи.
Стена
Заимев столь солидную «крышу», промышленник перестал брезговать и настоящим разбоем. Баташев содержал 800 егерей, которые, подружившись с местными разбойниками, стали промышлять грабежом, отчисляя хороший процент хозяину. За службу егеря получали солидную долю с барского стола: ежедневно по два ведра вина, мясо, бочки мёда и браги. Никаких жалоб на их поведение барин не принимал, и за это его маленькая «армия» отвечала ему беззаветной преданностью.
Не брезговал хозяин Гуся-Железного и рейдерскими захватами. До наших времён дошла история, как Андрей Родионович отхватил у соседнего помещика деревню с солидным куском земли, а владелец просто исчез. Однако у помещика оказались наследники, накатавшие жалобу на столь вопиющий произвол, началось следствие. Приехавшие чиновники, издали рассмотрев деревню, отправились ночевать в усадьбу к Баташеву. С утра же чиновников ожидал сюрприз: деревня невероятным образом исчезла.
Никаких чудес — несколько тысяч работников Баташева за ночь разобрали на брёвна всю деревню, а землю перепахали так, что и следа от поселения не осталось. Чиновникам осталось только руками развести.
Обнаглев, Баташев и вовсе перестал бояться проверяющих. Рассказывали, что однажды очередной чиновник из Петербурга просто получил от хозяина Гусь-Железного блюдо с фруктами. Под ними лежал конверт с деньгами и записка: «Деньги возьми, фрукты съешь и убирайся, пока цел».
Согласно другой легенде, Баташев пригласил ревизора на прогулку по парку, и когда тот дошёл до живописной беседки, земля под ним разверзлась, бездыханного чиновника извлекли лишь на следующее утро, объявив дело «несчастным случаем».
Матрёна
Первой женой Андрея Баташева была Афимия Семеновна, дочь тульского купца. В 1785 году женщины не стало, и тогда промышленник, которому было уже 62 года, изрядно шокировал общество: купил дворовую девку Матрену Егорову, в ноябре 1786 года он заплатил за нее помещику, владевшему крепостной.
Была Матрена красоты неописуемой, и «сатана», как все чаще называли Баташева, не устоял: дал ей вольную, а через несколько месяцев, 8 июля 1787 года, обвенчался с Матреной в церкви. Баташев писал, приглашая гостя: «Я обвенчался на известной вам особе, приезжайте попировать, а до тех пор чур никому».
Молва гудела: крестьяне и дворня не знали о смерти первой жены Андрея Родионовича, поэтому пошёл слух, что Баташев жил одновременно с двумя жёнами. А когда молва обросла подробностями, появилась и легенда, что обе жены и их дети проживали в одной усадьбе, только на разных половинах.
— У нашего-то барина ажно три жены! И все живут в одном доме! Истинный крест, сам видел, как вторая из флигеля выходила. А первая-то, говорят, в подвале замурована…
Брак с бывшей крепостной девкой Матрёной оказался счастливым, у супругов родилось трое сыновей, но спокойная жизнь длилась недолго. В 1799 году Андрей Родионович Баташев скоропостижно скончался от паралича, не оставив завещания. Умирая, он произнёс загадочную фразу:
— «Того, кто одолеет…»
Кого он имел в виду — наследников, время или самого дьявола, — осталось тайной. Свидетели рассказывали, что комната вдруг наполнилась холодом, свечи погасли, а когда слуги вбежали, хозяин уже не дышал.
Народная молва тут же родила новую легенду: за Баташевым явился сам Сатана, потому что Андрей Родионович продал ему душу ещё в молодости.
Тридцать лет судов
Смерть без завещания стала катастрофой, началась война, которая длилась почти тридцать лет. Дети от первого брака, особенно старший сын — Андрей Андреевич Баташёв, которого прозвали Андреем Чёрным или Большим (1746–1816), — немедленно объявили брак отца с Матрёной незаконным. Он утверждал, что Матрёна всего лишь наложница, а её дети — незаконнорождённые.
Дело дошло до Святейшего Синода и Государственного Совета. Дети Андрея Чёрного приводили свидетелей: 13 священников и церковнослужителей, которые утверждали, что не знали о браке Баташева с Матрёной, предъявляли письма, где Матрену называли «служанкой», а её детей — «корнетами меньшими», то есть незаконнорожденными.
Матрёна не сдавалась. У неё тоже были письма Баташева, где он называл её женой, а детей — сыновьями. Матрена настаивала, что брак её был совершён по всем церковным правилам. Защита напоминала, что метрическая запись о браке есть в церковной книге.
Длилось это почти тридцать лет. Матрёна Егорова не отступила и в 1830 году добилась своего. Сенат признал брак законным, а её сыновей — наследниками Баташева.
Падение империи
Семь наследников «Рязанского Дракулы» от разных браков поделили между собой сказочное богатство — более 6,6 миллионов рублей. Главным бенефициаром стал Иван Андреевич, сын Матрёны. Ему отписали Гусь-Железный с заводами и землями, оценив его долю в 2,7 миллиона рублей.
Иван не был похож на отца, он наотрез отказался возвращаться в Гусь-Железный — слишком много горечи оставили в душе годы, когда его, как «незаконнорождённого», отдавали в солдаты и лишали наследства. Память о бесчестье оказалась сильнее денег. Иван Андреевич уехал в Петербург и там за считанные годы растранжирил почти всё, что досталось от отца. Долги росли, заводы в Гусе-Железном ветшали без хозяйского догляда.
В начале 1860-х годов внук Андрея Родионовича, Эммануил Иванович Баташёв, взялся за восстановление былой славы, ввёл на заводах передовую технику, при нём, в 1885 году, здесь запустили регенеративную пудлинговую печь с двумя рабочими пространствами — первую в России. Казалось, династия снова на подъёме.
Но время жестоко к угасающим родам, в 1904 году экономический кризис и истощение рудников поставили крест на Гусевском заводе — он остановился. Эммануил ушёл из жизни в 1910-м, а через шесть лет, в 1916-м, не стало и его сына Виктора. Революция уже стояла на пороге, уходила эпоха.
Масонские знаки и готический храм
Андрей Родионович не зря звался «сатаной» и «Рязанским Дракулой», мистику он обожал, в Петербурге, вращаясь в высших кругах, примкнул к масонской ложе — там тогда состояла чуть ли не вся родовитая знать. Связи сослужили добрую службу: когда император Павел I заинтересовался тёмными слухами о баташевских художествах и велел провести расследование, именно масонские покровители помогли замять дело. Император, тоже состоявший в масонской ложе, не стал слишком усердствовать.
Есть легенда, что последняя владелица «Орлиного гнезда», обыскивая дом в поисках тайников, наткнулась однажды на странную комнату: круглый стол на трёх ножках, каждая из которых была выточена в виде львиной лапы, а на столе — шерстяная масонская шапка и ритуальный молоток с гвоздём.
Главное напоминание о масонских временах Баташева — это Троицкая церковь в поселке Гусь-Железный. Её начали возводить уже после смерти Андрея, в 1802 году, но именно он задумал этот необычный для русской глубинки храм — псевдоготический, с острыми шпилями, больше похожий на средневековый собор, чем на православную церковь. Автор проекта до сих пор неизвестен, основная версия — это Василий Баженов, но подтверждений нет.
Легенды
Парк усадьбы делился на две части: французский парк для парадных прогулок и английский, который еще при жизни Баташева получил мрачное название «страшный сад». Посреди последнего стоял позорный столб, к которому привязывали провинившихся слуг и секли их плетьми на глазах всей дворни. А еще существовал «павильон любви», в котором пол был устроен особым образом: стоило нажать на рычаг, и человек проваливался в подвал.
Самой поэтичной и жуткой стала легенда о крестьянской девушке Алёне. Андрей Родионович часто брал себе для утех деревенских красавиц. Тех, кто противился, ждала страшная участь — их замуровывали в маленьких комнатах, устроенных в стенах подземного хода, который вёл из дома в лес.
Однажды Баташеву приглянулась Алёна, но девушка не ответила барину взаимностью. Тогда Баташев приказал замуровать её, но кормить и поить, чтобы не умерла.
Прошло десять лет. Баташев пришёл к Алёне, ожидая, что долгие годы заточения сломают её дух. Но девушка осталась неприступной, и в то время как Баташев постарел за десятилетие, Алёна нисколько не изменилась!
Ещё через десять лет история повторилась: Алёна снова отвергла его и снова оставалась молодой, а Баташев всё больше дряхлел. В третий раз, уже глубоким стариком, он вошёл в каменный мешок и увидел, что Алёна по-прежнему юна. Девушка объяснила, что её хранит нательный крест: она молится на него и благословляет им всю пищу.
Потрясённый Баташев отпустил Алену и дал повозку, чтобы она добралась до Киево-Печёрской лавры.
Тайны
Легенда повествует о подземельях, где несколько сотен мастеров чеканили фальшивые монеты. По самой распространённой версии, 300 человек работали в тайном подземном цехе. Им построили отдельную слободу, платили щедрое жалование, но никто не смел даже заговорить с ними.
С наступлением темноты за чугунными воротами усадьбы начиналась таинственная жизнь. Обозы с землёй вывозили к озеру, а внутрь ввозили тёсаный камень и железные двери. Всю ночь слышался стук молотов, и лишь утренний колокол над воротами давал сигнал, что окрестным крестьянам можно выходить из домов.
Когда в Гусь-Железный отправили правительственную ревизию, Баташев, желая скрыть следы, пошёл на немыслимое злодейство: приказал замуровать все выходы из подземного цеха, погребя рабочих и свою тайну. По другой версии, он пустил в подземелья воду из пруда.
Историки сомневаются: пропажа трёхсот человек не осталась бы незамеченной, ревизские сказки не фиксируют исчезновений. Возможно, Баташев действительно имел отношение к чеканке медной монеты (при Екатерине II её требовалось много), но делал это официально. А легенду подогрел сам, да так, что Баташевские клады до сих пор ищут.
Что нашли археологи
Рассказы о подземельях оказались не просто выдумкой. В 1925–1927 годах археолог Стеллецкий провёл исследования подвалов, правда не в «Орлином гнезде», а в московском доме Баташёвых на Яузской улице.
Он обнаружил: подвал на глубине 8,5 метров с деревянной лестницей из 15 ступеней; глубокие ниши, закрытые досками; подземное углубление под дощатым полом; скелет в истлевшей одежде; несколько казематов, которые, по версии учёного, могли служить «камерами» для недругов Баташёвых.
В 1926 году были обнаружены два дополнительных подземелья: наполовину затопленный подвал на глубине 3 метров и подземелье под флигелем, где жил доктор. В 2013 году группа исследователей с георадаром прошла по территории усадьбы и подтвердила: сеть подземных туннелей и залов действительно существует. Вход в нижний ярус так и не нашли.
История Баташевых не перестаёт будоражить умы: сочетание богатства и жестокости, реальные находки археологов создают драматический образ, где величие соседствует с ужасом, а правда переплетается с мифами.
Касимовский краевед Любовь Петровна Чекина в 1928 году в очерке «Орлиное гнездо», который был опубликован в приложении к газете «Красный восход», написала:
