Когда мы слышим «Смольный институт благородных девиц», воображение рисует изящных барышень в белых платьях, грациозно приседающих в реверансах под звуки менуэта. Но за этой красивой картинкой скрывалась суровая реальность, от которой современные блогеры-миллионники, постящие свои «разгрузочные дни», пришли бы в ужас.
Главным врагом смолянок был не французский язык и не физика. Им был голод.
«Адский голод до слез»: что на самом деле ели институтки
Чтобы понять масштаб трагедии, достаточно открыть мемуары Елизаветы Водовозовой — выпускницы Смольного 1862 года, оставившей нам бесценные свидетельства. Вот как выглядел обычный завтрак благородной девицы:
«Маленький, тоненький ломтик черного хлеба, чуть-чуть смазанный маслом и посыпанный зеленым сыром, — этот крошечный бутерброд составлял первое кушанье. Иногда вместо зеленого сыра на хлебе лежал тонкий, как почтовый листик, кусок мяса, а на второе мы получали крошечную порцию молочной каши или макарон. Вот и весь завтрак» .
Обед тоже не радовал:
«Суп без говядины, на второе — небольшой кусочек поджаренной из супа говядины, на третье — драчена или пирожок с скромным вареньем из брусники, черники или клюквы» .
Обратите внимание: суп — без мяса. А то мясо, что потом подавали, было вареным из того же бульона, то есть уже отдало все соки. Водовозова подчеркивает: порции были «до невероятности миниатюрны». Это не диета, это систематическое недоедание растущего организма .
Другой источник описывает меню еще беспощаднее: «мясо синеватое, жёсткое, скорее рваное, чем резаное, печёнка под рубленым лёгким такого вида на блюде, что и помыслить невозможно; какой-то крупеник, твёрдо сваленный, часто с горьким маслом» .
Качество пищи было настолько низким, что у рыбы появилось собственное имя.
Рыба «мертвая» и черничный кисель с опятами
Особую «любовь» воспитанниц заслужила отварная рыба. Ее называли «мертвой» . И это не фигуральное выражение — так характеризовали совершенно несъедобное, по мнению девушек, блюдо. Представьте: пост, рыба, приготовленная без специй и масла, с душком… и это вместо нормального обеда.
Но были и гастрономические загадки, которые современному человеку осмыслить трудно. Например, черничный кисель с опятами. Источники отмечают, что это блюдо, как ни странно, нравилось воспитанницам . Верится с трудом, но, возможно, голод — не тетка, и любая еда хороша.
Посты: когда диета становится пыткой
Самым тяжелым испытанием были посты. И не только Великий и Рождественский. Институтки постились каждую среду и пятницу в течение всего года .
Водовозова вспоминает:
«В это время воспитанницы чувствовали такой адский голод, что ложились спать со слезами, долго стонали и плакали в постелях, не будучи в состоянии уснуть от холода и мучительного голода» .
Кульминацией стала ситуация, когда более половины воспитанниц оказались в лазарете. Доктор заявил начальству прямо: у него нет мест для больных, и причина — недостаточность питания . Только после этого комиссия врачей сократила посты: в Великий пост — до трех недель, в Рождественский — до двух. Но еженедельные посты в среду и пятницу остались.
В постные дни рацион выглядел так: на завтрак — 6 маленьких картофелин с постным маслом и жидкая каша («размазня»). На обед — постный суп с крупой, отварная рыба («мертвая») и крошечный постный пирожок.
Екатерина II задумывала иначе
А ведь изначально Смольный задумывался иначе. Екатерина Великая, открыв институт в 1764 году, вдохновлялась идеями Просвещения . Она хотела воспитать «новую породу людей» — образованных женщин, способных просвещать своих детей и влиять на общество.
Но к XIX веку первоначальные идеи выродились. «Умничанье» перестало поощряться, изящный реверанс ценился выше знаний математики, а образование превратилось в муштру . И питание стало неотъемлемой частью этой философии: скромность в еде считалась добродетелью.
Императорская проверка: как Николай I устроил ревизию
Одна из самых ярких историй связана с императором Николаем I. Выпускница 1840-х годов Александра Соколова вспоминала, как царь однажды нагрянул в Смольный с неожиданной проверкой. Он зашел не в классы, а на кухню.
Николай I подошел к котлу, где варилась уха, зачерпнул ложку, попробовал жидкое варево и сказал:
«Даже такая дешевая рыба может быть вкусной… Ну, а что на второе?.. Что ж… Мои солдаты питаются лучше!»
И это сказал император, чьи солдаты никогда не славились изысканным столом. Комментарий, что называется, без цензуры.
Голод рождает предприимчивость
Неудивительно, что при таком рационе институтки пускались во все тяжкие. Те, у кого были деньги, подкупали сторожей. Водовозова описывает целые операции по доставке еды:
«Купи нам по этой записке… Опять та же колбаса, сушеные маковники, хлеб, булки…» — шепотом просили воспитанницы солдата-сторожа, скидываясь на покупку .
Припасы прятали в нетопленых печах — единственных местах, где не искали классные дамы .
Другие крали еду с кухни или таскали порции, предназначенные для гостей . Те, кто посмелее, умудрялись выпросить у эконома картошку и пирожки .
Лазарет как гастрономический рай
Звучит дико, но для смолянок попасть в лазарет было счастьем. Там было тепло (в спальнях температура не поднималась выше 16 градусов, а иногда падала до 10), и там лучше кормили .
Девушки осваивали искусство симуляции: задерживали дыхание, чтобы побледнеть и упасть в обморок, или засовывали за щеку махорку, чтобы вызвать рвоту . И все ради того, чтобы провести день в тепле и с более-менее нормальной едой.
Наследие голодного детства
Система питания в Смольном была не случайной халатностью, а частью воспитательной философии: «страдания очищают душу», «плоть должна подчиняться духу». Но расплачивались за эту философию дети — голодом, болезнями и слезами в подушку по ночам.
Выпускницы Смольного выходили в жизнь с железным характером — это правда. Но какой ценой? Елизавета Водовозова, чьи мемуары стали главным источником для этой статьи, писала не из желания очернить альма-матер. Она писала правду. Чтобы мы знали: благородство не измеряется пустым желудком.
А что думаете вы? Смогли бы вы выжить на такой диете?
