Он требовал, чтобы доктор подтвердил: его жена безумная и ее место в сумасшедшем доме, иначе как объяснить, зачем она рожает всех этих детей, а потом жалуется и требует внимания к себе. Но врач оставался тверд: миссис Диккенс совершенно здорова и нет никакого повода объявлять ее умалишенной.
Чарльз Диккенс так не думал. Он хотел как можно скорее избавиться от жены и сделать это таким образом, чтобы общество встало на его сторону.
А ведь когда-то он мечтал о большой семье, нежной заботливой жене, уютной гостиной, в камине которой мирно потрескивают дрова. Он познакомился с Кэтрин Хогарт, когда ее отец, издатель, пригласил начинающего писателя на ужин. Очаровательная, остроумная и с глазами, горящими от восхищения, Кэтрин благосклонно приняла ухаживания и согласилась стать миссис Диккенс.
В письмах он называл ее не иначе как «моя лучшая половина», «любимая женушка», восхищался хозяйственностью и умением приготовить его любимые блюда, проявлял всяческую заботу о самочувствии, ведь очень скоро после свадьбы Кэтрин объявила, что скоро в их семье произойдет счастливое событие и нужно обустроить детскую.
Чтобы помогать с новорожденным, приехала сестра Кэтрин, Мэри, и теперь уже она казалась Чарльзу самой очаровательной и обаятельной. А вот восторги в отношении миссис Диккенс поутихли. Семейная жизнь оказалась вовсе не такой уж поэтичной и возвышенной, как ему мечталось, посиделки у камина занятием скорее скучным, а располневшая после родов жена, вся в хлопотах и заботах, растеряла свой шарм и остроумие.
Мэри Хогарт дала понять, что хоть она и считает Чарльза человеком необыкновенным, но быть между ними ничего не может. Она сопровождала господина Диккенса на светские мероприятия, пока Кэтрин вынашивала следующего ребенка и стеснялась появляться на публике, посещала с ним выставки и театры, но держала на расстоянии. Кто знает, к чему привели бы эти отношения, если бы Мэри не заболела. Умирала она на руках у Чарльза, и последними ее словами были слова любви.
Естественно, что подобный роман не улучшил семейных отношений. И хотя Кэтрин пыталась сохранять собственный голос, ей приходилось очень во многом идти на уступки супругу и мириться с его вмешательством во все аспекты ведения хозяйства, воспитания детей и так далее.
Желая доказать, что и она способна на нечто большее, чем рождение потомства, миссис Диккенс опубликовала книгу «Что подать на ужин» с рецептами и рекомендациями для домашних хозяек. В книгу вошли все любимые рецепты Чарльза Диккенса.
Но так как из двадцати лет, прожитых с мужем, десять миссис Диккенс была беременна, времени на собственное творчество и самовыражение у нее не оставалось. Кэтрин родила мужу семь сыновей и трех дочерей. Уже после рождения пятого ребенка отец семейства впал в уныние и начал винить жену в излишней плодовитости.
«Моя жена меня раздражает. Я возненавидел своих родителей. Мне опротивел мой дом».
«Я женат уже четырнадцать лет, имею девять детей, но, насколько помню, ни в одном из своих снов я не был обременен семейными заботами и не видел в них ни жены, ни детей».
Чтобы помогать с детьми и хозяйством, к Диккенсам переехала еще одна ее сестра, Джорджина Хогарт. Хозяин дома обладал способностью поладить с любой женщиной, особенно если она была старой девой, так что скоро Джорджина уже была полностью на его стороне, во всем соглашалась и следовала всем указаниям. «Джорджина Хогарт была нам подругой, няней, наставницей, другом, спутницей, защитницей и советчицей», — напишет Чарльз Диккенс.
А вот в отношении собственной жены он больше не находил нежных слов, высмеивая любые ее недостатки и выставляя напоказ оплошности. Диккенс откровенно высказывался при друзьях, что жена его особа с ограниченным интеллектом, нервная и слишком много плачет. С годами фигура Кэт расползлась, ее донимали болезни и душевная печаль.
Понять женщину нетрудно, Диккенс был явно человеком непростым и весьма деспотичным. Кроме того, он не считал нужным скрывать от супруги свои интриги на стороне, коих было достаточно.
А в 1858 году чаша терпения миссис Диккенс преисполнилась. Посыльный принес в ее дом пакет с браслетом, предназначенным не ей. Этот подарок следовало отослать актрисе Эллен Тернан, но мальчишка из лавки все перепутал. Кэтрин набралась храбрости и высказала все, что думает по этому поводу. Но и тут ей не удалось выйти победительницей, муж заявил, что это совершенно нормально — дарить подарки актрисам, исполняющим главные роли в пьесах по твоим произведениям, а ей следует теперь поехать к мисс Эллен и лично попросить прощение за это недоразумение.
Эллен Тенант было восемнадцать лет, как и подобает актрисе, она была прелестна, кокетлива и очаровательна. Невзирая на большую разницу в возрасте, Чарльзу Диккенсу уже исполнилось сорок пять, девушка ответила на его чувства и даже согласилась по его требованию бросить сцену. Он снял для мисс Тенант и ее матери квартиру и оплачивал все расходы. Оказалось, что Джорджина Хогарт все знала и даже сопровождала влюбленных, когда они проводили выходные в загородном доме.
Больше Кэтрин не могла делать вид, что ее все устраивает. Она предложила расстаться. Развод в викторианской Англии, где демонстрация благополучия имела куда больше значения, чем благополучие действительное, мог бы разрушить карьеру писателя. И он решил доказать, что его жена сошла с ума. Он пытался поместить ее в лечебницу, но врач выразил несогласие и отказался подписывать заключение.
Тогда Диккенс опубликовал весьма странное «Обращение», в котором публично обвинял супругу в неудачах семейной жизни, называл ее дурной матерью, отдавшей детей на попечение посторонним, имея в виду Джорджины Хогарт, помогавшая с воспитанием, но в те времена было вполне естественным и вовсе услать детей подальше от дома в закрытые пансионы, например).
«…Я просто отмечу [мою жену], что какая-то особенность ее характера бросила всех детей на кого-то другого. Я не знаю — я не могу вообразить себе каким-либо образом — что бы стало с ними [детьми], без этой тети, которая выросла с ними, кому они преданы, и которая пожертвовала большую часть своей молодости и жизни им. Она убеждалась, рассуждала, терпела и много раз трудилась, чтобы предотвратить разлуку между мной и миссис Диккенс. Миссис Диккенс часто выражала ей чувство ласковой заботы и преданности в своем доме — не сильнее, чем за последние двенадцать месяцев.»
«Вот уже некоторое время моя семейная жизнь усложнилась рядом тягостных обстоятельств, которые носят сугубо личный характер. Недавно они завершились соглашением, отнюдь продиктованным не гневом, не доброжелательством, а заключенным в дружеском духе. Я развожусь».
Старший сын Диккенсов принял сторону матери и остался жить с ней. Остальные дети по закону принадлежали отцу, и их мнение не учитывалось.
Кэтрин тяжело переживала случившееся. К тому же она навсегда была опозорена собственным мужем, всюду рассказывающим, какая она толстая, глупая, ленивая, в общем, недостойная. Перед смертью в 1879 году Кэт просила опубликовать письма, которые Диккенс писал ей в период ухаживания и первые годы брака, те, в которых он был нежным и влюбленным: «Отдай это Британскому музею — чтобы мир мог знать, что он любил меня однажды».
