Ее подарили князю, словно крепостную девку. Велели надеть лучшее платье и явиться ко двору, матушка с батюшкой перечить не посмели. Довольный шуткой император подвел красавицу к своему фавориту и велел венчаться немедля. Павел I очень забавлялся, устраивая браки, и полагал, что совершает большое благо, распоряжаясь судьбами своих подданных.
Князь Сергей Михайлович Голицын был обласкан вниманием государя, знатен и богат, но уже не молод и вовсе не красив. Не о таком женихе мечтала в своей девичьей опочивальне красавица Авдотья (Евдокия) Измайлова.
Она и сама была из древнего рода, связанного с фамилиями Юсуповых, Вяземских, Гагариных, Нарышкиных. Матушка ее приходилась родной сестрой Николаю Борисовичу Юсупову, богатейшему покровителю искусств и коллекционеру. А отец служил генералом при Екатерине II, да исключен со службы за преданность Петру III. Эту-то преданность и оценил теперь император Павел I, отправлявший в ссылки и снимавший с постов избранников своей венценосной матушки, да осыпавший милостями тех, кто с ней был не в ладах.
Рано осиротев, Авдотья воспитывалась в доме дядюшки, сенатора М. М. Измайлова, и славилась на всю Москву своей красотой. Но не только кудрями и нежностью облика отличалась она, а еще капризностью, присущей избалованному дитяти, и уверенностью, какую имеют только с детства обласканные и любимые.
Дядюшка не неволил и не торопил с выбором жениха, а государь император решил наградить своего фаворита Голицына красивой и молодой невестой. До венчания они виделись лишь однажды, на балу, где князь поделился с государем своим восхищением юной черноволосой красавицей.
Прошел всего год, и непредсказуемый Павел I сменил милость на недовольство, пришлось Голицыным уехать из России. Париж, Неаполь, Дрезден — везде молодая княгиня произвела фурор.
«Она прекрасна: чёрные волосы, чёрные брови и чёрные глаза, зубы диковинные, рот, осанка прекрасны, хотя и дурно держится, только нос нехорош; одевается, говорит, смотрит — всё странно и не так, как другие. Весь Неаполь о ней говорит: она похожа на принцессу моей души; все здешние красавицы от неё упали и приуныли», — писал русский дипломат А. Булгаков в 1803 году.
В своем салоне она принимала весь свет европейской интеллигенции, а знаменитая мадам Рекамье стала ей ближайшей подругой.
Однажды в Париже мадам Рекамье уговорила княгиню посетить известную гадалку. Разложив перед собой карты и заглянув Авдотье Ивановне в глаза, старуха произнесла: «Смерть застанет вас ночью, одинокой и неприбранной». Сначала княгиня испугалась, а потом тряхнула кудрями и засмеялась, отгоняя наваждение:
— Что ж, я и вовсе не буду спать ночью! Буду веселиться, наряжаться и жить вечно!
Отныне в ее доме и правда не утихало веселье. Вечера перетекали в ночные балы и маскарады, и русская красавица получила прозвище Княгиня ночи. И в этой ночи блистала она самой яркой звездой.
В 1801 году случилось то, чего Авдотья Голицына так желала: скончался император Павел I.
— Я считаю себя свободной от насильственного брака! — объявила она супругу и отказалась возвращаться с ним в Санкт-Петербург. Отныне она намеревалась жить так, как пожелает сама, а вернувшись через несколько лет на родину, купила особняк, чтобы жить отдельно от мужа.
Теперь уже в ее петербургском салоне собирались писатели и поэты, музыканты, философы. Остроумие Княгини ночи и ее женственность вдохновляли и поощряли. Молодой Александр Сергеевич Пушкин называл ее своей музой.
А что же сама княгиня? Кому принадлежало ее мятежное сердце? Однажды в ее салон явился флигель-адъютант молодого императора Александра I, Михаил Петрович Долгоруков. Герой Аустерлицкого сражения, произведенный в генералы в двадцать семь лет, стал первой и единственной любовью Княгини ночи.
Она даже решилась просить мужа о разводе, но Голицын лишь посмеялся: «Пристало ли вам на пороге старости, а вам уже двадцать шесть, влюбляться столь безумно».
Летом 1808 года Долгорукова призвали в армию. Каждый день летели письма, но не приносили утешения. Авдотья изнемогала от дурных предчувствий, и когда пришло известие о гибели генерал-майора Михаила Петровича Долгорукова, лишилась чувств. С ним ушли из ее жизни мечты и надежды.
Как и прежде, она устраивала ночные собрания, в ее гостиной веселились до утра, а влюбленный Пушкин посвятил ей оду «Вольность». Искала она забвения, как это ни странно для красивой женщины с разбитым сердцем, в математике. Даже издала собственное математическое сочинение на французском. Впрочем, больших успехов в этом Авдотья Ивановна не добилась.
В 1835 году она покинула Россию и поселилась в Париже. Представилась ей возможность и отомстить супругу, не давшему некогда развода. Теперь уже князь Голицын умолял ее о свободе: он полюбил другую и желал создать счастливую семью. Авдотья Ивановна посмеялась и отказала.
Если в двадцать шесть она была слишком стара для безумств любви, то что уж говорить о перешагнувшем шестидесятилетний рубеж Сергее Михайловиче. Долг платежом красен.
Возвращение в Санкт-Петербург было лишено для княгини радости. Она чувствовала дыхание смерти и боялась оставаться в спальне одна. Все большее место в жизни Княгини ночи занимали религия и богоугодные дела. Похоронить себя она просила рядом с Михаилом Долгоруким, «там, где мое сердце», в Александро-Невской лавре. Так и было исполнено.
