— Что вы себе позволяете? — воскликнула графиня, застав маленькую негодницу, удобно расположившуюся в кресле, словно это она хозяйка дома, а не модистка, явившаяся снять мерки.
Она была хорошенькая, эта Роза Бертен, но у нее были совсем иные планы на жизнь, нежели стать одной из многих девиц, польстившихся на обещания аристократов. В своем юном возрасте она уже твердо решила, что будет рассчитывать только сама на себя.
*
*
Во времена, когда произошла эта история, будущей модистке королевы Марии-Антуанетты и самой первой кутюрье в истории моды было двадцать лет. Она еще не стала самой влиятельной дамой при дворе, и в очередь к ней еще не выстраивались придворные дамы и королевские особы.
Хорошенькая, с пухлыми розовыми губками и пышным бюстом, шестнадцатилетняя девушка приехала в Париж с севера Франции, чтобы найти работу. Руки у нее были ловкие, а фантазия затейливая, так что она легко получила работу у известной в то время модистки мадемуазель Паганель.
В обязанности Розы входило шить чепчики, белье, разносить заказы, но иногда она высказывала столь интересные идеи касательно фасонов, что Паганель полагала эту девушку своей большой удачей. И через несколько лет Розе Бертен уже доверили весьма серьезный заказ – она должна была заниматься приданым принцессы Марии-Аделаиды де Бурбон, готовящейся выйти замуж за герцога Шартского.
Работа Розы так понравилась принцессе, что она рекомендовала эту малышку всем своим подругам. А ее супруг Филипп, в будущем известный как Филипп Эгалите, незамедлительно положил глаз на эту розочку.
Герцог заметил мадемуазель Бертен в Пале-Рояль, куда она пришла, чтобы продемонстрировать герцогине образцы новых тканей. Привыкший всегда получать желаемое, Филипп перешел в атаку. Он предложил Розе денег, драгоценности, экипаж, даже собственный дом с обстановкой, если она согласится принять его внимание. Но мадемуазель Бертен слишком хорошо изучила нравы мужей своих клиенток, у нее было много возможностей наблюдать эту блестящую, но столь пустую жизнь, и знала, как обещания принцев губят простодушных и наивных девушек, а потому ухаживаниям герцога она отчаянно сопротивлялась.
Отказ только распалял желания герцога, и тогда он решил, что похитит ту, что посмела противиться его воле. Это было совершенно в порядке вещей в те времена, и у Филиппа даже был на этот случай домик в Нейи, где можно было спрятать свою жертву. Один из лакеев предупредил мадемуазель Бертен, что ей следует быть осторожной, и теперь она была всегда начеку, не выходила из своей квартирки по вечерам и всегда оглядывалась, когда нужно было отнести очередной заказ в Пале-Рояль.
Однажды Роза отправилась в дом графини д’Юссон, чтобы снять мерки и обсудить новый заказ. Графиня и модистка были заняты образцами тканей и подбором лент, когда объявили о визите герцога Шартского. Графиня поспешила встретить гостя, а когда вернулась с ним в комнату, обнаружила Розу, усевшуюся в кресле с видом хозяйки.
— Что вы себе позволяете, мадемуазель? Кажется, вы забыли свое место! — возмутилась она.
— О нет, ваша светлость, я хорошо помню, кто я, — невозмутимо ответила Роза Бертен, — Если бы я захотела, то уже сегодня жила бы в подобном доме и вы наносили бы мне визит, герцог Шартский готов бросить все это к моим ногам.
Ситуация была весьма пикантной, герцог смутился, а графиня с любопытством потребовала объяснений.
— Да, мадам, я отказалась от всех настойчивых предложений герцога, тогда он задумал похитить меня! Что я могу в этих обстоятельствах? Имейте в виду, если ваши чепчики и платья не будут готовы в срок, а вам сообщат, что я исчезла, обратитесь к его светлости герцогу, он будет знать, где меня найти!
Графиня рассмеялась, сочтя историю весьма забавной, и потребовала объяснений от Филиппа Шартского. Тот галантно поклонился и рассыпался в комплиментах мадемуазель Бертен, объясняя, что просто был покорен ее обаянием и красотой. Что же еще он мог сделать, если она совершенно покорила его сердце.
— О, вы совершенно правы, монсеньер, предпочитая торговку модными товарами вашей августейшей супруге, наделенной всеми достоинствами. Как видите, госпожа графиня, если меня так высоко ценят, я имею право на фамильярность и заняла это кресло по праву. А вот монсеньор, кажется, забыл о той дистанции, что существует между нами…
С этими словами она встала, присела перед графиней и герцогом в реверансе и покинула комнату. Вслед ей Шартский лишь произнес:
— Что за маленькая змея!
Но на этом его настойчивые ухаживания больше не угрожали чести мадемуазель Бертен.
В будущем у нее будет и собственный роскошный особняк, и экипаж с великолепными лошадьми, а список ее заказчиков будет состоять из всех самых знаменитых фамилий Европы. Но всего этого маленькая модистка добьется сама, без помощи покровителей. Она переживет Французскую революцию, и будет изготавливать наряды уже не для французской королевы, но для императрицы Жозефины.
