Как вспоминала поэтесса Марина Цветаева, её отец, возвращаясь из поездок, непременно привозил подарки – ей и сестре. Но больше всего средств Иван Владимирович вкладывал в своего младшего «ребёнка» – созданный им Музей изящных искусств. Его Цветаева называла «младшим гигантским братом», и это действительно было именно так – Иван Владимирович любил музей не меньше, чем своих детей.
Сегодня мы много знаем о Марине Цветаевой, стихи которой даже входят в школьную программу. Однако и отец её сделал очень много для развития науки и искусства. Созданное им детище продолжает жить и сегодня. Итак, как же сын простого священника сумел стать профессором? Каким был путь Ивана Цветаева? И как он реализовал мечту о главном проекте всей своей жизни?
Сын сельского батюшки
Иван Цветаев появился на свет в 1847 году в семье сельского священника. Отец его не имел высокого сана, однако с ранних лет приучал сыновей к труду и учёбе, отмечая, что грамотный и сведущий человек может выбрать для себя верный путь в жизни. Вообще о происхождении Ивана Владимировича спустя годы писала и его дочь, поэтесса Марина Цветаева:
«Оттуда – из села Талицы, близ города Шуи, наш цветаевский род. Священнический…».
Мать Ивана умерла рано, его отец сам воспитывал четверых сыновей. Все они изначально намеревались пойти по отцовским стопам. Иван, как и его трое братьев, учился в Шуйском духовном училище, а после его окончания – ещё шесть лет во Владимирской духовной семинарии.
Как вспоминал Цветаев, главным воспоминанием о юности было постоянное чувство голода – его отцу с трудом удавалось сводить концы с концами и находить средства на содержание и учёбу сыновей.
Старший из братьев, Пётр, в дальнейшем занял место отца, а вот трое младших выбрали светскую карьеру. Иван поначалу поступил в Медико-хирургическую академию, но проучился там не больше года.
Как отмечал он сам, «из-за болезни глаз и из-за склонности к изучению предметов историко-филологического факультета» он вынужден был оставить учебное заведение и перейти в Петербургский университет, который закончил с золотой медалью.
Успех, вскруживший голову
Получив диплом, Иван Владимирович решил заниматься наукой. Он остался в университете, где занялся написанием работ и подготовкой к получению профессорского звания.
Во время этой подготовки Иван Цветаев преподавал древнегреческий язык, а в 1872 году был направлен в Царство Польское, где стал доцентом Императорского Варшавского университета. Спустя два года Цветаев отправился в командировку, во время которой посетил Германию и Италию.
Он, человек неравнодушный к древности и филологии, во время своего путешествия по Европе получил массу ценных знаний и ярких впечатлений. Цветаев познакомился с работами многих иностранных учёных, вник в тонкости этнографии и диалектов разных народностей, населявших Европу в то время или много столетий тому назад.
Он интересовался археологией в широком смысле этого слова – всем, что касалось старины. И, как знаток словесности, Иван Владимирович отводил особенную роль изучению языковых особенностей различных наций и племён.
В Южной Италии и Сицилии Иван Цветаев занимался копированием и расшифровкой древних надписей, здесь же он издал свои первые научные работы на итальянском языке.
Труды эти не были напрасными – очень скоро исследования и открытия Ивана Владимировича привлекли внимание научных кругов. Более того, учёные отмечали тщательность и аккуратность работ Цветаева, его внимание к мелочам и скрупулёзность.
На волне этого успеха Иван Владимирович решил оставить Варшавский университет, и из-за границы не вернулся. Как вспоминал он спустя время, это был легкомысленный поступок молодого и очень наивного человека. Многие знакомые, да и вообще русские учёные с осуждением отнеслись к «выходке» Цветаева.
Однако вскоре Иван Владимирович получил три неожиданных предложения, поступивших сразу из трёх российских университетов. Руководство высших учебных заведений в Одессе, Казани и Киеве предлагало Цветаеву стать доцентом в их университете.
Иван Владимирович выбрал Киев, однако оставался там недолго – уже в 1877 году его пригласили в Московский университет. Там же после защиты докторской диссертации он стал профессором. Потом, оглядываясь на пережитые моменты радости или огорчения, Иван Цветаев признавался:
«В жизни бывают какие-то странные полосы: то судьба угощает тебя непрерывными пинками, то вдруг осыпает такими милостями, что не знаешь, куда скрываться от них».
Супруги-вдохновительницы
Большое влияние на становление Ивана Цветаева имела его первая жена Варвара Иловайская. Как считают биографы, именно она вдохновила супруга перейти от античной филологии к «античной вещи», то есть к изучению конкретных предметов древности, к археологии в узком понимании.
И это понравилось Ивану Владимировичу – теперь он ещё глубже вникал в историю, исследовал жизнь людей в былые времена.
Его первый брак был очень счастливым, но, увы, недолгим. У пары родилось двое детей – Валерия и Андрей. Варвара Дмитриевна скончалась почти сразу после рождения сына – причиной смерти стал тромбофлебит. На протяжении многих лет Иван Владимирович оплакивал свою горячо любимую и так рано ушедшую из жизни жену.
Второй раз он женился в 1891 году на Марии Мейн, которая родила ему двух дочерей – Марину и Анастасию. Ивану Владимировичу не в чем было упрекнуть вторую супругу, но всё же он не мог заставить себя разлюбить Варвару Дмитриевну. Как писала Марина Цветаева:
«Двадцати двух лет мама вышла за папу, с прямой целью заместить мать его осиротевшим детям… Папу она бесконечно любила, но два первых года ужасно мучилась его неугасшей любовью к В.Д. Иловайской».
Но, подобно первой жене Цветаева, Мария Александровна разделяла все его идеи, поддерживала в начинаниях. Она не только воспитывала всех четырёх детей Ивана Владимировича, но и была его вдохновительницей.
Эта женщина давала ему уверенность и силы воплощать в жизнь то, что казалось крайне сложным или даже невозможным. Благодаря её поддержке и собственному трудолюбию Иван Цветаев смог создать своё детище – то, что было его давней мечтой.
Главное дело его жизни
Иван Цветаев был далеко не первым, кто задумался о создании при Московском университете музея античного и европейского искусства. Ещё в 1831 году княгиня Зинаида Волконская и профессор Степан Шевырёв предложили проект Эстетического музея.
В нём предполагалось собрать гипсовые слепки знаменитых скульптур, копии произведений живописи, модели архитектурных памятников и специальную библиотеку. Проект был опубликован в печати, но воплотить его тогда не удалось. Позднее к этой идее возвращались и другие учёные, однако именно Иван Цветаев сумел превратить давний замысел в настоящий музей.
Марина Цветаева в своих воспоминаниях связывала начало непосредственной работы отца над будущим музеем с днём, когда в Москве громко звонили колокола по умершему императору Александру Третьему. Тогда, как рассказывал ей отец, одна старушка, вышедшая из церкви, сказала:
«Хочу, чтобы оставшиеся после меня средства пошли на богоугодное заведение имени усопшего государя».
По сути, таким оказалось первое пожертвование для будущего Музея изящных искусств. Правда, сам замысел о создании его появился у Ивана Владимировича гораздо раньше.
Во время работы в Московском университете Цветаев был хранителем кабинета изящных искусств. Однако он часто замечал, что его студентам попросту не хватает наглядного материала.
Профессор даже создал для учащихся особый «Атлас ваяния», но это лишь отчасти решило проблему. Иван Владимирович мечтал о втором «Эрмитаже», который появился бы в Москве. Как писал сам Цветаев:
«…Идея этого музея – дать университету и нашему юношеству новое, идеально изящное учреждение. В этом вся награда, всё честолюбие, наивысшее удовольствие».
Одним из важнейших союзников Цветаева стал московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович. Он поддержал идею создания музея, а затем возглавил Комитет по его устройству.
Благодаря его участию проект получил высокий официальный статус: для строительства удалось добиться передачи участка бывшего Колымажного двора на Волхонке и государственного финансирования. Сергей вместе с братом, великим князем Павлом Александровичем, также пожертвовал средства на устройство музейных залов.
После гибели Сергея Александровича его супруга Елизавета Фёдоровна передала будущему музею часть принадлежавшего ему художественного собрания. Поэтому роль великого князя не ограничивалась покровительством: он участвовал и в организации музея, и в пополнении его будущей коллекции.
Для воплощения столь грандиозного замысла требовались значительные средства и поддержка влиятельных людей. Цветаев добивался государственного финансирования, привлекал частных благотворителей и лично обращался к тем, кто мог помочь строительству и пополнению коллекции будущего музея.
Главным частным благотворителем проекта стал промышленник и придворный Юрий Степанович Нечаев-Мальцов. Он был заместителем председателя Комитета по устройству музея и оплатил значительную часть строительства, отделки здания и приобретения коллекций. Благодаря его средствам были заказаны мрамор, гранит, колонны и целый ряд слепков и подлинных древнеегипетских памятников.
Стоит сказать, что и немало личных средств профессора было вложено в его детище. В командировки за экспонатами для будущего музея учёный ездил за свой счёт, все годы строительства музея он занимался им совершенно безвозмездно, не требуя компенсации. При этом, несмотря на трудности и масштаб затеи, дела у Цветаева шли очень неплохо.
Сам он считал, что успех его обусловлен верой в людей – в столь большой работе нужно было доверять людям, от которых зависело будущее. По всей видимости, Иван Владимирович ещё и прекрасно разбирался в тех, с кем предстояло работать.
Профессор Московского университета историк Матвей Любавский отмечал, что у Цветаева был особенный практичный талант, который нечасто встречается у людей науки:
«Это прирожденный министр финансов, потому что так искусно добывать деньги из совершенно неожиданных источников, как это Иван Владимирович умел, да еще настраивать дающих деньги к благодарности, – они его благодарили за то, что он деньги от них получал, это никакому графу Витте никогда не удастся».
*
«Рождение» музея
Зимой 1904 года в музее, который ещё не был официально открыт и куда была завезена лишь часть экспонатов, произошёл пожар. Событие это стало тяжёлым ударом для Ивана Цветаева и его супруги.
Мария Александровна, искренне переживавшая за проект мужа, в то время лечилась от туберкулёза, но горестные вести об уничтоженных экспонатах и выгоревших помещениях музея окончательно разрушили её здоровье. В 1906 году женщина умерла.
А Ивану Владимировичу не оставалось ничего другого, кроме как взять на себя заботу о детях и продолжить создание музея, теперь уже восстанавливая его после пожара. В последний день мая 1912 года Музей изящных искусств имени Александра Третьего был наконец открыт.
«Наш гигантский младший брат», – именно так его называла Марина Цветаева, видевшая, сколько сил и труда отец вложил в своё детище. Другая его дочь, Анастасия Цветаева, вспоминала об этом счастливом периоде в жизни родителя:
«И было тихое торжество радости: не папе дарят что-то сейчас сильные мира сего, а он дарит всем, кто сейчас здесь, всей России – созданный им музей!..».
Царское семейство отметило заслуги Ивана Цветаева, присудив ему звание почётного опекуна музея. Увы, директором своего творения он был всего год – в 1913 году Иван Владимирович умер от сердечного приступа. Но свою главную миссию он успел выполнить.
Сегодня Государственный музей изобразительных искусств, который в наше время носит имя Александра Пушкина, наряду с петербургским «Эрмитажем», Британским музеем и американским «Метрополитеном» входит в пятёрку музеев, где находятся самые крупные и значимые мировые коллекции.
Несомненно, Иван Владимирович Цветаев мог бы гордиться своими последователями и соратниками, продолжившими его великое дело. Когда-то ценнейшим приобретением музея стали девять картин, купленные Цветаевым.
Сегодня же коллекция насчитывает более 500 тысяч произведений. А значит, «гигантский сын» Ивана Владимировича продолжает жить, даря людям вдохновение, знания и удивительные впечатления, какие способно дать только искусство.
