Пленник Версаля: один день из жизни короля Людовика XIV

«Я словно экзотическое животное в зоопарке», — жаловался король на заведённый распорядок. Он сам создал двор, где, подобно главной звезде театра, каждую секунду должен был оставаться на сцене, и сам же мучительно страдал от этого.

Восемь утра, Версаль ещё спит. Портьеру в королевской спальне отдёргивает рука в перчатке, и в комнату проникает свет. Людовик XIV открывает глаза. Ему не нужно никого звать: у изножья его кровати на полу всю ночь лежит камердинер, к запястью которого привязана верёвка, а другой её конец прикреплён к подушке короля. Достаточно лёгкого рывка, и слуга просыпается, наклоняется и шепчет: «Сир, время пришло».

Это начало дня самого могущественного монарха Франции. И начало ритуала, от которого он не мог уклониться до самой смерти. С этой минуты Людовик XIV перестаёт быть обычным человеком. Он превращается в заведённый механизм, в спектакль, который должен разыгрываться каждый день: «солнце» обязано взойти на глазах у всех и на глазах у всех зайти. Он сам сказал: «Государство — это я». Но, возможно, не до конца осознал, что у этой фразы есть вторая сторона: государство — это я, а я — это представление.

Подъём: балет, расписанный по минутам

В восемь пятнадцать начинается «малый подъём» (petit lever). Первыми в спальню входят «близкие» (entrées familières), члены королевской семьи, принцы крови. Затем «большой вход» (grandes entrées), высшие сановники двора. Согласно записям того времени, к половине девятого в спальне уже не меньше двадцати двух человек. К моменту «входа в комнату» (entrée de la chambre) их число превышает пятьдесят.

Это не преувеличение. Это точная иерархия. Кто может войти, кто не может, кто в какой момент входит, всё это определяет сам король. Герцог Сен-Симон в мемуарах ворчал, что даже незаконнорождённые дети короля допускались в «большой вход», чем были крайне недовольны принцы чистой крови.

Людовик лежит в постели, его осматривает врач. Затем первый камердинер брызгает ему на руки несколько капель вина. Обер-камергер подаёт чашу со святой водой, король крестится. Раздатчик милостыни читает молитву, присутствующие молятся вместе с ним, король участвует, не вставая с постели. Потом входят брадобрей и парикмахер.

У Людовика была привычка бриться через день. Перед ним выставляют несколько париков, он выбирает тот, который наденет сегодня. Он надевает халат, садится в кресло у камина, парикмахер расчёсывает ему волосы. Потом он снимает ночной колпак и надевает утренний парик, чуть ниже дневного.

Самое главное — одевание. Ночную рубашку снимают. По строгим правилам один камергер держит правый рукав, другой левый, а честь подать чистую рубашку принадлежит самому знатному: обычно брату короля «Месье», или обер-камергеру, или принцу крови. Рубашку заранее согревают и накрывают белым тафтяным покрывалом.

Король стоит прямо, как статуя. Обнажённый монарх перед пятьюдесятью людьми, и каждый из них считает своё место, каждый думает: насколько я сегодня близок к солнцу.

Утро: от мессы до государственного совета

Одевшись, король выпивает две чашки бульона, берёт три платка (два кладёт в карман), опускается на молитвенную скамью и молится. Затем меняет парик и идёт в кабинет. В половине десятого или в десять он проходит через Зеркальную галерею и направляется в королевскую часовню, на глазах у всего двора.

Сама процессия по Зеркальной галерее — это спектакль. Людовик идёт первым, за ним дофин, принцы, герцоги, маршалы, министры. Зеркала отражают каждого, и каждый превращается в множество теней, но тень короля самая яркая и самая большая. Мольер написал когда-то стихотворение, высмеивавшее придворных, которые толкались, чтобы попасть на королевский подъём: «Толкайтесь, лезьте, напрягайтесь, как черти, лишь бы войти первым». Это, пожалуй, самый точный комментарий к той эпохе: весь Версаль был одной большой игрой в «войти первым».

В десять или одиннадцать король возвращается в кабинет и проводит государственный совет. Расписание заседаний у Людовика было почти как у часового механизма: воскресенье и четверг — иностранные дела, понедельник — внутренние, вторник и суббота — финансы, пятница — религиозные вопросы. Пять-шесть министров садятся вокруг него. Он говорит мало, слушает много, спрашивает редко, но решение всегда принимает сам.

Один историк заметил, что на заседаниях Людовик «слушал как судья, а решал как король». Его молчание было инструментом власти. Когда все говорят, наибольший вес имеет тот, кто молчит.

Полдень: обед в одиночестве, семь часов развлечений

В час дня «малый стол» (petit couvert), обед. Король сидит за столом в своей спальне. На столе три-пять блюд, в каждом по пять-семь видов мяса или рыбы. Но главное не в еде. Главное в том, что король ест один.

Королева может сесть. Брат короля «Месье» тоже может сесть, если дождётся, пока король скажет: «Брат, садитесь». Все остальные, будь то принцы крови или герцоги и маршалы, стоят. Они не едят, не разговаривают (теоретически), только смотрят, как король ест.

Сен-Симон записал деталь: брат короля Филипп по привычке стоял у стола и подавал салфетку. Король иногда делал вид, что не замечает, и заставлял его постоять подольше, а потом говорил: «Брат, садитесь». Это была милость. И это была ежедневная демонстрация власти.

Король ел быстро, даже, как говорили, «неприлично быстро». По свидетельствам того времени, из-за неудачной операции на нёбе у Людовика нос и рот почти сообщались, и вино иногда вытекало изо рта. Но он никогда не сокращал трапезу. Аппетит у него был чудовищный: однажды на публичном обеде он съел четыре разных супа, фазана, два ломтя ветчины, баранину с чесноком, салат, пирожные, фрукты и сладости. После вскрытия выяснилось, что его желудок был вдвое больше обычного.

В два часа дня Людовик переодевается и едет на охоту. Он любил охоту, выезжал три раза в неделю, скакал через леса Версаля с собаками и ловчими птицами. В последние годы, когда он уже не мог ходить, его возили в кресле по садам. Он постоянно вносил изменения в планировку Версаля: положение фонтанов, форму клумб, направление каналов. Он как-то сказал садовнику Ленотру: «Только ты по-настоящему наслаждаешься красотой Версаля».

В пять часов он снова переодевался и шёл в часовню на короткую молитву.

Вечер: карточные столы, ужин и публичный отход ко сну

С семи до десяти время «вечерних приёмов» (appartement). Три раза в неделю, по понедельникам, средам и пятницам, с октября по Пасху, король открывал свои большие покои, и любой придворный, у кого хватало средств жить в Версале, мог прийти. Здесь была музыка, карты, бильярд, разговоры. Этикет временно ослаблялся: можно было говорить, смеяться, играть на деньги.

Но «ослабление» было относительным. Король наблюдал. Он замечал, кто пришёл, а кто нет. Один придворный того времени писал: «Отсутствовать на вечернем приёме — дурное воспитание, потому что король всегда интересуется отсутствующими». Подтекст был ясен: если тебя нет, король спросит, где ты. А в Версале, когда король «спрашивает» о тебе, это никогда не к добру.

В десять часов «большой ужин» (grand couvert). Это самая публичная трапеза дня. Место — передняя королевских покоев, прийти может любой. Члены королевской семьи сидят за столом короля: дофин, дофина, герцог Бургундский, герцог Беррийский, брат короля и его жена. Все остальные, включая самых знатных герцогов и герцогинь, стоят.

Эта трапеза идёт невероятно медленно. Блюда из кухни через длинные коридоры доносят до стола короля уже остывшими. Один наблюдатель писал: «Король ест холодную еду. Суп выходит из большой кухни горячим, проходит через коридоры с drafts, и доходит до стола короля холодным». Однажды, зимой 1709 года, вино в кубке короля замёрзло, пока его несли, так много рук его передавало.

Но дело не в еде. Дело в зрелище. Простолюдины и аристократы толпятся в дверях и смотрят, как король ест. Существует рассказ: парижские буржуа водили детей в Версаль смотреть, как король обедает, как награда. Аппетит короля был частью представления.

*

Поздний вечер: отход ко сну, ещё один подъём наоборот

Около одиннадцати король возвращается в спальню и проводит «отход ко сну» (coucher). Это зеркальное отражение подъёма, но скромнее. Присутствуют только «большой вход» и «первый вход».

Король садится в кресло, один придворный опускается на колени и снимает с него туфли. Другой держит подсвечник, освещая всю церемонию. Честь держать свечу каждую ночь переходит к новому человеку. Людовик единолично решал, кому она достанется.

Король молится и ложится. Занавес кровати задёргивается. Все удаляются.

Но Людовик не сразу засыпал. Он страдал бессонницей. Рядом с кроватью всегда стояли две бутылки вина, бутылка воды, три тарелки холодной еды и два хлеба, на случай ночного голода. В последние годы он не устраивал вечерних приёмов, а с семи до десяти работал в комнате мадам де Ментенон, принимая министров и подписывая бумаги.

Он работал примерно три с половиной часа в день (заседания и бумаги), ел два часа, развлекался семь часов, а остальные четыре с половиной уходили на ритуалы: подъём, одевание, месса, отход ко сну. Это распределение времени само по себе было заявлением: в Версале Людовика ритуал не был украшением власти. Ритуал и был властью.

Цена ритуала

Людовик XIV правил семьдесят два года, из них пятьдесят четыре в Версале. Он использовал ритуал, чтобы запереть знать во дворце, оторвать её от власти на местах и от собственных земель. Он преуспел: французская аристократия при нём стала послушной, изысканной, зависимой.

Но он заплатил за это. Историк Филипп Боссан в книге «Король-солнце тоже встаёт» писал, что Людовик «никогда не поверял никому свои мысли, никогда не говорил о себе, или почти никогда. Даже если бы он хотел, у него не было ни досуга, ни права». Тот, кого каждое утро одевали на глазах у сотни людей, не имел ни одной минуты, принадлежащей только ему. Его «я» было полностью поглощено спектаклем власти.

Сен-Симон писал, что Людовик «родился для сцены». Но актёр на сцене может уйти за кулисы. Король не может. Каждое утро верёвка натягивалась, камердинер наклонялся и шептал: «Сир, время пришло». И солнце снова всходило. День за днём, до 1 сентября 1715 года, когда он умер в Версале в возрасте семидесяти шести лет. До самого конца он играл.

Оцените статью